– Хорошо, – удивившись вопросу, медленно и тихо ответила я. – Почему у той девушки есть зеркало, а у меня нет? – Я хотела избежать его пристального взгляда на мою фигуру.
Мой сопровождающий быстро кинул взгляд в сторону, куда до этого смотрела я.
– Это правда то, что тебя сейчас волнует больше всего? – скептически спросил он, затягивая на моей талии корсет из белых перьев. – Подними ногу.
Присев, он похлопал по моему правому бедру. Я глупо поддалась, и он продел красный лоскуток через одну мою ногу, а после и через другую. Жар принялся щипать моё лицо, когда, медленно продвигая ткань всё выше по моим бёдрам, он аккуратно прикрыл моё женственное достоинство. Меня никогда не одевал мужчина. Я почувствовала странное непреодолимое веселье вперемешку с невероятным стыдом.
– Не смотри на меня так. Да, сегодня это моя работа, – скупо произнёс он.
Казалось, всё происходящее его нисколько не интересовало. В поисках ответов я огляделась, заметив, как каждой девушке помогал одеваться рядом стоящий мужчина. Экстравагантный мужчина всё ещё пытался успокоить неугомонную бунтарку.
– Что её испугало? – Я задала вопрос вслух.
– Атанасия, меня зовут Лириадор. Запомни, пожалуйста, мы видимся не в последний раз. Я буду сопровождать тебя на протяжении всего проекта. – Он приоткрыл, чтобы что-то сказать, но задумался. – Это обычная реакция на земных женщин на происходящее.
Посмотрев на Лириадора сверху вниз, меня поразило, как, будучи таким огромным мужчиной, можно было так аккуратно за кем-то ухаживать. Пока он был занят моими гольфами, я потянулась к нему и провела большим пальцем по его брови. Мне захотелось прикоснуться к его волосам. Он поднял на меня резкий, полный сомнений, взгляд.
– Что ты делаешь?
– Я не знаю. – Я растерянно посмотрела на свою ладонь.
– Ты всё ещё отходишь от наркоза, – подытожил он, обувая меня в литые красные сапоги до колена. Они были украшены красными кристаллами и ярко блестели на солнце. – Но тебе нужно собраться. Сегодня важный для тебя день. – Вставая, он полностью загородил собой солнце. – Вот твоё зеркало.
Нажав на что-то внутри коробки, где раньше лежал мой наряд, появилось зеркало. Я осмотрела себя. Белая туника, что была перекинута через плечи, формировала основной элемент моего наряда, вырезы демонстрировали голые бёдра, ажурные гольфы и красные сапоги прекрасно дополняли образ. Перьевой корсет подчёркивал мою талию и грудь. Я сдвинула края туники с ключиц, чтобы поправить грудь в корсете. Ткань аккуратно легла мне на предплечья поверх красных рукавов, которые почти касались пола.
– Оставь так, – строго сказал Лириадор.
Он занёс надо мной красные кристаллы. Застегнув их как ожерелье и закрепил их за корсет. Он сделал шаг назад.
– Нет задач, с которыми мне не справиться, – гордо заявил он.
И тут я осознала интересный факт.
– Хорошо, что вы говорите на нашем языке. Было бы крайне неловко не понимать происходящего, правда? – Я не отрывала взгляд от своего отражения.
– Именно Верум инициировал соглашение, определяющее единый язык для всех стран Земли. Поэтому это не мы говорим на вашем языке, а вы на нашем, – поучительно произнёс Лириадор.
– На Земле единый язык? Чушь. Мы видим заграничные товары, лекарства и многое другое, и понять их на оригинальном языке невозможно.
Лир пожал плечами.
– Значит, тебе действительно повезло, как и всем остальным участницам, какое совпадение! – не желая вдаваться в дискуссию, подытожил он.
Значит, сверхдержавы серьёзно относились к соглашениям с Верумом, тогда как остальные государства не понимали надобности в подобной условности.
