Страница 3 из 6
Борис Борисович налил мне чай в большую кружку и вернулся к книжке, что-то бубня под нос.
– Интересно? – полюбопытствовал я.
Он взглянул на обложку, будто увидел её впервые.
– Тоже интересуетесь? Могу предложить, как дочитаю.
– Может, позже, – я подался вперёд и навис над стойкой. – То, что вчера тут произошло… Мне же это не показалось? Того парня погрызли какие-то редкие твари?
Борис Борисович умело делал вид, что не слышит меня. Он слегка кивал, словно соглашался, и напевал под нос мелодию собственного сочинения.
– Тот парень, – напомнил я о себе. – Вы знаете его? Что с ним случилось?
– Несчастный случай, – он говорил настолько уверенно, словно пытался убедить в этом не меня, а себя. – В море упал.
– А как же раны? Это действительно были миноги?
– Не силён в этом, не силён… Ещё чая?
«Миноги», – записал я телефон. Уже что-то. Всё же с этого городка можно надавить куда больше, чем пара фотографий миража. А значит, в этой лотерее я если и не взял джекпот, то ещё один бесплатный билет точно!
В приподнятом настроении я направился к столику у окна.
После позднего завтрака я решил наконец выбраться из отеля и осмотреться. Ани всё ещё не было видно, и за её дверью царила тишина. Я надел просохшую за ночь куртку и тёплые носки – единственное, что в маленьком комплекте одежды оказалось действительно полезным здесь. Борис Борисович проводил меня шуршанием страниц.
***
Никогда прежде я не думал, что однажды окажусь здесь. Начинающий путешественник обычно грезит вершиной Эвереста, Тадж-Махалом и зелёными горами Новой Зеландии, но на деле начинает с гранитных набережных северной столицы, в которых теряется на несколько насыщенных недель, потом фотографирует облезшие стены и жёлтые купола монастырей в провинциальных городках и постоянно порывается то на Байкал, то к руинам кавказских крепостей. И я не был исключением. Из каждого городка я отправлял домой по открытке без обратного адреса, продвигаясь всё дальше на север, пока не оказался здесь. Скорее всего, я застрял бы в районе Пскова и вернулся в ставший родным Смоленск, если бы не рассказ случайного путника на вокзале о миражах, которые можно увидеть только здесь. Он энергично ковырял вилкой остывший омлет и ел так быстро, словно это был его первый обед за неделю, а я лениво потягивал невкусный и неоправданно дорогой вокзальный кофе. Он говорил, что хиллингар – то, что действительно нужно увидеть. И сфотографировать, если получится. А потом отправить в журнал. На этих словах он сунул мне мятую визитку, которой я заложил мягкий томик Мураками. Потом он молча доел и нарисовал мне карту прямо на обложке моей книги вместе с графиком движения поездов и автобусов. С середины пути предлагалось продвигаться нерегулярным транспортом, в который входил и баркас до полуострова.
Вспоминая странного путника, я смотрел на холодные камни и нисколько не жалел о том, что добрался досюда. Пусть мираж и не увидеть, когда небо затянуто облаками, но так и мне спешить некуда. За пределами этого места – только жёлтые купола, мечты о Байкале и кофейни Смоленска – это я знал точно и осознавал почти что с грустью. Хотя и тут не выйдет остаться навсегда. Короткое лето быстро пройдёт, а за ним придёт зима, похожая на вечность.
Я вдохнул полной грудью морозный воздух и, оставив за спиной стены отеля, направился к городку, загребая ногами снег.
Городок был совсем небольшим – домов двадцать, пара отелей и пристань. Все необходимые для жизни места вроде единственного магазина и аптеки прятались прямо тут на первых этажах невысоких зданий, не сильно привлекая к себе внимание излишними вывесками.
Городок был не только маленьким, но и на удивление скучным. Две его улицы я обошёл трижды за полчаса, купил в номер пакет сладких сухарей, оказавшийся неожиданно дорогим, и отправился в сторону моря. Одна узкая дорога вела обратно к пристани, другая тянулась к высоким скалам, под которыми блестел синими окнами двухэтажный, похожий на коробку с косыми стенами отель. Мне казалось, что тут должно быть что-то привлекательное и заманивающее вроде побелевших от времени и ветра костей огромного кита на берегу или выброшенного на скалы остова ржавого корабля. Но тут были только скалы. И табличка об охраняемой территории. Я прошёл вдоль ограждения и вышел на каменистый берег. Жёлто-зелёные камни лизала тяжёлая холодная вода.
Борис Борисович говорил о красоте. Пожалуй, он был прав. В промёрзшем каменистом берегу и ледяных волнах, накатывающих на него как потоки вязкой смолы, было своё очарование. Наверное, я всеми силами пытался себя убедить, что поездка сюда не была напрасной тратой последних денег и времени, но пока ничего не говорило об обратном. Первое впечатление от ледяного моря не успело растаять, а на него наслаивались как волны новые и новые – тишина, безмятежность и холодная красота побережья. Конечно, всё забудётся дней через пять, а после первого созерцания фата-морганы – возможно, сразу. Но пока я наслаждался тишиной и спокойствием. Правда, недолго. Шорох гальки я услышал одновременно с негромким окликом.
– Ждан Сергеевич!
Я обернулся. Вчерашний долговязый незнакомец в пальто смотрел на меня с возвышенности на берегу. Он всё ещё был в пальто и больше ничего не говорил. Просто произнёс моё имя, словно совершил какой-то свой личный и при этом довольно древний ритуал. Он смотрел на меня также пристально, как вчера, подставив лицо ветру. Поднятый воротник закрывал его уши, но это не спасало. На коротко подстриженной голове не было никакого головного убора. Он выглядел довольно странно.
– Вы мне? – спросил я и тоже стал выглядеть странно. Вопрос не имел смысла. Вряд ли в городке с двадцатью домами жителей через одного зовут Ждан Сергеевич.
Он спустился с пригорка. Руки держал в карманах. Его глаза слезились, но от ветра или простуды – понять было невозможно.
– Вы в отель? Я составлю вам компанию.
В отель я не спешил, но спорить не стал. Мы не спеша побрели по изогнутому дугой берегу, усеянному мелкой галькой.
– Вы меня опередили. Я планировал увидеться с вами в гостинице и даже направлялся туда, но так даже проще.
– А вы…?
– Олег Стефанович.
– Степанович?
– Стефанович, – поправил он. – Крайчек. Участковый уполномоченный.
Я серьёзно кивнул, посмеялся про себя, но не слишком скрыто.
– Вы улыбаетесь, – заметил Крайчек.
– Да, извините. Вы вроде бы как следователь. И ваше пальто…
Он закурил.
– Я не следователь, я участковый. А что не так с моим пальто?
– Ничего. Всё в порядке. Вы хотели поговорить со мной?
– Верно, пока просто поговорить, – он говорил неспешно, и его сигарета потрескивала в тишине. – Что вас привело сюда, Ждан Сергеевич? То же, что и других? Решили взглянуть на редкое природное явление?
– Если это незаконно, я немедленно уеду обратно домой, – сказал я.
Иронии Крайчек не понял.
– Вы знали раньше гражданина Ливанова?
Я непонимающе развёл руками.
– Того раненого человека, которого выловили из моря вчера ночью.
– И которого покусала рыба-паразит? Я думал, что всё это мне приснилось. Хотя тогда я бы не знал в лицо вас.
– Миноги не живут в море, особенно в Баренцевом и точно не нападают на людей. Мы ещё не установили, что именно произошло с пострадавшим. Просто, если он вам знаком – лучше сказать мне сразу.
– Где он сейчас? – спросил я. – С ним всё в порядке?
Пирс с пришвартованным баркасом был всё ближе. Из-за невысоких дюн появился угол моего отеля. Над ним клубился лёгкий белый дымок.
– Он пришёл в себя. Сейчас в фельдшерском пункте и его жизни больше ничего не угрожает. Сестра находится с ним. Но вы так и не ответили на вопрос.
– Нет, я с ним не знаком.
Крайчек нагнулся, затушил сигарету о ледяной камень и убрал окурок в полупустую пачку.
– Вы прибыли на этом баркасе, верно? Один?
– Прибыл один. Точнее, нас было двое – пассажиров. Но с Аней я познакомился только здесь, в отеле, незадолго до…
– Я понял вас.
Крайчек зашагал быстрее, и теперь я едва успевал за ним.
– А что с Ливановым?
– Игорь. Его зовут Игорь. Сестру – Даша.
– Что с Игорем? Что с ним случилось?
Крайчек приоткрыл дверь, пропуская меня в фойе отеля.
– Это я и пытаюсь выяснить. Если что-то вспомните – сообщите мне.
– А как я вас найду?
Он фыркнул и бросил, не оборачиваясь:
– Это городок, где триста жителей. Я тут единственный полицейский. Даже баркас вам скажет, где меня найти. Доброе утро!
Последнее он сказал уже не мне. Администратор поднялся из-за стойки и протянул руку, но Крайчек не пошевелился. Я заметил, что Борис Борисович просто показывает на свободный столик, предлагая сесть. Видимо, здороваться за руку – не в манерах местного участкового. Я еще я заметил Анну. Она сидела у окна за ноутбуком, накинув на плечи теплую толстовку с капюшоном.
Рядом с ней, постукивая пальцами по полупустому стакану с кофе, сидел озадаченный Максим и пялился в экран. Из-под его полурасстегнутой кофты с воротником проглядывала футболка с принтом Энигмы и надписью – Turing is awesome. Последние три буквы скрывал его локоть.
– Привет, Аня, – сказал я и протянул руку Максиму. – Забавный каламбур.
– Привет, – Аня улыбнулась и помахала рукой, словно я не находился в метре от нее. – Присядь к нам. Мы работаем кое над чем.
Максим потянулся и придвинул еще один стул, чудом избежав противного скрежета.
– Работаем – громко сказано, – виновато уточнил он. – Я ничего в этом не понимаю.
– Замолкни и читай, – посоветовала Аня, взглянула на меня и довольно зажмурила глаза. – Помнишь вчерашний текст? – спросила Аня и слегка повернула ко мне монитор. Максим говорит, что однажды он был в Чикаго. Я не особо ему верю, но очень надеюсь на помощь. В описаниях, по крайней мере. Правда, Максим?
– Подожди. Пока ты не занялась этим вплотную, привлекая новых рабов, послушай мой совет, – сказал я. – Даже идею. Рассказ про отель-убийцу хорош, но он – чушь собачья.
Аня подняла на меня глаза и театрально похлопала ресницами.
– Так, начинаем с оскорблений – уже неплохо. Теперь я внимательно слушаю.
– Извини, – торопливо сказал я, – но согласись, кому нужен рассказ об отеле в далеком Чикаго, если мы сидим на чертовом клондайке? – мои глаза, наверное, горели, а Аня все еще не могла понять, о чем я говорю.
– Ты меня позлить решил или дельное предложение есть как у блогера к блогеру? – уточнила она.
– Рыбы-паразиты, нападающие на людей в городе на краю мира, где бывают необъяснимые морские миражи. Как тебе материал? И это при том, что мы сейчас прямо тут и прямо в гуще событий. Кстати, слышал, Игорю лучше, – сказал я, обратившись к Максиму. – Значит, ты правда умеешь неплохо шить?
– В Чикаго научился, – сказал он с непроницаемым лицом.
Аня некоторое время думала, ни на что не реагируя и зависнув, как это делают иногда шиншиллы. Я представил на ее месте шиншиллу в очках, и мне стало смешно. Потом она вдруг расплылась в улыбке и нетерпеливо защелкала пальцами. Ее глаза вспыхнули десятком новых идей.
– Говорила же – это парень хренов гений! Ты прощен за оскорбление моего текста. А теперь, гуру, слушаю и внимаю каждому слову. Ты тоже, Максим, подключайся. Будешь нам помогать делать контент.
– Можно я уже пойду? – тихо спросил Максим, но услышан не был.
– Тогда пойдемте думать отсюда в другое место, – полушепотом предложила Аня. – Меня пугает этот парень. Он скоро просверлит в нас по дырке глазами.
– Это участковый, – сказал я.
Крайчек пил чай с лимоном мелкими глотками и никуда не спешил. Наша компания и тепло стен его вполне устраивали. Я краем уха слышал, как Борис Борисович сокрушался насчет его потерянной ночью на берегу шапки и подливал чай в прозрачный бокал. Я не выдержал и засмеялся вслух, когда он притащил из кладовой несколько бесхозных забытых постояльцами головных уборов и Крайчек выбрал и надел на голову старомодную шляпу с полями.
– Ты чего? – спросил Максим. Аня тоже удивленно смотрела на меня.
– Вы что, ничего не видите?
Они молча осмотрелись и вопросительно уставились на меня.
– Пальто, шляпа, участковый…
Максим пожал плечами, а Аня вернулась к ноутбуку.
– Максим, – нараспев сказала она. – Мне правда очень пригодилась бы твоя помощь. Нам пригодилась бы?
Он обреченно кивнул.
– У меня смена через двадцать минут. Вечером загляну. Идет?
Не дожидаясь ответа, он потихоньку проскользнул к двери и, помахав мне рукой, скользнул на улицу, впустив в фойе волну сырого холода.
– Как ты вообще с ним познакомилась? – спросил я.
– Он сидел за моим столиком, – пояснила Аня. – Ну что, идем ко мне? Обсудим детали?
– Да, через минуту.
Я выбежал на улицу, окликнул Максима. Тот успел спуститься с помоста почти к самому берегу. Он терпеливо ждал, пока я сползу по скользким ступеням.
– Слушай, я только вопрос задать, – сразу сказал я.
Максим засмеялся, причем так естественно, что тоже захотелось улыбнуться.
– Уже страшно, – сказал он. – Твоя подружка успела всю душу вынуть, а тебя она, между прочим, называет гуру.
– Ты учился зашивать раны в Чикаго? Серьезно? – усомнился я.
– Я сшивал кучи бумаг, когда работал у одного портового нотариуса одним морем южнее отсюда. Включаешь негромкий, но убойный рок в наушниках, пока старый пень дремлет над своей печатью, берешь иголку потолще и поострее и стежок за стежком, лист за листом. Так можно постичь настоящий дзен, если бы рабочий день не восемь часов, а хотя бы двадцать четыре. Хотя бывало и такое. Анна сказала, что ты из Смоленска. Бывал проездом и даже пожил недельку. Крутой город. Над ним не хватает только купола из кварцевого стекла, а на каждом углу пульта для управления погодой. В Чикаго, кстати, такого тоже нет.
