Чернышев подергал входную дверь в заброшенное здание конторы смоловаренного завода, Но она была забита и не поддавалась. Он огляделся по сторонам и стал карабкаться по металлическим скобам, чтобы забраться в разбитое окно на втором этаже. Когда Андрей опустился на пол, сзади ему в затылок уперлось дуло нагана, и раздался голос Мити.
– Ты кто?
– Я?… Я Андрюха…Андрей, вполоборота покосившись на Болшева, узнал его и добавил, – туда пошла Оля, твоя сестра.
– Оля у Кошелькова? Зачем?
– Она искала тебя, хотела узнать, почему ты убил отца…
– Я???.... Папа убит???
– В апреле ты же был с Кошельковым у станции Заречье?
У Мити в голове от полученной информации была гнетущая путаница.
– В каком месте его убили?
– Я его нашел внутри элеватора.
– Кошельков, больше некому! Сволочь!
– Значит это не ты? Я тогда видел тебя вместе с Кошельковым и подумал…
Митя с горечью дополнил слова Андрея, – и рассказал Ольге… Неужели она могла поверить…
– Она и не верила.
Болшев стал выбираться в окно, за ним устремился и Чернышев, но Митя его остановил.
– Не ходи за мной.
Болшев, аккуратно переступая через натянутые проволочки, подкрался сзади дома к окну и с помощью перочинного ножа открыл его. Он через окно забрался внутрь и, увидев Ольгу, начал ее развязывать, не отвечая на вопросы, которые из нее так и сыпались.
– Митька, Что происходит?… Не трогай меня!… Что у тебя произошло с папой?
Затянутый узел никак не хотел поддаваться, и Митя раздражительно одернул сестру.
– Помолчи.
Митя так и не успел развязать злополучный узел, когда его остановил появившийся Кошельков. – Семейка в сборе. Не дергайся, щенок. А то будет дырка в башке.
– Чего ты хочешь?
Кошельков, держа Митю под прицелом, куражился. – Экзамен сдать на диверсанта. Очень хотца офицером стать.
– Я ее забираю, и мы уходим, а ты можешь считать себя хоть генералом.
– Я удивляюсь, как ты смог сюда пройти. Я заминировал все подходы. Вон, лягавые успокоились, лежат по кустам и не дергаются.
Митя прекрасно понимал, что по добру Кошельков их не отпустит, и больше для проформы спросил. – Ну что?
– Сначала двумя пальчиками положи ствол на пол и толкни ко мне ногой. Дергаться не советую. Жалко ты один, без барона. Ну да ничего, у меня и для него сюрпризик имеется.
Болшев был вынужден выполнить команду негодяя. Когда тот наклонился за пистолетом, Митя резко бросил в него стул и сразу же напал. Но его бросок оказался неудачным. Кошельков ударил парня рукояткой пистолета по голове, и тот свалился без сознания. Яшка стал озверело избивать Митю ногами. Подвешенная Ольга начала истошно кричать.
– Прекрати! Не трогай его! Сволочь!
Неожиданно в комнату ворвался студент с пистолетом в руке и сразу же скомандовал Кошелькову. – Руки вверх.
Кошельков, не оборачиваясь, выстрелил на голос. Пуля попала милиционеру в грудь, и он упал. Яшка бросился из комнаты, перешагнув через тело студента, который лежал в дверях. – Лягавые проснулись.
В комнате была слышна начавшаяся перестрелка.
Через некоторое время Кошельков вернулся в комнату. Он связал руки находившегося без сознания Болшева и подвесил его к крюку, вбитому в стену рядом с Ольгой.
– Сестра встретила брата… Счастливые…
Яшка из шкафа достал небольшую коробку и аккуратно положил на пол у двери. Когда он ее открыл, стали видны плотно уложенные толовые шашки. Кошельков сверху закрепил гранату, от которой стал тянуть провод.
В комнату, где за столом сидел барон, зашел помятый Красильников. Федор Михайлович, словно ничего не произошло, участливо спросил. – Проснулся?
Красильников сконфужено промямлил. – Федор Михайлович, извините меня. Просто дело в том, что…
Барон тактично прервал объяснения Красильникова, – можешь не продолжать, я в курсе. Когда собираешься ехать?
– Я думаю, сегодня. Я, в общем-то, зашел попрощаться с Вами и с Митей. А кстати, где он?
– Митя в Сыромятниках. Там Кошельковское лежбище.
– Он туда один отправился?
Федор Михайлович объяснил Красильникову. – Кошелькова должны брать милиционеры, а Болшев там, в большей степени, как наблюдатель.
– Все равно. От Кошелькова можно ждать чего угодно.
Волнение Красильникова передалось и барону. – Времени уже прошло достаточно. Что-то Митя задерживается…
– Я туда. Где там в Сыромятниках?
– Дом рядом со смоловарней.
К открытому окну, которое не закрыл за собой Митя, подкрался Чернышев. Немного подумав, он забрался внутрь дома. Андрей осторожно заглянул в соседнюю комнату. Его сразу же заметила Оля.
– Андрюшка, отвяжи меня! Быстрее, а то он вернется!
Со стороны двора вновь начали звучать выстрелы. Андрей развязал Ольгу, и они вдвоем, развязав Митю, начали оттаскивать его в соседнюю комнату к спасительному окну.
