Александра Салиева "Цвет греха. Чёрный"

– Разве не ты сам сказал, что я буду спать здесь?

Он снова не спешит с ответом. Склоняется настолько опасно близко, что у меня дыхание враз перехватывает, а я сама вжимаюсь спиной в дверь. Сердце пропускает удар. И тут же начинает колотиться как бешеное, стоит почувствовать скользящее прикосновение его ладони к моей талии. Сперва к ней, затем и к руке, которой я до сих пор безуспешно пытаюсь нащупать затвор.

– Верно. Будешь.

Ещё немного, и моё сердце вовсе остановится!

Щелчок…

Замка.

Именно к нему, как оказывается, тянется бывший муж моей матери, пока я до судорог в пальцах цепляюсь за дверную ручку, раз уж ничего другого не получается. Но не случается ничего из того, что успевает напредставлять моё шальное воображение за эти невыносимые секунды. Едва затвор открыт, как он отстраняется, разворачивается к кровати. И кажется, собирается в самом деле спать.

Дыши, Асия…

Дыши!

Глубже…

Говорят, иначе не жить.

Хотя, если учесть частоту моих микроинсультов в присутствии этого мужчины, сомневаюсь, что это надолго поможет. А значит, пора бы уже перестать страдать…

Чем попало!

И выяснить, наконец, то, что так засело в моей голове и никак не отпускает. Быть может, тогда полегчает.

Или нет?

Всё-таки довольно проблематично набраться смелости, чтобы озвучить нечто подобное вслух.

А когда всё же решаюсь:

– Что это значит? – цепляюсь за его слова, в несколько шагов сокращая разделяющее нас расстояние. – Зачем ты вообще меня сюда притащил? – перехожу к насущному, возникнув прямо перед ним. – Только не рассказывай снова, что тебе нужна домработница. – И привожу весомый довод: – Нанять даже двух служащих, которые будут тут убирать и готовить, и то дешевле тебе обойдётся, чем тягаться с семейством Дикмен, – выпаливаю на одном дыхании.

И снова замираю, отсчитывая удары своего бьющегося, словно в последний раз, сердца, наблюдая, как на чужих губах расцветает снисходительно-небрежная ухмылка. Не только она – моя пытка. Ещё одна пауза. Его шаг, и моё отступление. На два шага. Они становятся ничем за ещё один – последующий, принадлежащий ему. За моей спиной прикроватная тумба, и всё, что мне остаётся, – это чуть податься назад, прогнувшись в спине. А ещё пожалеть о том, что вот так, напрямую, спрашиваю.

Если бы не спросила, быть может, удалось бы прожить в относительном спокойствии ещё одну ночь?

Ведь совсем не кажется больше, что будущий ответ – то, что привнесёт спокойствие в мою душу. Скорее наоборот. Так и выходит.

– Твоя мать забрала у меня кое-что. Кое-что очень ценное. И я намерен это вернуть. До тех пор ты будешь жить со мной. Под одной крышей. Здесь, – вкрадчиво проговаривает мужчина. – Будешь следовать моим правилам. Делать, что я говорю. И не будешь создавать проблем. Нам обоим. Сбегать от меня тоже не станешь. Всё равно найду. А когда найду… – не договаривает.

Я сама перебиваю его:

– Спать я тоже буду здесь? Вместе с тобой?

Кто-нибудь, заткните меня, пожалуйста!

А ещё отмотайте время вспять…

Хотя бы ровно на два моих последних вопроса.

– А если не найдёшь? – добавляю спешно.

В надежде, что если уж отмотать назад невозможно, то за новым вопросом он забудет предыдущие.

И на этот раз я права.

Хотя уж лучше бы нет…

– Найду, – заявляет твёрдо и бескомпромиссно.

Кого или что именно – тот ещё вопрос. То, что присвоила моя мать. Или меня, в случае если…

– А если всё-таки сбегу?

Зачем уточняю?

Должно быть, я всё-таки мазохистка. Тем более что лёгкий оттенок садизма, проявившийся в ухмылке на его губах, – самый красноречивый ответ.

