Страница 2 из 6
Дорога уперлась в пышный рябинник. Машина остановилась под накренившимся фонарем. Его свет рисовал на асфальте желтый круглый блин.
Сумерки сгущались.
Алиса дернула ручник, вынула из зажигания ключи и отдала Диане.
– Хочешь, я с тобой схожу? – виновато предложила та. – Если нужно…
Алиса мотнула головой.
– Не нужно. Я сама. Спасибо за помощь.
– Да не за что. А Копылков, конечно, идиотина полная…
– Угу. – Алиса забрала с заднего сиденья игрушку. – Куда мне идти?
– По той тропике. – Диана указала на едва заметную дорожку между кустами и забором красивого двухэтажного дома, обшитого серым сайдингом. – Дом бабы Груши по левую сторону будет. К старому кладбищу впритык.
– Ладно. До свидания. Спасибо еще раз за помощь, – сказала Алиса, кивнула на прощание и, ежась от вечерней прохлады, пошла в указанном направлении.
– Погоди! – Диана нагнала ее у кустов. Сунула свою джинсовую куртку. – Возьми. А то холодно. Платье у тебя конечно…
– Не нужно. Я такси вызову, – отказалась Алиса.
– Бери. – Диана накинула куртку Алисе на плечи. – Вечер холодный. А возвращать не надо. Дарю. И… это… извини за все.
Они разошлись, каждая в свою сторону. Куртка, видимо давно лежащая в машине, пропахла бензином и ментоловым автомобильным ароматизатором, но зато в ней было тепло. И нелепый, расшитый блестяшками лиф платья она скрывала…
Дорожка тянулась вдоль зеленого забора. Всю дорогу по другую его сторону за Алисой бежала невидимая собака. Она поскуливала, фыркала и периодически царапала лапами профлист.
Слева от тропы клубился невесомый рябинник. За ним непролазной стеной стояли сирени. И липы раскидывали в выси кроны, как купола. Редкие фонари бросали на тропинку грязные пятна тусклого света, а вокруг назревала тьма.
Дом бабы Груши выглянул из густой весенней зелени. Со старым кладбищем он буквально сросся. В паре метров от калитки высился памятный камень – такие в конце девятнадцотого века ставили вместо надгробий. На нем было что-то написано, но Алиса не стала читать.
Не до этого.
И черная чугунная оградка с острыми витиеватыми стрелками на столбах прижималась к низкому палисадникчку почти вплотную…
Свободной от ноши рукой Алиса откинула проволочный крючок, держащий калитку закрытой, и по мощеной кусками старого асфальта дорожке прошла к дому, успокаиваясь.
Несмотря на странное соседство, дом выглядел совсем не страшно. Даже уютно. В маленьких окнах горел свет, и цвели на подоконниках пышные красные герани. На открытой форточке сидела черная кошка, таращила желтые глазищи на гостью.
Пахло едой. Кажется супом…
Алиса поднялась на высокое резное крыльцо и постучала в дверь.
Никто не ответил, и она прошла внутрь. Благо, не заперто было.
Прихожая, пропахшая квашеной капустой и соленьями, встретила непроглядным мраком. Алиса с трудом нащупала внутреннюю дверь, обитую ватином. Железная ручка, шершавая от облупившейся краски и ржавчины, ожгла ладонь холодом. Резкий рывок – и в глаза ударил теплый свет круглой лампы, свисающей с балки низкого потолка. Еще отчетливее запахло едой.
– Здравствуйте, – с порога объявила Алиса, обыскивая взглядом старомодную кухню с тяжелыми резными шкафчиками на стенах. – Я за дочкой. Она у вас?
За круглым столом у окна сидела маленькая сморщенная старушка. Вся какая-то серенькая и почти незаметная на фоне выцветших обоев с нечитаемым от времени узором.
– Здравствуйте! – Алиса крикнула громче. Подошла к хозяйке дома вплотную. Извинилась на ходу: – Простите, я обувь не сняла… Где девочка Даша? Ее мой муж у вас оставил.
– Девочка… Дашенька… – Старушка приоткрыла глаза, подернутые белесой дымкой. – Да-да… Ох… – Она тяжело вздохнула, закашлялась, выдохнула в воздух фонтан искрящихся пылинок. – Прости, детонька, я уже почти не здесь…
– Что значит «не здесь»? – испугалась Алиса. – Вам плохо? Вызвать скорую? – Она поставила на пол лошадку-качалку и полезла в телефон, чтобы позвонить врачам, уточняя по ходу дела: – Где сейчас Даша, скажите, пожалуйста?
– В соседней комнате она играла… А мне вдруг настала пора… Я ведь, детонька, думала, что еще годик здесь продержусь, да вот… Погляди в соседней комнате, там твоя маленькая с книжечкой… – отозвалась старушка, а потом запричитала вдруг: – Ох, лишь бы ключик не нашла… Потеряла я давеча ключик… Только сейчас вот заметила… А встать-проверить уже не могу… Ай-ай-ай… – Старушка вынула из кармана бесцветного передника тяжелую связку замысловатых ключей на большом кольце. Положила на стол перед гостьей, и Алиса с ужасом заметила, что и пыльного цвета ситцевый рукав, и пергаментная рука старой женщины просвечивают насквозь. Через них отчетливо просматривается рисунок клетчатой скатерти. – Вот… Возьми их… Теперь ты…
Старушка снова закашлялась, наполняя пространство вокруг себя странным мерцающим блеском.