Красильников на пролетке подъехал к скоплению любопытных обывателей, которые кучковались рядом с перекошенными воротами смоловарни. К пролетке сразу же бросился пожилой мужчина с винтовкой и повязкой милиционера. – Стой! Дальше нельзя…
Красильников слез с пролетки. – Еще не взяли?
Милиционер сразу же понял о чем разговор. – Из шестерых наших, которые первыми приехали, только Потапов уцелел. Он же сволочь все вокруг заминировал.
Красильников прислушался, ему не понравилась гнетущая тишина. – Что-то тихо.
– Ага, уже минут пять, как тишина. Может его… того…
Красильников поинтересовался у милиционера. – Вы случайно не видели здесь парня среднего роста, в военном френче.
Тот пожал плечами, – да вроде бы такого не было.
Внезапно раздался оглушительный взрыв, и сразу же со стороны дома начали валить клубы дыма. Красильников бросился бежать в сторону дома. Его попытался удержать милиционер. – Куда? Туда нельзя!
Красильников на мгновение обернулся и тут заметил, как в щель между перекошенными створками ворот с трудом протискивался Чернышев, у него за плечами находился окровавленный Митя, которого придерживала Ольга. Красильников бросился к ним и подхватил Болшева. – Митя! Жив?
Ольга отпустила брата с облегчением и перевела дыхание. – Жив… Он только без сознания. Кошельков ему голову пробил.
Ольга, Андрей и Красильников в ожидании информации стояли у окна в приемном покое больницы. В помещение зашел Федор Михайлович с портфелем в руках и, заметив Красильникова, направился к нему. Он первым делом спросил. – Ну что? Как Митя?
Красильников ввел барона в курс дела. – Без сознания. Перелом основания черепа. С ним Вудман занимается, очень опытный хирург.
– А что с Кошельковым?
– Он там видимо перемудрил с минированием, сам и взорвался. После пожара в доме нашли два обгоревших трупа, Кошелькова и милиционера.
– Точно Кошелькова?
– Обгорел сильно, не узнать. Ребята там находились перед взрывом, в доме больше никого не было. Одно странно, у него должно было быть столько взрывчатки, что разнесло бы весь район. А там бухнуло от силы фунтов двадцать.
Барон обратился к Ольге. – А Вы, как я понимаю, Митина сестра?
– Да, Ольга.
– Не волнуйтесь, все будет хорошо. У Мити крепкий организм, он обязательно выздоровеет. Обязательно.
– Я тоже так думаю. Самое главное, что я теперь знаю, что он не причастен к убийству папы.
– Ваш отец погиб?
Ольга в двух словах объяснила произошедшее тогда. – Мы в апреле были на раскопках в районе Заречья. Там отца убил и ограбил Кошельков. Но это только сегодня выяснилось.
– На что же позарился этот негодяй?
– Пропал серебряный футляр с гербом Курбского. Внутри мог находиться документ шестнадцатого века. Представляете?
– Там было письмо Курбского Ивану Грозному.
– Откуда Вам это известно?
Барон достал из портфеля письмо и передал его Ольге. – Вот оно, возьмите. Я собирался после больницы заехать в музей и отдать его. Кошельков посчитал это письмо не стоящим его внимания и отдал мне. Я еще тогда всю голову сломал, откуда оно к нему попало.
Барон, отдав письмо Ольге, обратился с просьбой к Красильникову. – Михаил Лукьянович, не сочтите за труд, если появятся результаты, зайдите ко мне, сообщите.
– Обязательно, Федор Михайлович.
– К сожалению, должен откланяться, у меня назначена важная встреча.
Зайдя в кабинет, Федор Михайлович прошел к письменному столу, сел и начал доставать из портфеля документы. За его спиной из-за гардины неслышно появился Кошельков с наганом в руке и вкрадчиво поинтересовался. – Покойников принимаете?
Барон вздрогнул от неожиданности и попытался встать, но Кошельков с силой усадил его назад, обошел стол и сел на стул. – Рекомендую, без глупостей.
Барон, оправившись от неожиданности, взял себя в руки и обратился к Яшке.
– Позвольте полюбопытствовать, а чей же обгорелый труп нашли в доме?
– Хозяин сильно пьющий был. Да я еще создал ему все условия. Просыпается, а в изголовье уже стоит смирновка непочатая. Пил, да спал. Не жизнь, а рай.
– Зачем было нужно инсценировать свою смерть?
– Я так понимаю, вы прибыли по мою душу, вот я и замутил с домиком. К встрече готовился, думал, все вместе ко мне явитесь. Жалко домик, правильный был. Клозет у хозяина был над ручьем, который в огромную трубу был заключен. Конечно вонюч, но идеален для отхода, если обложат.
– По этой трубе ты и ушел…
– А смерть свою я забацал, что бы вас расслабить. А то уж больно я вам был нужен, ну просто позарез.
– Еще пару дней назад да, а теперь, увы, абсолютно не интересен.
Кошелькова возмутило столь непочтительное отношение к своей персоне. – Что же изменилось за два дня?
– Мне был нужен не ты, а тот нож, который ты нашел в склепе. Теперь-то я знаю, что его у тебя нет. Пропил?
– Что-то вроде того. Чем же он так интересен, этот ножичек?
– Нет ножа, нет и темы для разговора. Я так думаю, ты явился сюда не для задушевных бесед?
– Потрясающая прозорливость.