– Поверь, тебе это совсем не понравится, Асия.

Его ухмылка становится шире. Дыхание – ещё ближе. Я почти чувствую его на своей щеке. И малодушно закрываю глаза. Впечатлений и без того с избытком, смотреть не обязательно.

– Не понравится? – срывается с моих губ жалким полушёпотом. – Например, что?

Да что ж я никак не заткнусь?

С другой стороны, если уж начала – стой до конца.

Возможно, ещё немножечко позора, и…

Да, следует то самое, чего я добиваюсь. Хотя ещё не знаю на тот момент, насколько ответ будет жесток.

Нет, не слова…

Лёгкий толчок выдвинутого ящичка тумбы за мной. Колени закономерно подкашиваются, с учётом её высоты и моего положения. Не падаю лишь потому, что чужая ладонь ловит, перехватывает за поясницу, поддерживает, помогает вернуть вертикальное положение. На этом мои впечатления не заканчиваются. Следует ещё один щелчок. Наряду с ощущением чего-то холодного и тяжёлого на моём запястье.

Напрасно я закрыла глаза!

А когда открываю:

– Что ты делаешь?

Непонимающе рассматриваю сталь, обвивающую моё запястье. Крепко. Браслетом. С цепочкой, на другом конце которой ещё один браслет, через секунду зафиксированный на изголовье кровати.

– Собираюсь наконец поспать. Ты много болтаешь.

Наручники.

Мой новый опекун приковал меня наручниками к кровати. Видимо, чтоб наверняка не сбежала.

И да, без малейшего зазрения совести завалился спать…

Глава 7

Асия

Звук сработавшего будильника в телефоне слышится как нечто далёкое, слишком уж медленно моё сознание возвращается из сна в реальность. Совершенно не выспалась. Маленькая часть меня отчаянно мечтает вырубить писклявый сигнал и продолжить пребывать в царстве Морфея, забив на всё и вся. Но я всё же открываю глаза, намереваясь дотянуться до гаджета. И не сразу соображаю, почему кровать – слишком широкая, потолок – незнакомый, а я… в чужой спальне, точно. В самом деле провела ночь, деля постель со своим новым опекуном.

Последнее как мелькает в голове, так и затухает за мыслью о том, как же жутко звучит даже формулировка.

Зато помогает окончательно проснуться!

В комнате – я одна. За окном давно рассвело. А на запястье нет ни намёка на то, что происходило накануне. На какое-то мгновение даже кажется, что мне всё это приснилось и Адем Эмирхан не настолько бессовестный.

Но нет…

Наручники покоятся на тумбе поблизости. Мелькает идея вышвырнуть их в мусорку, но её я быстро отметаю, на случай, если потом и за это придётся расплачиваться. Рядом с ними не умолкает мой телефон. Вырубаю сигнал. Поднимаюсь с кровати. Спешу в уборную и собраться к новому дню. И с некоторым изумлением обнаруживаю по возвращении из ванной новую школьную форму, а также кеды – тоже новые, моего размера, похожие на мои, но не мои. А вот моих как раз нет.

Что ж, если это такие своеобразные извинения за все мои былые страдания, то… разумеется, я приму.

Надо же в чём-то идти в школу!

Кстати, о ней…

И о том, кто заявил, что непременно туда меня отвезёт.

Спускаюсь вниз, почти удаётся выскользнуть из дома незамеченной. По крайней мере, так думается поначалу, ведь гостиная, которую я пересекаю, пуста. Вот только у самой двери, ведущей на выход, стоит потянуться к ней, за спиной раздаётся:

– Ты не завтракала.

Вот же…

Не везёт!

– Проспала. Опаздываю.

Очень даже весомое оправдание. Для меня. Но не для опекуна, который, как оказалось, застрял на границе между кухней и той же гостиной, опершись о боковую часть прохода плечом, сложив руки на груди, разглядывая меня до того пристально, что моментально не по себе опять становится.

