– Барышня боится понести. Зато не боится прогуливаться в одиночестве в порту, дразня собой бедных моряков, – раздался все тот же голос безмозглого матроса, протирающего штаны на сходнях.
Капитан, будто и не обратив внимания на чужую фразу, сократил расстояние между ними. В какой-то миг ей подумалось, что он схватит ее за руку и потребует объяснений, но лицо юноши осталось спокойным. Даже брови вернулись на свое прежнее место. Теперь она смогла рассмотреть то, чем было запачкано его лицо – обычная грязь. А еще от него шел весьма специфический запах… будто бы он неделю не посещал купальню и жил в сарае, где умерла скотина.
«Слишком молод».
– Корабли отчаливают из порта ранним утром, мисс де Кьяри. Нет нужды дразнить мужчин своим присутствием, – проговорил мистер Обри, бросив скептический взгляд на ее сумку и потерев переносицу пальцами, еще больше размазав по коже грязь.
– Я ждала Вас, мистер Обри. Я ведь отплываю вместе с Вами, – отозвалась Бернадетта, покрепче сжав ладонями свою сумку, не подходящую ее внешнему виду.
– Прошу прощения, но, кажется, Вы забыли оповестить об этом меня, – он недовольно прищурился, с напускной вежливостью выплевывая слова, звучащие отказом. – Я не беру на борт пассажирок.
И с этими словами вор прошел мимо нее уверенной походкой под улюлюканье наблюдавших за ними моряков. Он даже не обернулся, уверенный, что это сойдет ему с рук. Это злило.
– Мистер Обри, мне нужна Ваша помощь. Мне нужно покинуть этот город, чтобы не случилось непоправимых вещей, – в свои слова де Кьяри вложила отчаяние, пока одна из ее рук шарила в сумке на случай, если капитана не пробьет на жалость от ее слов. – Я выхожу замуж против своей воли! И Вы можете помочь мне избежать этой участи. Прошу Вас, капитан!
Обри замер, а Бернадетта затаила дыхание, пытаясь понять, какая из фраз проняла его. Но радоваться было рано: вор лишь покачал головой и продолжил идти до своего корабля.
– Это не мой ром, мисс де Кьяри!
И тогда, не поняв смысла сказанной фразы, Бернадетта вытащила из дорожной сумки то, что привлекло ее внимание одним лишь блеском еще в особняке. Со стороны моряков-зевак послышались удивленные возгласы, когда она направила на капитана кремневый пистолет.
– Надейтесь, что я попаду Вам в ногу, мистер Обри.
По правде говоря, Бернадетта не умела ни целиться, ни стрелять. Но это было и не важно сейчас, когда она начала сокращать между ними расстояние, направляя дуло оружия на ногу капитана. Тот, к слову, все же удосужился обернуться к ней. Его рот растянулся в широкой и наглой улыбке, когда он заметил оружие. Де Кьяри не ожидала от него такой реакции. И здесь зеваки-моряки были с ней солидарны.
– Дерзайте, но с раненой ногой Вам не дотащить меня до судна, которое не отчалит без меня. И, кстати, судно еще надо найти.
– Хорошо, капитан, тогда как насчет руки? – сложно было не терять терпения при виде этой нахальной грязной физиономии, но Бернадетта старалась, еще больше сокращая между ними расстояние и теперь целясь в плечо мистера Обри. Между ними осталось около десяти шагов, не больше. С такого расстояния она точно сможет выстрелить…
– Валяйте, но тогда кораблем будет некому управлять, и мы все равно не отчалим, – капитан равнодушно пожал плечами, лениво взглянув на оружие, которое Бернадетта так бесстрашно направляла на него. Он так и остался стоять на месте, не прибегнув к бегству.
– Погодите, так за штурвалом стоите не Вы, а…
– Какая, в жопу, разница?
Капитан весьма беспардонно перебил Бернадетту, заставив ее от возмущения поджать губы. Тем самым для себя он выиграл пару секунд, за которые успел вооружиться пистолетом и нацелить его дуло на нее. Правда, курок он не взвел, но…
– Ну и? Так и будем держать друг друга на мушке? – мистер Обри вскинул бровь, небрежно тряхнув оружием.
– Я требую взять меня на корабль, капитан, – четко произнесла де Кьяри, с опаской покосившись на кремневый пистолет. Кто знает, вдруг он все же выстрелит в нее. Дело принимало весьма неблагоприятный оборот, даже несмотря на зевак, не без интереса наблюдающих за их странной словесной потасовкой. Им будет только в радость посмотреть на кровопролитие, в этом Бернадетта даже не сомневалась.
– Вы бесполезны, потому что Вы – женщина.
Бернадетта не без труда погасила в себе желание прямо сейчас взвести курок. Бесполезна. Пусть так. Но она определенно в разы умнее этого напыщенного юноши по ряду веских причин.
– А Вы глупы, как и все мужчины.
– Зато какой я обаятельный.
– И наглый.
– Издержки пиратства.
Он ухмыльнулся, подводя черту под их словесной баталией. То, что мистер Обри – пират, аристократка и без того прекрасно знала. А теперь об этом знали и их невольные слушатели. И, если он продолжит упрямиться, у нее появится еще один рычаг давления на него. Вряд ли он захочет быть скомпрометированным и отправленным на виселицу.
Впрочем, даже если вор и пожалел о своем слишком длинном языке, то виду не подал. Неужели он настолько самоуверен в себе? Когда-нибудь эта черта непременно погубит его.
Бернадетта вздохнула, нехотя опуская кремневый пистолет.
– Я могу помочь Вам с картой, капитан, – Бернадетта выпрямилась, придавая лицу твердую уверенность и наблюдая за тем, как меняется чужое выражение лица.
– Не понимаю, о чем Вы, – без зазрений совести солгал мистер Обри, а его свободная рука невольно дернулась, видимо, намереваясь потянуться к заветному клочку бумаги.
– Вы уверены, что маршрут написан на языке, доступном Вашему пониманию? Если да, то не буду Вас задерживать, капитан, – Бернадетта убрала пистолет в свою некрасивую сумку и закрыла ее. Мистер Обри молча извлекал из кармана дешевого, а теперь еще и грязного камзола сложенную в трубочку карту, разворачивая ее негнущимися пальцами и при блеклом свете луны и масляных ламп на кораблях начиная читать то, что там было написано. Точнее, пытаясь читать. Его темные брови хмурились, пока дуло оружия скользило по строчкам, а сам клочок бумаги трепетал на ветру.
– Откуда Вам известна эта информация, мисс де Кьяри? – мистер Обри говорил настороженно, предельно аккуратно убирая карту обратно в карман и не сводя с нее пристального взгляда.
– Из книг, которые ни одна приличная леди не позволит себе читать. Но мне нужна была практика, которой я и занималась. Как и положено молодой и образованной леди, поэтому моя помощь Вам очень кстати может пригодиться, – пожала плечами Бернадетта, пряча триумф в глубине и оставляя на лице маску бесстрастия.
– Что ж… Справедливая плата за Ваши ценные услуги переводчицы, – вор, выглядящий удивленным, нехотя кивнул, признав ее правоту. У него не было других вариантов. Она знала это. Мало было просто заполучить ценный маршрут. Его нужно было еще прочесть. И Бернадетта с радостью поможет ему в этом. – Хорошо, я беру Вас на свое судно, но Вы не мешаетесь у меня под ногами, спите на нижней палубе и не лезете куда не просят, только помогаете с переводом маршрута.
– Хорошо, но я не потерплю скотского отношения к себе.
Мистер Обри усмехнулся, кивая в знак согласия и протягивая ей грязную руку. Свой пистолет он спрятал за пояс и теперь изучающе смотрел на нее. Аристократка, тихо выдохнув, приблизилась и быстро, борясь с брезгливостью, пожала чужую руку, скрепляя их сделку. Она не подала вида, когда капитан вздрогнул. Ее руки всегда были холодными.
Сама же она, весьма невозмутимо, вытерла ладонь носовым платком, достав тот из своей сумки. Пусть знает, что ей противно.
Первая часть ее плана была успешно реализована. Дальше все должно было пройти без особых проблем.
– Эй, так ты забираешь себе эту красотку? – послышался чей-то любопытный голос, обращенный к капитану, за которым последовали смешки.
– Ага, – коротко отозвался тот, уверенно продолжая идти по маршруту, с которого его невольно сбила де Кьяри.
– Смотри, как бы она не отстрелила тебе яйца!
Послышалось грубое ржание. Вор дернул плечом и, когда Бернадетта догнала его, поравнявшись, то заметила быструю улыбку на его губах. Как можно улыбаться таким грубым шуткам? Отвратительно.
Корабли, будто молчаливые великаны, возвышались над ними, протягивая свои мачты к темному небу. Паруса были убраны, так что вокруг слышался лишь плеск волн и тихий скрип корпусов. Дальше людей почти не было, они будто бы испарились вместе со своими неуместными шутками. Бернадетта посильнее натянула капюшон на голову, полностью скрыв свое лицо. Бесполезная мера предосторожности.
– Сходни убраны, поэтому придется лезть. К тому же, мне бы не хотелось, чтобы Вас сейчас видели вахтовые и задавали ненужные вопросы, – он наконец нарушил молчание. Впрочем, лучше бы капитан этого не делал.
– Прошу прощения, мистер Обри?
– И не называйте меня так нигде. Лучше мистер Конте.
Бернадетта тихо выдохнула, сдерживаясь, чтобы не остановить его и не потребовать человеческих объяснений. Этот юноша был чересчур скрытным.
– Боюсь, я Вас не понимаю, капитан Конте.
– В корпусе судна есть этакая лестница, вроде трапа. Заберемся на палубу по ней и тихо проскользнем мимо вахтовых, дабы избежать ненужного внимания к нашим скромным персонам, – терпеливо повторил капитан, держась в тени кораблей и подходя к одному из множества суден, что были пришвартованы в порту. Он ничем не отличался от других кораблей. Высокий, массивный и стоящий носом к морю. Возможно, дело было в темноте. А может и в том, что корабли между собой не слишком-то и отличались.
– Это хоть Ваш корабль? – с сомнением в голосе произнесла Бернадетта. Кто знает этого капитана…
– Думаете, я и корабль украл? – усмехнулся мистер Обри-Конте, обходя судно слева и начиная ощупывать его корпус. В темноте было ничего не видно, так что сложно было сказать, что именно он пытался там найти.
– Тогда какое у него имя?
– «Свобода».
Что ж, весьма символичное название для того, кто искал независимости. Издав тихий и радостный возглас, капитан наконец нашел… трос. Тот тянулся откуда-то сверху и выглядел весьма надежно, но де Кьяри не видела обещанной лестницы.
– Полагаю, что если предложу подстраховать Вас, то нарвусь на пистолет, поэтому старайтесь лезть след в след. И давайте сюда Вашу сумку.
Аристократка с небольшим сомнением отдала капитану «Свободы» свою сумку. Тот повесил ее на руку, после чего уперся правой ногой в борт корабля, крепко держась за трос обеими руками. Подтянувшись, он уперся левой ногой в выемку, едва различимую во тьме, которая, по всей видимости, и была обещанной лестницей. Бернадетта мысленно поблагодарила саму себя за выбор одежды, отсутствие украшений и то, что голову не отяжеляла прическа с розами и, поджав губы, стала повторять движения капитана, который весьма проворно справлялся с подъемом. Самой ей поначалу было крайне неудобно карабкаться, выискивая ступеньки и путаясь в подоле платья. Трос из грубого волокна царапал ладони, и когда де Кьяри уже думала, что сила тела подведет ее, и она упадет вниз, капитан протянул ей руку и помог перебраться через борт.
Эта часть палубы была темной, но ближе к носу корабля были заметны огни фонарей. Мистер Обри-Конте (Бернадетта еще не определилась как будет звать про себя юношу) приложил палец к губам и повел ее куда-то, постоянно держась в тени, будто воры, и совсем скоро они вдвоем оказались в просторном, но темном помещении. Капитан закрыл за собой дверь, которая не издала ни единого звука.
По всей видимости, это была капитанская каюта. У широкой стены в комнате стоял массивный стол, заваленный какими-то журналами и бумагами, а к нему был придвинут такой же тяжелый стул с высокой спинкой. С двух сторон его окружали настенные шкафы, полные всяких вещиц, которые сейчас в темноте нельзя было разобрать. Слева было какое-то подобие жесткого дивана с подушками. А сразу над ним было множество небольших окошек с эркером6, через которые в каюту проникали огни почти заснувшего города.
– Сегодня поспите тут, – капитан махнул рукой в сторону диванчика, вручая ей сумку, которую он все это время нес.
– Спасибо, – только и сказала Бернадетта.
– Доброй ночи.
Почему-то она думала, что мистер Обри выйдет из каюты, но он направился в другой конец комнаты, где де Кьяри только сейчас заметила дверь. Отворив ее, он скрылся в еще одной комнате. Интересно, он что, не собирается мыться?
Оставшись одна, Бернадетта сняла с себя плащ, подходя к дивану. Он не был таким жестким, как показался ей изначально. Взглянув в окно, она устроилась на своем временном спальном месте, положив под голову подушку и укрываясь плащом. Она слишком устала за этот вечер и потому быстро заснула под скрип корабля и его слабую качку. Под подушкой лежал пистолет, дуло которого было направлено в сторону комнаты Обри.
Бернадетта проснулась от шума. Сначала она даже не поняла, где очутилась, пока не осмотрелась, замечая знакомое убранство капитанской каюты. А потом она услышала голоса, скрип корабля и звуки просыпающегося города. Взгляд разных глаз скользнул по каюте, легко различая в сумраке очертания интерьера, пока не наткнулся на фигуру с копной рыжих волос. Огненная незнакомка была невысокого роста и среднего телосложения и ей не было абсолютно никакого дела до спящей аристократки. Какой интересный поворот принимало ее появление на корабле, учитывая скептическое отношение капитана к женщинам. Незнакомка заглядывала в комнату, где ночевал пират и пела. Впрочем, в само помещение она не заходила, замерев в дверном проеме, хотя что-то подсказывало Бернадетте, что девушка была в достаточной степени наглой, чтобы ворваться в чужое личное пространство.
– Что нам следует сделать с пьяным матросом ранним утром? – разнесся ее мелодичный голос по каюте, залитой бледным светом предрассветного часа.
– Заткнуться и не мешать ему спать, – послышался заспанный и хриплый голос капитана.
– Положим его в кровать к капитанской дочке!
– И получите по щам от капитана.
Бернадетта села на своей временной кровати. Диван скрипнул, заставив огненную незнакомку обернуться. У нее было удивительно хищное лицо и красивые серые глаза. На коже расположилась россыпь ярких веснушек, а губы имели насмешливый изгиб. Непокорные волны волос спускались ниже плеч и не были прихвачены никаким шнурком. На ней была простая светлая рубаха без ворота и темные штаны, поддерживаемые широким поясом, увешанном парочкой ножей. Ноги, к удивлению молодой аристократки, были босыми.
– Доброе утро, Солнышко, – промурлыкала незнакомка, прислонившись плечом к косяку двери, откуда послышалась возня. Не иначе капитан все-таки встал с кровати.
– Доброе, мисс… – Бернадетта встала, поправляя свое мятое платье и растрепанную косу, торопливо приглаживая ладонью и ее, а плащ оставляя лежать на диване. Тот надежно прикрывал ее оружие, с которым она проспала всю ночь. Вчера вечером она была слишком поглощена происходящим, чтобы переодеться в ночную сорочку и теперь немного жалела о своей забывчивости. Она еще раз пригладила растрепавшиеся волосы, неуверенно приближаясь к рыжей незнакомке, которая с интересом рассматривала ее с головы до пят. Помимо смены одежды, Бернадетта так же забыла снять туфли на небольшом каблуке, а теперь они, казалось, издавали слишком громкие звуки при ходьбе и как влитые сидели на ногах.
– Адель Кидд к твоим услугам. Капитан не говорил, что у нас гости, – в голосе новой знакомой послышались недовольные нотки.
– Бернадетта де Кьяри. Приятно познакомиться с Вами, мисс Адель, – она протянула руку, пропустив мимо ушей то, что к ней обратились в неофициальном тоне. Адель пожала ее руку, усмехнувшись. Рукопожатие было крепким и уверенным.
Адель показалась ей… своевольной. Пусть она и была приветлива с Бернадеттой, но что-то подсказывало ей, что эта приветливость временная и скоро от нее не останется и следа. Осталось еще выяснить, что Адель забыла на этом корабле. И почему этот скрытный юноша, имеющий на своем борту еще одну пассажирку, был против присутствия де Кьяри вчера?
Наряд капитана, когда тот вышел из своей спальни буквально через пару минут (Бернадетта не была уверена, что тот закуток можно было так назвать), заметно изменился после вчерашнего вечера, а еще он выглядел… чистым. И когда только успел помыться? Теперь на нем была рубашка темно-серого цвета без ворота и на завязках. Рукава он небрежно закатил выше локтей, а саму ее он заправил в кожаные штаны, поддерживаемые широким ремнем, на котором висели ножны для кортика. На правом предплечье была темная татуировка, чей рисунок сложно было рассмотреть прямо сейчас, только если в упор не начать пялиться на обнаженную кожу, чего Бернадетте делать не хотелось. Волосы капитан скрыл под кожаной треуголкой, но, судя по всему, он так же небрежно перевязал их шнурком, чтобы не лезли в лицо. Его уставшие глаза были подведены сурьмой, на пальцах красовались серебряные кольца, а на ногах были высокие сапоги. Теперь перед ней стоял настоящий пират, а не псевдо-аристократ.
– Доброе утро, дамы. Мы пришли поздно вечером, Адель, и я не хотел никого тревожить, – беззаботно пожал плечами мистер Обри-Конте. Темно-карие глаза скользнули по ее помятому платью, вызвав волну недовольства. Но это было не так важно, если учесть то, что капитан не собирался заявлять о том, какую цель преследует рыжая девушка на его судне. – Адель, ты купила еду?
– Ага, – отозвалась Кидд. Кажется, капитан потерял к Бернадетте всякий интерес. Или же просто его пустая голова была занята мыслями об отплытии. Впрочем, де Кьяри и сама пока не понимала, оскорбляет ли ее такое отношение или нет.
– Значит сейчас познакомим команду с нашей гостьей и будем отчаливать. Пойдемте, мисс де Кьяри, мои верные псы должны знать, с кем плывут.
И с этими словами капитан первый покинул каюту, даже не спросив, как ей спалось. Следом двинулась Адель и лишь после – Бернадетта. Ей было немного не по себе от того, что ее собираются официально представить команде, но она нацепила на лицо привычную маску спокойствия. Но, раз ее собирались представить команде, значит Обри сообщит и о том, что делает на его судне Адель. Не могла же она тоже бежать из своего дома… меньше всего мисс Кидд походила на аристократку… Разве что только она близкая подруга капитана. Как бы отвратительно это ни звучало, а мужчинам в морях бывает так одиноко без женской ласки.
Снаружи дул прохладный ветер. Небо было поддернуто синей дымкой, готовясь распахнуть свои объятия для предрассветного солнца. На палубе, кажется, собралась вся команда. И от вида всех этих людей Бернадетта едва не потеряла свое холодное выражение лица. Ее разные глаза с недовольством впились в спину капитана, надеясь прожечь там дыру, да побольше. Если все стоящие на палубе девушки – часть его команды, то он тот еще подлец. Как мог он называть ее бесполезной, имея столько пираток в своей команде? Их количество поражало. Это было слишком невероятно и неожиданно. Они смешались с мужчинами и выжидающе смотрели на капитана. Так молодые волки смотрят на своего вожака.
– Итак, братья и сестры, у меня для вас две новости. Во-первых, карта Борда наконец оказалась в наших руках! – Его голос стал зычным и звучным. Меньше всего мистер Обри сейчас походил на аристократа со вчерашнего бала. Его слова были встречены радостными криками и свистом, как со стороны мужчин, так и женщин. Что ж, значит, у него были вполне доверительные отношения с членами команды. Хотя, может, это и ошибочное мнение, учитывая, что капитан умолчал о том, как нашел злосчастную карту, написанную на неизвестном ему языке. – Правда, по пути мы заскочим в Южную Африку и избавимся от одного груза, но это мелочи. Так, а во-вторых, у нас небольшое пополнение на корабле. Прошу любить и жаловать мисс Бернадетту де Кьяри, – капитан махнул рукой в ее сторону и Бернадетта чуть склонила голову, ощущая на себе множество любопытных и оценивающих взглядов, вынуждающих ее опускать глаза в пол. Не сказать, что кто-то из мужчин или женщин слишком удивился ее появлению здесь. Значит, несмотря на все противоречия, все более или менее уживаются под одной… крышей. Точнее, на одной палубе. – Она моя гостья, поэтому за любые поползновения в ее сторону я оторву подонку яйца и заставлю сырыми их сожрать. Дамы, к вам предупреждение не относится, но я надеюсь, что вы поможете мисс де Кьяри освоиться здесь.
Со стороны девушек не прозвучало ни единого смешка, их взгляды остались тверды и серьезны. А вот мужская половина активно закивала, кто-то неловко улыбался, а кто-то интересовался о добровольности намерений и поползновений. Правда этих смельчаков быстро затыкали тычки пираток или более благоразумных пиратов. От них нужно будет держаться подальше. Несмотря на оружие, к собственному сожалению Бернадетты она все также была легкой и уязвимой наживкой для этих мужчин. Снова. Хорошо, что это временно.
– С обычными матросами, я надеюсь, Вы сможете познакомиться сами, но я бы хотел представить Вам самых важных людей этого корабля, – капитан обернулся к де Кьяри, прежде чем указал рукой на местную певицу. – Думаю, Вы уже познакомились с Адель, которая является моей старшей помощницей и руководительницей этого балагана в мое отсутствие.
Адель шутливо склонила голову, однако никто из членов команды даже не улыбнулся. Значит, предположение насчет сурового нрава рыжей певицы было верным. Бернадетте пришлось поднять глаза, встречаясь взглядом со старпомом, которая ухмыльнулась ей. Значит, старшая помощница? Одно другому не мешает, иначе как Кидд смогла заполучить такую высокую должность?
– Леон Викс – наш квартирмейстер. Снабженец, командир абордажной команды и судья.
Мужчина, вышедший вперед, коротко кивнул. На вид ему было около сорока лет. Его тусклые русые волосы были собраны в низкий хвост. Короткая борода и серые глаза делали его лицо неприятным, а веснушки, больше похожие на грязные пятна, лишь усиливали это ощущение. Такие как он, должно быть, топят котят и женщин каждую субботу.
– Джон Олдрич – боцман, в чьи обязанности входит технический контроль судна и управление командой.
Боцманом оказался мужчина, который стоял со скрещенными на груди мощными руками. У него были короткие темные волосы, такая же короткая и аккуратная борода. Цвет глаз был неясным и темным, а левую часть лица от лба до линии челюсти пересекал двойной шрам, образующий угол на уровне глаза. В левом ухе у него была небольшая серьга-кольцо. Он наградил Бернадетту твердым и прямым взглядом, но это не отпугнуло, а наоборот вызвало у нее чувство доверия.
– Йон Сандберг – штурман и весьма опытный. Даже не знаю, за какие заслуги он был нам послан.
От команды отделился молодой парень с пронзительными, будто изумруды, глазами и медными, будто ржавыми, волосами, достигающими основания шеи. Его лицо было гладковыбритым, а под глазами были нанесены две странные татуировки. Под правым – нечто, напоминающее рисунок примитивной двусторонней кочерги. Под левым – почти что треугольник, если бы у того было нижнее основание. Он приложил руку к сердцу, не сводя пронзительного взгляда с де Кьяри.
– Стив Дэйвис – тот самый человек, без стряпни которого мы бы все тут подохли.
Грузного вида мужчина с рыжеватыми волосами и бородой неоднозначно фыркнул, прищурив свои голубые глаза. Пожалуй, он мог бы годится Бернадетте в отцы.
– Саманта Харрисон – главная рулевая и счетоводка.
От кучки девушек отделилась невысокая и с виду хрупкая девушка с копной коротких русых волос. Ее карие глаза смотрели пристально, пока она салютовала Бернадетте сигарой, которую еще пару секунд назад зажимала между зубов. Еще одна девушка, занимающая важную должность, а мистер Обри-Конте все равно счел Бернадетту бесполезной. Поразительно противоречащий человек.
– Энн Аквили – канонирка или, иными словами, женщина, чей расчетливый ум и точный глазомер не раз выручали нас в сражениях на воде.
Выход этой женщины сопровождался тихим стуком. Когда Бернадетта опустила глаза на палубу, стараясь найти источник внезапно появившегося звука, она невольно поднесла ладонь к губам. У Энн вместо части правой ноги, аккурат под коленом, был протез, который, собственно, и стучал. Темно-русые волосы она собрала в хвост, правда, некоторые короткие пряди все равно выбились из прически, падая на суровое лицо со строгими темно-зелеными глазами. Де Кьяри невольно сжала пальцами платье, ощутив знакомый прилив боли в своих собственных ногах.
– А теперь за работу! Отшвартовываемся! Поднять паруса! Курс норд-вест-тень-норд!7 Мисс де Кьяри, пока я не могу уделить Вам достаточного внимания, прошу простить. Мисс Харрисон и мистер Сандберг, нужно проложить наш маршрут.
Палуба разразилась криками. Приказы капитана эхом повторялись среди команды, где каждый ее член стал заниматься отплытием. Иные снимались с якоря и отвязывали швартовые концы, остальные лезли на мачты по вантам8, принимаясь ставить паруса, ловко, но аккуратно работая с парусиной и такелажем9. Корабль зажил своей привычной и суетливой жизнью, тихонько поскрипывая от множества торопливых шагов и слабых волн.
Бернадетта чувствовала себя неловко. Все были заняты работой, в то время как ей самой казалось, что она всем мешает. Благо, к ней подошла Адель, которая закончила раздавать указания и добрые наставления, от которых уши сворачивались в трубочку. Она кивнула в сторону каюты капитана, где уже скрылся первый, рулевая и штурман.
– Сейчас не лучшее время для пребывания на палубе или для осмотра окрестностей. Обсудим маршрут, и я тебе все тут покажу.
– Буду весьма Вам благодарна, мисс Адель.
Глава III
Маленькое недоразумение
Капитан Чайка
1693 год
Южная часть Атлантического океана
Ажиотаж среди команды поражал. Его ручная стая волков буквально ожила, когда он сообщил им о карте. Они уже предвкушали скорую добычу и то, как потратят свои доли.
Что же касалось его новой попутчицы бойкой мисс, то с ней было пока все не совсем понятно…
Капитан бросил на нее быстрый взгляд. Она сидела на диванчике в его каюте у окна. Спина ровная, взгляд прямой, а лицо – сплошной штиль. Она не слишком эмоциональна. За все короткое время пребывания здесь она лишь дважды показала эмоции: когда увидела его скандальную команду и протез Энн. Все остальное время лицо молодой аристократки было непроницаемым. Вот и сейчас нельзя было наверняка сказать, греет ли она свои ушки, слушая обсуждение маршрута или откровенно скучает.
Такая странная. Ледяные руки, пробравшие его до дрожи вчера вечером, сдержанное поведение и знание того, о чем знать не положено. Его так и подмывало спросить о том, откуда она знала о карте и о том, что та написана на незнакомом языке. Таких знаний в книге не прочесть. Неужели подслушивала его вчера? Все равно не состыковка – откуда она могла знать о том, на каком языке написан маршрут?
Она не так проста, как хотела показаться.
В любом случае было ясно одно – эта бойкая мисс была готова пойти на все во имя исполнения своей цели – бежать от брака. Что ж, она добилась своего.
Его удивило то, что мисс де Кьяри угрожала ему. Не то, чтобы ему не угрожали. Это происходило с определенной постоянностью, просто… угрожавшие выглядели внушительнее и страшнее. А тут – божий одуванчик. Она и пистолет-то, наверное, впервые вчера в руку взяла.
– Я ни слова не смыслю в этих неизвестных словах, – штурман хмуро смотрел на маршрут, водя пальцами по буквам, складывающимися в головоломки. Дьявол, неужели госпоже Судьбе было мало его мучений с получением этой проклятой карты? Неужели мало было шарахаться по заброшенному монастырю, рыскать среди гробов и разрывать чужую могилу? Теперь нужно еще расшифровывать эту абракадабру.
Не сказать, что команда «Свободы» была одарена знаниями. Чего греха таить, если он, капитан, хреново читал и отвратительно писал. Но Йон… он, пожалуй, был самым умным среди его команды. Но если даже Сандбергу был неизвестен этот странный язык, то очень хорошо, что проворная аристократка так кстати оказалась на борту.
– Мисс де Кьяри, Вы не хотите блеснуть умениями переводчицы? – Обри вперился в нее взглядом. Де Кьяри словно отмерла, поднимая свои глаза и задумчиво кивая, будто делая им всем одолжение.
Капитан, а точнее его филейная часть, покинула стол, уступая место Бернадетте. Та не пожелала усесться на него, забирая карту из рук штурмана и внимательно начиная ее изучать. Адель и Саманта, синхронно прислонившиеся к стене, наблюдали за ней. Старпом смотрела скептически, рулевая – с интересом, выпуская из носа дым от сигары, с которой редко, когда расставалась. Они обе тоже изучили карту, но смогли лишь сделать предположения. Этого было мало для целого маршрута. Обри не мог рисковать. Не имел права.
Бернадетта прикусила губу, что-то забормотав себе под нос и продолжая изучать маршрут бегающим взглядом. После она подняла глаза, по очереди обводя взглядом всех присутствующих в каюте.
– Тут сказано, что нужно пересечь Южный и Индийский океаны. Необходимо проплыть в проходе между Мадагаскаром и Пиратскими Убежищами, тогда можно будет добраться до Илиады, русалочьего острова, – наконец произнесла аристократка. Адель несдержанно фыркнула.
– Это же самоубийство.
– Не я писала этот маршрут, мисс Кидд.
– Напишите точные координаты, мисс де Кьяри, – вмешался Обри, не желая участвовать в бесполезных склоках Адель лишь потому, что та злилась на него. Надо сказать, не без причины, но тем не менее. – Уверен, Борд указал все необходимые координаты для безопасного пересечения.
– Нет, я не буду писать, – покачала головой Бернадетта. Каюта наполнилась негодованием, и даже два уравновешенных члена команды «Свободы», молчавшие до этого, устремили свои недоуменные взгляды на аристократку.
– Прошу прощения? – капитан постарался сохранить невозмутимость, но отказ де Кьяри не входил в его планы и был равносилен плевку в лицо.
– Где гарантия того, что, напиши я координаты, Вы не убьете меня? Или не бросите меня в первом попавшемся порту, где мне будет грозить опасность? – она положила карту на стол, изящно прошагав к эркеру и устроившись там с абсолютно прямой спиной.
– А где гарантия того, что нас не убьют? Ты сбежала от своего ненаглядного, Солнышко, и нас могут преследовать на этой почве. Мы подвергаем себя риску, укрывая тебя на борту, – вскипела Адель, тряхнув своими волосами, будто гривой.
Обри не смог сдержать смешка, услышав, каким прозвищем одарила старпом новую гостью. Саманта лишь пыхнула сигаретой, кажется, едва не подавившись ей. Бернадетта не выглядела оскорбленной, но ее сошедшиеся на переносице брови выдавали явную степень негодования. Капитан едва заметно покачал головой, вспомнив свое собственное удивление. Бернадетта была не первой и не последней, кого Адель не желала называть по имени.
– Эй, ты! – мальчуган, чье лицо было испачкано в копоти и грязи, едва переступил порог капитанской каюты, как на него накинулась удивительно красивая девчонка с огненными волосами.
– У меня есть имя. Меня зовут… – он не успел договорить, как девочка перебила его, встав с пола и требовательно скрестив руки на своей груди. Ее милое личико было злым, но мальчуган и сам недоумевал, откуда в таком маленьком человеке столько грубости.
– Мне плевать, как тебя зовут. Я хочу уйти отсюда. Зови капитана, придурок.
Мальчишка захлопал глазами, все еще не понимая, чем заслужил злость со стороны этой девочки. И почему она хочет уйти отсюда? Ведь это так здорово – путешествовать на корабле и смотреть на новые города и страны! Девочке это должно понравится.
Но у рыжей незнакомки, с которой мальчишка еще не успел познакомиться, были другие планы.
– Ты что, оглох?
Тогда пришлось притупить гордость и позволить грубой девочке увидеть капитана. Но, честно говоря, Обри потом пожалел об этом множество чертовых раз. Еще долго, терпя насмешки и сочувственные взгляды отца и его команды, ему приходилось откликаться на ее грубое «Эй, ты!».
На самом деле Обри только сейчас понял, что грубость, которую Адель бережно несла с собой сквозь года, выливалась лишь на тех, кто был ей малосимпатичен. Ему не хотелось быть оптимистом, но, учитывая собственный случай, старпом переросла это обращение, так что у мисс Бернадетты были все шансы спустя время услышать вежливое обращение к себе.
Однако это все не умоляло того факта, что в словах старпома была своя доля правды. Но такая вероятность была возможна только в том случае, если у отца беглянки или ее суженого было достаточно средств и терпения заниматься поисками. В чем Обри сомневался.
– Не бойся смерти, ибо час твоей гибели назначен, и никто не может избежать ее, – Йон попытался разрядить напряженную обстановку одним из своих философских высказываний, но даже Саманта посмотрела на него как на слабоумного. Такие слова были явно неудачными сейчас.
– Я даю Вам слово, мисс де Кьяри, что Вас и пальцем не тронут. И что Вы сами сойдете в том порту, в каком посчитаете нужным, – терпеливо ответил Обри, возвращая свою задницу на стол. Йон весьма вовремя поднял с деревянной поверхности драгоценную карту.
– Ваше слово, капитан Конте, ничего не стоит.
– И почему же?
– Вчера Вы сказали, что женщины бесполезны. А сегодня я вижу, что Вы очень цените их.
– Маленькое недоразумение.
Обри неловко пожал плечами, чувствуя, как Адель и Саманта вперили в него свои взгляды. Он понимал их негодование. И, разумеется, не считал женщин бесполезными, иначе не брал бы их на борт. Но, Дьявол побери, нужно же ему было как-то отвадить вчера от себя эту бойкую мисс! Он был уверен, что она оскорбится и вернется домой, под крыло мужа. Но Обри очень сильно недооценил эту особу с разными глазами.
– Я думаю, капитан имел в виду, что бесполезны женщины, не умеющие делать ничего полезного на корабле, – на этот раз Йон весьма удачно открыл рот. Обри даже был благодарен ему за эту поддержку.
– В любом случае я хочу обезопасить себя, – Бернадетта покачала головой, поправив подол своего идеально лежащего платья. – Я сообщу координаты тогда, когда мы сделаем остановку в порту перед последним отплытием. Не раньше.
– Что ж, если Вам так будет спокойней, – Обри мог понять де Кьяри и ее желание обрести уверенность. И, хоть ему не нравилось находиться в неведении и держать в нем своих людей, он пока не мог ничего с этим поделать. К тому же, им все равно пока нужно держать курс на Африку. Расшифровка может подождать. Главное, что карта и человек, умеющий ее читать, находятся на его корабле.
– К черту, мы ведь можем обогнуть Мадагаскар. И не ждать расшифровок Солнышка и дальнейшего шантажа, – Адель смерила Бернадетту убийственным взглядом. Слишком неугомонная. Слишком упрямая. Но, надо признать, она была права.
– Можете, – невозмутимо кивнула де Кьяри, встретившись со взглядом старпома. – Но мистер Борд настоятельно не рекомендует этого делать. Можете прочесть сами.
Аристократка кивнула в сторону стола и лежащей на нем карты, бросая вызов Кидд. Та скривила губы в ответ, скрещивая руки на груди. Глупо было спорить с той, у кого было явное преимущество и знание.
– Тогда обогнем Убежища с запада, – Саманта выпустила в воздух кольца дыма, подав голос. Адель согласно кивнула, а Чайка хотел поддержать этот тандем, но это было глупо. И Йон озвучил его сомнения:
– Мы не можем рисковать и заходить в воды, что даже не имеют обозначения на карте. К тому же, мы сделаем большой круг. От Африки в разы ближе маршрут.
– Значит, мы следуем маршруту «Пиратский круг», а на Мадагаскаре, в месте последней остановки, мисс де Кьяри любезно переводит нам весь маршрут в деталях, – положил конец бесполезному диалогу капитан. Ему не нравилось находиться в дураках. И уж тем более ему не нравилось, что его шантажировала девушка, с которой он был едва знаком. Йон наверняка сказал бы что-нибудь в духе того, что порой для победы в войне нужно проиграть сражение. Пусть так. Он все равно добьется своего. И глаз не спустит с этой бойкой мисс. Дьявол знает, какая еще мысль придет в ее начитанную головку.
Чайка спрыгнул со стола, бросив взгляд на карту, прежде чем обвести глазами свой маленький совет. Он уже был готов отдать приказ прокладывать маршрут до Африки, но его весьма беспардонно перебили.
– А если она не переведет маршрут? Что тогда, капитан?
Адель вперила в него свои штормовые глаза. Ей нужна уверенность и гарантия. Гарантия получения денег и исполнения части соглашения. Обри не мог винить ее в этом желании. Хотя и понимал, что денег его подруга все равно не получит, даже если Бернадетта даст им клятву.
Ведь Илиада – не место затерянных сокровищ.
– Боюсь, у мисс де Кьяри просто не будет выбора, если она не хочет повторить судьбу дочери мистера Борда. Надеюсь, Вы знаете историю о Каталине Борд.
Он взглянул на аристократку. Та презрительно поджала губы. Черты ее миловидного лица исказились, а в глазах зажегся огонь. Не понятно, знала ли она историю бедной послушницы или нет, но это все равно заставило ее оскорбится. Ну и пусть.
Пусть не забывает, с кем имеет дело.
– Вы можете верить моему слову. Меня воспитывали с достоинством и честностью.
Обри кивнул. Делать было нечего – придется поверить, что де Кьяри и правда воспитывали честной и благочестивой девицей, которая умеет держать свое слово.
– Отлично, в таком случае, прокладывайте курс до Луанды, мистер Сандберг. Думаю, если погода будет нам благоволить, то через неделю мы будем пришвартовываться в местном порту.
Йон кивнул, быстро встал из-за стола, порылся в одном из шкафов и молча уселся обратно за стол, вооружившись картами, штангенциркулем и приборами лоции10. Саманта тут же выскользнула за дверь, когда поняла, что ее участия больше не требуется. Адель послала Обри молчаливый взгляд, кивнув в сторону Бернадетты, которая, стоило обсуждению прекратиться, уставилась в окно. Там, за стеклами, удалялся ее родной город, подсвечиваемый лениво выползающим из-за горизонта солнцем. Корабль плавно покачивался на волнах, унося их все дальше и дальше в открытое море. Крики с палубы уже давно затихли – паруса были подняты, концы отданы и впереди их ждало лишь необъятное море.
– Адель, ты можешь быть свободна. Я сам проведу экскурсию для мисс Бернадетты. А заодно выберу счастливчиков. Кого первого увижу, тот и будет зваться «обезьяньей мамочкой».
Когда старпом со смешком покинула каюту, капитан обратил свой взор на безмятежную аристократку, которую, казалось, ничего не волновало в этом мире. Он только сейчас заметил, какое у нее молодое лицо, будто нарисованное рукой умелого художника, у которого в процессе творения не хватило краски для двух одинаковых глаз. Ростом она была чуть выше Кидд, а вот телосложением кардинально отличалась. Теперь это особенно было заметно в этом незамысловатом платье без пышной юбки (и когда только она успела вчера переодеться?). Если Адель имела крепкое телосложение и сильные руки, то Бернадетта была похожа на хрупкий цветочек, не поднимавший в своей жизни ничего тяжелее веера. Впрочем, вчера этот цветочек угрожал ему, так что с ней стоит быть начеку. Не то, чтобы Обри сильно это напугало, вообще-то это даже странно, если никто не пытается угрожать ему, но от аристократки, оказавшейся чрезмерно умной и сообразительной он такого не ожидал.
– Мисс де Кьяри, пойдемте?
Она повернула к нему голову. Ее разные глаза были будто бы затуманены. По крайней мере, в них больше не было того огня. Но это ощущение прошло, стоило де Кьяри моргнуть. Она кивнула, молча поднимаясь на ноги. Обри открыл перед ней дверь, и она выскользнула на палубу, полную людей, в нерешительности замирая на месте и обращая свой взор на простирающееся море. Солнце уже почти на половину показалось из-за линии горизонта, начиняя воду своим золотом, волны которой разбивались о борт красивыми брызгами. Обри остановился, а вместе с ним и де Кьяри. Пора было выбирать «обезьянью мамочку».
На глаза капитану попался светловолосый юноша, который о чем-то переговаривался с товарищем, спускаясь с ним по вантам с бизань-мачты11. Эта парочка всегда была неразлучной, сколько капитан помнил их появление в команде. Будто родные братья. Неразлучные и не умеющие существовать друг без друга.
– Сантьяго, Пабло!
Пираты синхронно обернулись на зов, завершая свой спуск и подходя к капитану. Лицо светловолосого Сантьяго было украшено шрамом, пересекающим левую бровь. Щетина делала его лик взрослее, хотя самому парню было девятнадцать лет. Серые глаза метнулись от капитана до его гостьи, выражая явное недоумение.
Пабло был полной противоположностью своего товарища, не считая почти одинакового роста, ровнявшегося шести футам и трем дюймам. В отличие от длинных волос друга, свои Пабло сбривал почти полностью, оставляя короткий темный ежик на голове. На его лице только-только начинали появляться признаки мужества в виде слабой щетины. Из-под густых темных бровей хмуро смотрели два болотных глаза.
– Да, капитан? – Сантьяго выглядел безобидным малым, в то время как Пабло был тем самым человеком, который без угрызений совести может скинуть тебя за борт. Но это было обманчивое и первое впечатление. Скорее, подставы с внеплановым заплывом следовало ожидать от Сантьяго, а вот Пабло был душой компании и безобидным малым, как бы абсурдно это ни звучало.
– Груз на кубрике12 видели?
– Да, – отозвался хмурый Пабло. Сложно было не заметить двадцать семь клеток с мартышками, которые пришлось расставить по всему кубрику. В противном случае эти капуцины просто бы сдохли в более прохладной части корабля, чего допускать нельзя было. Поэтому пиратам придется какое-то время пожить среди мартышек.
– Возьмите у Стива еду и покормите их. Назначаю вас ответственными за их пропитанием на протяжении всего пути следования, – Обри заметил, как чуть нахмурилась Бернадетта, явно не понимая, о ком идет речь и кого следует кормить. Она изучала глазами пиратов, а те, в свою очередь, старались делать тоже самое, но не так заметно – угроза поедания части мужского достоинства все еще витала в воздухе. И все на этой проклятой посудине знали, что слов на ветер капитан не бросает.
– А можно будет одну забрать себе? – Сантьяго растянул губы в улыбке, но капитан не улыбался, а потому его веселье быстро сошло на нет. Он запустил руку в свои распущенные волосы, ероша их. – Ну нет, так нет… Пошли, амиго.
И два пирата направились через весь корабль в его носовую часть, где располагался камбуз. Обри покачал головой, взглянув на Бернадетту.
– И в этом зверинце я живу. Как дети малые, честное слово.
– Смею заметить, что у Вас весьма…неординарная команда, капитан.
Неординарная команда. Он хмыкнул. Скандальная команда. Команда шлюх. Проклятая команда. Команда слабаков. Вот как их называли за спиной. Вот какая у него была команда. Еще одна причина, по которой его презирали. Впрочем, это презрение граничило со страхом и, стоило отметить, отнюдь не беспочвенным. Поэтому пусть презирают и не любят его, главное, чтобы боялись «Свободу» и ее разношерстную команду.
– Можно и так сказать. Я собрал этих людей из разных мест. Кого-то обучил морскому делу, кто-то уже имел опыт, – он позволил себе чуть улыбнуться, направляясь вместе с Бернадеттой в носовую часть корабля. На кватердеке13, где они сейчас были, находился штурвал, а за ним с сигарой в зубах стояла Саманта, выправляя судно и выходя на нужный им курс. Обри подумал о том, что никогда не видел молчаливую рулевую без курева во рту или в руках.
– А девушки? Разве моряки не имеют суеверия о том, что женщина на борту – к беде? – Бернадетта чуть усмехнулась, следуя вровень с Обри, чуть пошатываясь из-за качки. Не пересчитать, как часто он слышал об этом суеверии. И все-таки…
– Этим девушкам нужна была помощь также, как и Вам. Я помог им, не более.
– Потому что однажды Вам тоже нужна была помощь, но никто не протянул руки, капитан?
Обри даже замер, смотря на лицо юной и слишком наблюдательной девушки. Она тоже остановилась, невозмутимо смотря на него своими чудны́ми разными глазами. Правда, через секунду она опустила их в пол, будто ребенок, которого наругали. Слова были точны и верны. Да, однажды он тоже отчаянно сильно нуждался в помощи. Однажды он был слаб, но никто не подал ему руки. И лишь потому теперь он не может проходить мимо тех, кто оказался в беде. Скольких девушек он вытащил из борделей и скольких выкупил с работорговческих рынков? Их было много. Слишком много. Но капитан помнил каждую из них. Даже тех, кто вернулись на сушу, не справившись с морской жизнью. А еще он помнил все их истории. И, по правде говоря, они были страшнее любых слухов о нем или его команде.
– Сейчас мы с Вами находимся на кватердеке. На самой палубе есть спуск вниз, где располагаются нижние уровни корабля. Пойдемте я покажу Вам, где находится камбуз, только если услышите чьи-то крики, то не пугайтесь – это Стив разделывает одного из дежурных за его тупость, кривые руки или просто из-за своего скверного настроения.
Обри заставил себя улыбнуться, ловко уводя тему в другое русло и указывая рукой в сторону лестницы. Бернадетта даже не улыбнулась. Сейчас было не время предаваться неприятным воспоминаниям, которые лезли в голову ее стараниями. Слишком глубокой была та рана в его сердце, которую она задела своим метким вопросом. Четыре чертовых года прошло, а рана так и не зарубцевалась. Черт с ним.
Бернадетта все с тем же невозмутимым выражением лица спустилась вниз на палубу. Несмотря на то, что все паруса были поставлены, а корабль двигался по заданному курсу, работы хватало, и почти никто не сидел без дела. Кто-то драил палубу, иные чистили свое оружие, а тем временем с камбуза доносилась отборная ругань. Корабль жил своей привычной и мирной жизнью. Его оплот уверенности в этом мире, его кочующий дом. И сейчас этот дом нес его на всех порах в другую часть мира. Его качка была успокаивающей, а звуки волн – будто песня, заученная с детства и греющая душу.
С палубы можно было попасть либо в помещение камбуза, куда Обри не повел де Кьяри, сообщив о том, что это не самое приятное и доброе место на судне, либо же на нижние этажи корабля. Вместо этого они поднялись на бак – надстройку прямо над камбузом, ведущую на гальюн – местная достопримечательность и отхожее место в одном флаконе. Когда капитан сообщил о том, что здесь делают пираты, лицо Бернадетты сначала побледнело, затем побагровело, а после она обозвала его нехорошим человеком, на что Обри лишь рассмеялся, чем еще больше разъярил примерную аристократку. Оказывается, бойкая мисс не всегда замкнута и неприступна. И ее можно вывести на буйные эмоции, если постараться.
Он также тактично умолчал о том, что в его каюте есть персональный гальюн. Нечего ей знать такие подробности. Пусть привыкает к подобной жизни, к которой так отчаянно рвалась.
После осмотра верхней палубы, они направились на нижнюю. Под камбузом пролегал мидельдек, чьи орудийные порта были закрыты, а пушки привязаны к ним канатами, чтобы не кататься по всему помещению. Помимо орудий здесь стояли столы с лавками, где проходили приемы пищи. Под мидельдеком находился кубрик, из которого доносился специфический запах и шум от мартышек. Между гамаками, в которых спали пираты, стояли клетки с обезьянками, которых кормили Сантьяго и Пабло. Парочка о чем-то негромко переговаривалась, протягивая живности орешки и какие-то дохлые на вид овощи. Бернадетта на миг замерла, рассматривая животных, будто видела их впервые. Под кубриком находилось самое неинтересное и холодное место – трюм корабля. Там хранились балласт, пресная вода в бочках, различные припасы, а также стоял якорный клюз14. Была там и дверь, ведущая в пороховой погреб и оружейную комнату, которыми владела Энн Аквили.
И все эти помещения капитан любезно показал де Кьяри, вставляя свои комментарии и пояснения. Впрочем, он не сильно надеялся на то, что она запомнит их расположение или названия. Хотя, учитывая ее наблюдательность об этом нельзя было говорить наверняка.
– Почему, имея в своей команде множество девушек, Вы отказались помогать мне, капитан? – они неспешно поднимались обратно на открытую палубу, когда де Кьяри задала этот вопрос. Хорошо, что он шел впереди нее, и она не могла увидеть его лица в этот момент. Бернадетта будто намеренно старалась задать ему самые неприятные вопросы этим утром. И хорошо, что рядом не было никаких ушей, которые могли бы подслушать их разговор.