Мои волосы хаотично развивались на ветру. Единственное, что смущало меня – ресницы. Из-за них я выглядела болезненно и блекло.
– Могу я звать тебя коротко, Лир? – вежливо спросила я. Он кивнул. – У нас тут есть тушь для ресниц?
Я развела руками, указывая на всё вокруг. Мои мысли всё ещё путались, но про ресницы я не забыла бы даже во сне.
– Никогда не интересовался подобным. В любом случае, сегодня все участницы должны предстать перед своими семьями естественными, – глядя куда-то вдаль, ответил Лир.
– Семьями?
Он не успел мне ответить, потому что экстравагантный мужчина громко объявил о том, что нам нужно идти. Он протянул мне руку, чтобы я могла опереться об него. Он был выше меня, поэтому его согнутая рука была на уровне моего плеча. Пусть я и не была на каблуках, но сейчас мне действительно нужна была поддержка. Я снова огляделась вокруг и поняла, что мы прибыли. Мы на Веруме, и проект уже начался. Я вспомнила слова Эжиэл о сопровождающих и расслабилась, так как этот факт оказался правдой. А это означало, что всё остальное тоже, скорее всего, было правдой. Я начала внимательнее присматриваться ко всему вокруг, наслаждаясь видами с высоты террасы, необычными нарядами девушек и огромными мужчинами рядом с каждой из нас.
– Меня зовут Экстаз. Как вы уже поняли, вы на Веруме. Добро пожаловать! – с довольной ухмылкой произнёс ранее взволнованный мужчина. Он тихо что-то прошептал стене перед нами. – Вы последняя четвёртка участниц. Остальные двадцать шесть участниц живут этажами ниже. Некоторые из них здесь уже почти неделю. – Он оглянулся на стену. – У них было время узнать больше о проекте и о происходящем, в общем, у вас такой возможности не было. – Он закашлялся.
Я отпустила руку Лира и, обойдя его, встала с другой стороны. Я потянулась к его локтю и снова вцепилась в него. Он недоумённо посмотрел на меня.
– Прости, кажется, я начинаю нервничать, – одними губами произнесла я.
Он опустился ко мне и еле слышно прошептал:
– Это хорошо, значит, ты приходишь в себя. – Его губы почти касались моего уха. – Соберись. Ты должна показать лучшую версию себя, чтобы тебя выбрала достойная семья.
Мне стало невыносимо щекотно, и я сжала губы, чтобы не позволить себе засмеяться.
Лир отстранился, а Экстаз, разговаривающий до этого со стенами, продолжил:
– Сейчас всех вас, включая остальных участниц, будут выкупать себе разные семьи. Вы не должны переживать. Аукцион носит лишь развлекательный характер для элит. И помните! – Он выдержал многозначительную паузу. – Сделайте всё, чтобы полюбиться зрителям с первого дня. Если вас выбрали на Земле, значит, вы хорошо знаете свою работу.
Я вспомнила, как разговаривала с врачами перед тем, как провалиться в глубокий безмятежный сон. У меня всё ещё немного кружилась голова, но мысли понемногу приходили в порядок.
Держась отстранённо, недовольная участница хмыкнула, а темнокожая девушка, наряд которой состоял лишь из купальника цвета слоновой кости и коралловых туфель, высоко вздёрнула подбородок.
– Странности только начинаются, – взволнованно кинула она.
Стена на мгновение заискрилась и отодвинулась. За ней была парящая платформа.
– Сейчас вы попадёте в зал, в котором уже восемьсот лет проходят всевозможные аукционы. – Экстаз пропустил наши пары вперёд, подгоняя ладонью. – Ваша обувь примагнитится к платформе во время движения, вы не упадёте.
Так как я была не очень уверена в своей координации, я прижалась бедром к Лиру, всеми силами вцепившись в него руками. Другие девушки поступали точно так же, с ужасом осознав, что ограждений не было. Платформа очень плавно отодвинулась от здания, и, попробовав поднять ногу, я убедилась, что сделать это было невозможно.
– Девушки, – привлёк наше внимание Экстаз. – Есть основные правила, которые вам нельзя нарушать. Нарушив хотя бы одно, вы будете немедленно дисквалифицированы.
Волосы развивались на ветру, платформа продолжала набирать скорость. Вокруг виднелись белые здания с необычными рельефными террасами, большие озёра, усеянные островками инфраструктуры. Здания располагались далеко друг от друга, повсюду виднелись цветы. Мы по спирали проносились вокруг здания, спускаясь вниз. Тонкими струйками вода стекала по рельефу мраморных стен. Отсутствие окон придавало зданию естественный вид, будто его возвели не люди, а сама природа. Мои глаза не могли поверить в увиденное.
– Первое: запрещено устанавливать близкие отношения, подтверждаемые физической близостью с кем-либо, кроме участников проекта "Судьба и Соблазн". Даже за невинный поцелуй вне проекта положено строгое наказание. Второе: запрещена любая форма физического насилия. Это правило вступает в силу, когда один из участников насилия заявляет о нём, – строго говорил Экстаз, уперев руки о талию.
Платформа остановилась недалеко от здания, левитируя над полем, усеянном цветами. Экстаз спустился на тропинку, протягивая руку пышногрудой участнице.
– Давай, Мирен, смелее.
Девушка отпустила своего сопровождающего и сделала шаг с платформы. Мы все последовали за ними. Прямо перед аркой, за которой виднелся спуск куда-то под поле с цветами, Экстаз развернулся к нам, выстроив присутствующих участниц перед собой.
– И третье: во время интервью на бэкстейдже нельзя лгать. – Он подмигнул. – Увиливать от ответов, переключать внимание на что-то другое, отвечать вопросом на вопрос можно!
Мы с Хенэн одновременно выдохнули. Видимо, нам обеим было что скрывать. Перспектива говорить о своих чувствах во всеуслышание меня не впечатляла.
Экстаз продолжил:
– Это вход для персонала. Сейчас я проведу вас в общий зал к остальным участницам. Ждут только нас.
Мы быстро зашагали внутрь. Девушки шли впереди, а сопровождающие, не сильно отставая, следовали за нами. Мы спустились по ступенькам вниз, а после виляли по многочисленным коридорам. Экстаз прикоснулся к панели, и перед нами открылись двери…
– Встретимся чуть позже! – сказал он, и мы прошли внутрь.
По центру просторного тёмного зала был четырёхуровневый зал ожидания. Нам нужно было подняться по ступенькам на мост и пройти внутрь. Фундамент конструкции светился, красуясь в бирюзовой воде. Вокруг острова росли высокие деревья. Складывалось ощущение, что мы не под землёй, а где-то за городом глубокой ночью. Это было просто потрясающе.
Меня удивляло, что все вокруг реагировали так спокойно на происходящее. Сквозь остекление, которое больше было для красоты, нежели для защиты от внешних погодных условий, было видно участниц на разных этажах. Некоторые из них разбились на группы, болтая о чём-то, а кто-то одиноко слонялся по помещениям, вглядываясь в антураж. Их сопровождающие держались отдельно, расслабленно занимаясь своими делами. Мужчины выглядели весёлыми и, кажется, замечательно проводили время. Зашедшие со мной девушки принялись, обгоняя друг друга, взбираться по ступенькам.
Я тихо окликнула Лира, когда мужчины тоже зашагали вперёд. Он остановился, нехотя переведя на меня взгляд.
– Прости, не хотела тебя отвлекать, – неуверенно произнесла я.
Он тут же отвернулся и направился к остальным.
Я не спеша зашагала по мосту, когда тот остался совсем пустым. В основном все участницы и их сопровождающие собрались на верхних этажах, я же, наоборот, хотела спуститься ближе к воде.
Пройдя мимо двух участниц, которых я не видела раньше, я дружелюбно поздоровалась, но они даже не обратили на меня внимания. Новый коллектив – это всегда неуютно, у нас на работе тоже все соперничают за место под солнцем, но противостоять обстоятельствам вместе было куда легче. Кто позаботится о нас, если не мы сами? Я приняла решение быть дружелюбной со всеми участницами. Может, это что-то изменит в их поведении, или найдутся те, которые поддержат мой подход.
Спустившись на этаж ниже, я увидела, что две участницы сидят на самом краю террасы, почти касаясь обувью воды.
– Привет. Можно к вам? – дружелюбно спросила я.
Они обернулись.
– Конечно! – улыбнулась мне девушка азиатской внешности с чёрными волосами, кончики которых окрашивались в красный.
На ней был очень откровенный брючный костюм, от которого осталась, кажется, треть. Татуировки покрывали всё её тело, не касаясь только лица. Она махнула мне.
– Меня зовут Чен, я из Навигранции, а это Эмма, она из Рефлектарума. – Она указала на миниатюрную блондинку, волосы которой украшали цветы.
Эмма улыбнулась мне, тоже махнув рукой. На ней было платье из гипюра, через которое всё просвечивались и кое-где блестели золотые украшения, продетые через маленькие отверстия в ткани.
Я была рада приветливым улыбкам.
– А я Атанасия. Приятно познакомиться. А я из Ясора. – Девушки сделали мне место между собой, и я присела к ним. Теперь моя обувь тоже почти касалась воды. Меня всё ещё удивляло, что Лир оказался прав, и мы беспрепятственно общались с девушками из других стран. – Вы давно на Веруме? Нам сказали, что кто-то из участниц тут уже почти неделю.
– Я пришла в себя вчера, – задумчиво сказала Эмма, поправив цветок в волосах.
– А я уже четыре для тут кисну, – надувшись, оповестила нас Чен.
– Ей тут не нравится, – тихо прошептала мне Эмма, указывая на Чен.
– Почему? Всё-таки правду говорят, и нас прислали сюда для экспериментов или типа того? – пошутила я, опустив голос до шёпота.
Эмма огляделась, а Чен весело засмеялась. У неё был потрясающе заразительный и нежный смех. Я состроила удивлённое выражение лица.
– Ну, этого я не знаю. Судя по всему, всё впереди, но эти четыре дня были максимально бедны на события. Нас поселили по пять участниц в комнаты и заперли. – Чен облокотилась на руки, запрокинув голову, её крохотный костюм затрещал по швам.
– Что, прямо заперли? – уточнила я, посмотрев на Эмму, в поисках подтверждения этих слов.
– Была ещё общая комната для всех участниц. Но ты видела, какие тут все зазнавшиеся? Представляешь себе эту весёлую комнату надутых одиноких дур, искоса, с презрением глядящих друг на друга? – Эмма содрогнулась, демонстрируя дрожь по коже.
Чен согласно кивнула, поправляя свой костюм.
Эмма приблизилась ко мне.
– А как тебе твой сопровождающий?
– Думаю, эта работа ему не подходят, – аккуратно подбирая слова, сказала я. – Его раздражает, когда я обращаюсь к нему. Как я поняла, сопровождающие должны были нам помогать, или хотя бы поддерживать словом…
Эмма облизнула губы.
– Моего зовут Нэо. Он так пристально смотрит на меня, не отрывает взгляда, что бы ни происходило вокруг. Вот бы холостяки проекта были такими же привлекательными, как наши сопровождающие. – Она мечтательно хихикнула.