– Отсюда не так уж и далеко. Быстро доедем. Есть ещё полчаса, – говорит мужчина.

Обречённо вздыхаю, прощаясь с идеей прогуляться в одиночестве.

– Если собираешься завтракать, приятного аппетита. Я тебя на улице подожду, – отказываюсь, доставая из кармана рюкзака наушники.

Пока он ещё что-нибудь не сказал, спешу заткнуть ими уши, дёрнуть дверь и оказаться снаружи. В самом деле терпеливо жду, наслаждаясь музыкой, хотя это и самое последнее дело, на которое хотелось бы добровольно подписаться. Благо ждать приходится недолго. А когда сажусь в машину, тоже предпочитаю концентрироваться на мелодии, льющейся благодаря синхронизации с телефоном. Может, судя по невозмутимому виду водителя, для него и нет ничего эдакого в происходящем, но лично для меня наступает пора новой пытки. На этот раз воспоминаниями. Всю дорогу до самой школы. Их хватает с лихвой, поэтому лишние напоминания в виде самого виновника всех моих неудобств, определённо, лишние.

Я же из-за него еле-еле заснула!

Уж не знаю, когда именно он сам проснулся и наручники снял, но устроиться на краю постели, когда одна рука вздёрнута вверх, а за спиной слышится мерное дыхание мужчины, – дело нелёгкое. Он даже моим возражением нисколько не проникся:

– А если я захочу в туалет?

– Ты была в уборной шесть минут назад.

И вот что ещё ему сказать?

Нечего. А раз так, повозившись и более-менее устроившись, честно попыталась тоже заснуть. У опекуна с этим как раз никаких проблем не возникло. Едва ли минут десять прошло, как вырубился. Я же не один час кряду размышляла о том, как же избавиться от наручников и найти себе другую спальню, в конце концов, их в особняке – абсолютно свободных – полно.

В ящике тумбы ключей от браслетов не оказалось. Как и вообще во всей спальне, по крайней мере, на виду, а прятать тут особо и негде.

У него в карманах штанов?

Рука начала затекать, и я даже почти решилась…

Остановила лишь мысль о том, что придётся придвинуться к нему ближе, а он может проснуться, когда я над ним, сверху, собираюсь облапать.

Как потом оправдываться буду?

Хотя бы перед самой собой!

Ведь даже после того, как автомобиль останавливается на школьной парковке, а я выбираюсь наружу, всё равно никак не отпускает…

– Хорошего дня, – прощаюсь скорее по привычке, из вежливости, нежели потому, что действительно нужно.

Не знаю, отвечает он или нет. Музыка так и не утихает, потому и не слышу. Да и внимание приковывает совершенно иное. Вернее, наоборот. Невозможно игнорировать любопытство в глазах каждого встречного, пока белый суперкар позади меня разворачивается по территории стоянки и уезжает. Слишком много тех, кто замечает, начиная шушукаться между собой, совершенно не стесняясь того, что я ещё здесь, не совсем прошла мимо.

В общем…

Добро пожаловать в будни школы «Бахчешехир»!

Я к презрительным и высокомерным взглядам давно привыкла, поэтому не обращаю никакого внимания на них. Музыка в наушниках помогает справиться со всем тем ядом, что сочится в чужих словах, летящих вслед. Иду прямиком на урок.

Первым должна быть история. Преподаватель обычно приходит задолго до звонка, подготавливая доску к будущим занятиям, и сегодняшний день не становится исключением, поэтому урок проходит для меня относительно спокойно. Если не считать многочисленных уведомлений, что приходят не только на мой телефон, но и всему классу.

Всё те же идиотские рассуждения и домыслы в социальных сетях о том, что я вчера натворила, не всегда справедливые и правдивые.

Их я тоже игнорирую.

К чему расстраивать себя ещё больше, чем уже есть?

Ещё бы одноклассники перестали так подленько хихикать и бросать в мою сторону косые снисходительные взгляды… Не перестали. Ни после первой пары. Ни после второй. А в перерыве между ними и вовсе: