к тому же неприличным Вы стано́витесь.
ШУТ
Мадонна, два порока исправимы с помощью питья
и доброго совета: ведь, иссякшему шуту подайте выпить,
и дурь его надолго не иссякнет; пожелайте неприличному
исправиться, и он, исправившись, не будет неприличен,
а если не сумеет, дайте мастеру его исправить. Всё, что
исправлено – залатано, всего лишь: грешащее добро
залатано грехом, исправленный же грех добром залатан.
Поможет это силлогизм простой, то верен, если ж нет,
то, в чём же средство? Как рогоносцев настоящих нет
без горя, так и красоты нет без цветенья. Эта дама
велела удалить дурашку, и я повторю: её и удалите.
ОЛИВИЯ
Сэр, я велела Вас убрать им.
ШУТ
Великая оплошность! Госпожа, cucullus non facit monachum , 7
вот всё, что я могу сказать, и в мыслях нет шутить.
Будьте добры, мадонна, мне позвольте доказать, что Вы
дурашка.
И Вы сумеете такое сделать? ОЛИВИЯ
Весьма искусно, добрая мадонна. ШУТ
ОЛИВИЯ
Что ж, приведите Ваши подтвержденья.
ШУТ
Для этого я должен исповедать Вас, мадонна: будь добра,
моя порядочная мышка, отвечай мне.
ОЛИВИЯ
Что ж, сэр, раз нет других занятий, жду вопросов Ваших.
ШУТ
Добрейшая мадонна, что тебя печалит?
ОЛИВИЯ
Добрейший шут, печалюсь я о смерти брата.
ШУТ
Я думаю, его душа в аду, мадонна.
ОЛИВИЯ
Я знаю, что его душа в раю, глупец.
ШУТ
Ещё глупей, мадонна, быть в печали, что в раю душа
Вашего брата. – Уберите, господа, дурашку эту.
ОЛИВИЯ
Мальволио, что думаете Вы об этом дураке? Он, разве,
не стал лучше?
МАЛЬВОЛИО
Да, будет улучшаться до тех пор, пока не затрясётся
в смертных муках: немощь, что в убыток мудрости, всегда
в добавок глупости.
ШУТ
Пошли Вам Бог, сэр, немощь скорую, что к лучшему
возвысит Вашу глупость! Сэр Тоби поклянётся, что
я не хитрец, но слова он не даст и за два пенса, что
Вы не глупец.
ОЛИВИЯ
Что Вы на это скажете, Мальволио?
МАЛЬВОЛИО
Я удивляюсь, Ваша Светлость, что за радость Вам
в таком бесплодном негодяе: видел я на днях, как сплоховал
пред простаком он, у кого мозгов, не больше, чем у камня.
Смотрите, он уже встревожен. Если Вы не засмеётесь,
иль не дадите повода ему, то он заткнётся. Согласиться
не могу: я принимаю этих умников, кто подхихикивает этим
ремесленникам глупости, не лучше, чем подручных дураков.
ОЛИВИЯ
О, Вы, Мальволио, больны от самолюбования и вкуса
с извращённым аппетитом. Быть великодушным, чистым
и с вольным нравом – значит считать за птичьи стрелы
то, что принимаете за пушечные ядра. В дозволенном
шуту нет клеветы, хоть только тем он занят, что
поносит, и также поношенья нет в заведомо разумном от
любого, хоть был бы занят он лишь тем, что порицал.
ШУТ
Сейчас тебя Меркурий одаряет своей силой, ибо хорошо 8
сказала про шутов.
Возвращается МАРИЯ
МАРИЯ
Госпожа, там у ворот какой-то юный господин, который
очень хочет с Вами говорить.
ОЛИВИЯ
От герцога Орсино он, не так ли?
МАРИЯ
Не знаю, госпожа: красивый юноша с большою свитой.
Кто из моих людей его там держит? ОЛИВИЯ
МАРИЯ
Ваш родственник – сэр Тоби, госпожа.
ОЛИВИЯ
Прошу Вас увести его оттуда, он не умеет говорить
иначе, как безумец. Стыдно за него!
Уходит МАРИЯ
Сходите Вы, Мальволио: и если это герцога посольство,
то – я больна иль дома нет меня, как выйдет – откажите.
Уходит МАЛЬВОЛИО
Теперь понятно Вам, что Ваши все дурачества стареют
и людям нравится перестают.
ШУТ
Ты заступалась так за нас, мадонна, словно должен стать
твой старший сын шутом, в чей череп сам Юпитер
запихнёт мозги! Ведь – вот идёт и он – один из родичей
твоих имеет очень слабые мозги.
Входит СЭР ТОБИ РЫГ
ОЛИВИЯ