– Я вам сейчас помогу. Продержитесь секундочку. Я уже набираю… – Алиса нервно потрясла телефоном. В груди волной поднималась тревога. Что-то не так. Нехорошо. Она спросила: – В какой комнате Даша? Я заберу ее, но мы сразу не уйдем – дождемся врачей с вами вместе. Не бросим.
– Да какие уж врачи… Не нужны они… – эхом отозвалась старушка. – В той комнате Дашенька. – Махнула она на дверь справа от Алисы. – Где шкаф с книжками… Уж больно они Дашеньке понравились… Книжки… Пусть берет все…
Старушка прикрыла глаза и, к Алисиному ужасу, стала еще прозрачнее. Теперь это нельзя было списать на нервозность и свет. Происходящее более всего походило на какой-то дурацкий сон или слишком реалистичную галлюцинацию.
– Я сейчас. – Алиса дернула тяжелую деревянную дверь, выкрашенную белой масляной краской. – Дашу-у-уля! Ты тут? Мама за тобой пришла. Собирайся, милая.
За дверью находилась гостиная. Возле окна, заставленного геранями, переливалось первозданной тьмой благородного вида пианино. На стене висела большая картина с прудом и парком. А направо уходила еще одна комната. Там горел свет, и стояли вдоль стены плотным рядом книжные стеллажи.
Алиса вбежала туда и закрутилась на месте, как потерявшая след собака. Даши нигде не было. За стеллажами стояла кровать. Собранные в кучу цветастые подушечки в вязаных наволочках и скомканный самодельный плед красноречиво намекали на то, что совсем недавно тут кто-то сидел, уютно устроившись под парой настенных бра. Среди подушек лежала открытая книга с картинками. Про зверей…
За окном со старыми двойными рамами качала ветвями мохнатая ель.
И вдруг раздался голос.
Дашин голос!
Он шел от окна, рядом с которым за очередным стеллажом обнаружилась узкая дверца, украшенная золотыми барочными накладками…
Алиса приникла к полотну. Позвала:
– Даша! Дашенька! Ты там?
Но дочка продолжала разговаривать где-то далеко. Будто даже не в соседней комнате, а в следующей – дальше… или глубже. Звук голоса слышался глухо, но судя по тону, малышка говорила весело и спокойно.
С кем-то.
– Даша!
Алиса рванула дверь. Та не поддалась. Она бешено подергала ручку. Уставилась на скважину.
Ключ!
Бабуля говорила про какой-то там ключ.
Путаясь в платье, Алиса бросилась обратно на кухню, а там…
Там воздух дрожал и искрился, и фигура старушки за столом стала почти неразличимой, скрылась в световом сверкающем коконе. Мерцание вокруг нее пульсировало, как живое. Вдруг из него выпросталось нечто полупрозрачное, нереальное, похожее на стрекозиное крыло. И еще одно…
А потом над столом впорхнула тонкая рука. Совсем уже не бабулина – молодая, свежая и будто стеклянная. Тонкие пальцы толкнули к Алисе связку ключей. И переливчатый голосок прожурчал:
– Возьми же их… Возьми скорее…
В тот же миг кокон взорвался светом. На секунду Алиса увидела стройную женскую фигуру с длинными крыльями за спиной и поразилась. Так в Дашиных детских раскрасках обычно рисовали фей…
Свет заполнил все, затопил, ослепил. Искры облепили Алисины руки, лицо, волосы. Забились в легкие, не давая нормально дышать.
«Что происходит? Я умерла или сошла с ума? – в панике подумала она. – Но я просто обязана найти Дашеньку… И… Я вроде бы успела вызвать скорую».
С этой мыслью Алиса рухнула на пол и потеряла сознание. Рядом с ней упал, вылетев из ослабевших пальцев, телефон.
Дозвон по номеру службы спасения почему-то не дошел.
***
Утро…
Кажется, это было сегодняшнее утро. Или вчерашний вечер…
Скорее, он.
В беспамятстве Алиса вернулась в момент, когда лежащий в прихожей смартфон зазвонил. Строгий, вечно недовольный голос Карины Сергеевны объявил, что Матвею немедленно нужно повидаться с дочкой.
Он ведь отец.
Свекровь всегда давила семейными узами, которых не разорвать, и выгораживала непутевого сына. К слову сказать, в большинстве случаев ей удавалось давить на отпрыска, заставляя вести себя более-менее прилично.