– А мой странный. Вечно молчит, – сказала Чен. – Я столько всего хотела с ним обсудить, и я видела, как другие девушки взахлёб общались со своими сопровождающими, а мой просто игнорирует все вопросы. И как нам объяснил Экстаз, мы не сможем отделаться от них или поменяться с кем-то, когда какая-то из участниц покинет проект. Их к нам приставила какая-то Система, чтобы убедиться в честности проекта и соблюдении основных правил. – Она прикоснулась к подбородку, задумавшись. – А холостяки тоже должны соблюдать эти правила? Или это только наша обязанность?
– Не думаю, что холостяки будут придерживаться каких-то дурацких правил. Знаете, что меня ещё интересует: а их семьям можно участвовать в аукционе? Будет странно жить с один из них в одном доме.
Я посмотрела на Чен, так как она точно знала больше меня.
– Как я поняла из подслушанных разговоров, каждая из нас для этих семей всего лишь инструмент. Например, меня выкупает семья "А", и мы влюбляемся с сыном семьи "Б". И две семьи становятся ближе благодаря нам. – Она хмурилась. – Но это не точно. Я могу ошибаться…
Сзади послышались шаги. Обернувшись, я увидела Лира и ещё двух сопровождающих. Видимо, это был Нэо и молчун Чен. Взгляд Нэо был намертво прикован к Эмме, его длинные чёрные волосы были заплетены во множество косичек и собраны на затылке. Его фигуру хорошо подчёркивал литой чёрный костюм без молний. На его бедре и плече тоже блестели золотые украшения. Он подал руку Эмме, чтобы та могла, опираясь, встать.
Молчун был выше и больше остальных. Он остался у лестницы, прислонившись всем телом к стене. Он был коротко пострижен и потрясающе сложен. Будучи одетым в простую белую футболку и чёрные кожаные штаны, он выглядел небрежнее своих сослуживцев. Его мышцы перекатились, когда он сложил руки на груди.
Чен фыркнула и начала подниматься, неуклюже опираясь на высокие каблуки. На секунду я представила её падение в воду и быстро потянулась придержать её за бёдра. Вдруг руки Лира подхватили меня, и он аккуратно поставил меня на ноги.
– Пойдём. – Он нетерпеливо кивнул, пропуская меня к лестнице.
Мы прошли мимо молчуна и направились наверх. Участницы толпились у зеркал, прихорашиваясь, прежде чем отправиться на аукцион. Лир перекинулся парой слов с другими мужчинами и указал мне следовать за ним. Мы зашли в комнату, где уже никого не было.
– Итак, я узнал, что у некоторых девушек есть продуманный план поведения, которого они будут придерживаться на протяжении всего проекта, – быстро выпалил он. – У тебя такой есть? – Он вопросительно посмотрел на меня.
Мой план заключался в том, что, убедившись в безопасности проекта, я разрешила себе на эти шесть недель здорово провести время, изучая новый мир и необычных людей. Я чётко осознавала, что моя жизнь разделилась на "до" и "после". Сейчас можно было так легко стать кем-то другим. Стать такой, какой мне хотелось быть всегда: свободной, лёгкой и безрассудной. Из-за эйфории происходящее приобретало оттенки мечты, сна и видения. И, может, у моих конкуренток и было время всё осмыслить, пока они ждали прибытия остальных участниц, у меня же сейчас было стойкое ощущение стороннего наблюдателя.
– Нет.
– Ну, конечно, нет. – Он провёл рукой по волосам. – Слушай, Атанасия, сегодня будут определены фаворитки проекта. Чем больше за тебя сегодня заплатят, тем больше преимуществ у тебя будет на вечеринке знакомств. Чем больше у тебя преимуществ, тем легче проходить испытания. Шансы на длительное пребывание на проекте увеличиваются. Я понятно объясняю? – Он вопросительно уставился на меня.
Я улыбнулась, так как меня бесконечно забавляла его серьёзность в такой странной ситуации. Он был такой хмурый, что мне так и хотелось немного подразнить его.
– Да. А тебе-то что?