И закодироваться она заставила. Зря только за руку к врачам не отвела. Для нее новость о пристрастии Матвея к выпивке стала настоящим ударом. Злоупотреблять спиртным он стал пару лет назад, сменив работу и попав в излишне разгульный мужской коллектив. Коллеги стали частенько зазывать его в бар после рабочего дня. Матвей и не сопротивлялся…
Уже после развода Карина Сергеевна попыталась обвинить в пороках сына невестку, но Алиса дала резонный отпор, сказав, что если в ее адрес и дальше будут сыпаться обвинения, видеться с дочкой она Матвею не даст. Свекровь, заинтересованная в этих встречах гораздо больше, чем горе-отец, пошла на мировую, пообещав, что всегда будет брать Дашу под свой присмотр и под свою ответственность.
И брала.
В этот раз тоже…
Матвей по наущению Карины Сергеевны в такие дни старательно изображал путевого родителя. Всегда был трезв и приветлив. Иногда даже с букетом за дочкой являлся – свекровь в тайне надеялась помирить разведенную пару.
Смешно…
На самом деле вчера вечером Алиса вообще не собиралась отдавать Дашу бывшему мужу, но няня, с которой она договорилась, только вечером позвонила и сказала, что заболела. Срочно найти надежную замену не получилось. Так Алиса решилась оставить Дашу с Матвеем и Кариной Сергеевной, по большей части рассчитывая на последнюю. Упрекнуть свекровь, в общем-то, было не в чем. Даша всегда возвращалась от бабушки довольная, сытая и в хорошем настроении. Иногда на папу жаловалась – что мало с ней играл. Но Карина Сергеевна компенсировала безынициативность Матвея мультиками, подарками, вкусными угощениями и поездками на дачу…
– Даша… – прошептала Алиса, приходя в себя. Она лежала на полу с закрытыми глазами, а кто-то невидимый трогал бархатными губами ее висок. Дышал в ухо. – Ай! Кто здесь?
Алиса открыла глаза и резко села.
Вокруг кремовыми волнами разливался подол ее платья. Горела над головой круглая лампа, раскидывая по сторонам щупальца длинных теней. Весь воздух вокруг полнился то ли туманом, то ли дымом, искрящимся, нежно-лиловым. В нем, раскачиваясь вперед назад на округлых полозьях, двигалась лошадка-качалка. Она взмахивала хвостом, трясла гривой и с любопытством обнюхивала кухонные шкафчики.
«Я точно сошла с ума, – сделала неутешительный вывод Алиса и тут же одернула себя: – Это не имеет никакого значения. Нужно во что бы то ни стало отыскать Дашу».
Она поднялась на ноги и огляделась. Там, где прежде сидела таинственная хозяйка дома, качался в воздухе едва заметный зыбкий силуэт, но и он рассыпался, стоило Алисе чихнуть.
– Ну, здравствуй, – поприветствовал ее кто-то, стоящий за спиной.
Голос походил на старушкин, и Алиса очень обрадовалась, решив, что растворение той в воздухе ей просто привиделось на нервной почве.
– Как хорошо, что вы… – начала она, поворачиваясь, и умолкла на полуслове.
У входной двери на высоком крашеном порожке сидела черная кошка с желтыми глазами.
– Как тебя зовут? – спросила она, отчетливо двигая челюстями.
– А-алиса… – заикнувшись, представилась Алиса и со вздохом опустилась на стул. Она горестно оглядела лошадку-качалку, жующую найденный на полу сухарик, и кошку. – Вы мои галлюцинации, да? Оставьте меня, пожалуйста, в покое. Мне нужно дочку найти… И комнату как-то отпереть…
– Так вот ими же можно. – Кошка запрыгнула на стол, толкнула лапой громоздкую связку ключей. – Я тебе расскажу, как с ними…
Но Алиса не дослушала. Схватив ключи, она побежала в комнату с книгами. Растворенные в пространстве старушки, ожившие игрушки, говорящие животные… Все это подождет!
Главное – Даша!
Ее веселый голосок снова раздался из-за двери, прячущейся за стеллажами.
Алиса в панике тряхнула связку. Целая куча ключей! И все разные. Медные, стальные, похожие на серебряные. Даже пластиковые есть.
– Дашуля, я иду! Я тут, – крикнула Алиса и сунула в скважину первый попавшийся медный ключ.
Не подошел.
Она попробовала пару стальных и один пластиковый. Потом серебряный…
Он со скрежетом провернулся, заставив механизм внутри полотна ожить. А у Алисы ноги стали ватными. Неужели все наконец закончится? Неужели спустя пару мгновений она увидит дочку, заберет ее из этого странного места и отведет домой?
Да.
Так и будет. Сейчас Даша бросится ей навстречу, скажет, что нагостилась и попросится к себе, в их уютную съемную квартиру с большими окнами, с длинным балконом, с видом на стадион, где днем гуляют по кругу мамы с колясками, а по утрам и вечерам бегают зожевцы. Они вызовут такси и назовут адрес: «Озерная улица, дом пять».
– Дашуль, я пришла! Собирайся!
Алиса уверенно толкнула плечом дверь. В заветной комнате ее встретила темнота. Непроглядная, насмешливая, дерзкая. Поблескивающая редкими острыми вспышками.
Быстрые поиски выключателя пальцами по стене – и свет зажегся.
Перед Алисой в сверкании стекла возник кто-то испуганный, растрепанный. В шикарном кремовом платье…
Она сама.
