– Кто его обнаружил?
– Домовладелица с утра заметила, что он не вышел на завтрак, заглянула и подняла шум. Вы поедете, или послать вестника, чтобы забрали труп?
– Съездим. – Стажер было обрадовался, что с собой Квон берет его, а не напарницу, но продолжение вернуло с небес на землю. – Дениш, ты как, к трупам привычна?
– В морге в обморок не падала, – без бахвальства и на анвенте ответила Бенита. Это в общежитии можно было пошутить, что она не знает язык, а на работе лишние проблемы ни к чему. Что касается вопроса напарника, то на мертвых за время учебы и практики она насмотрелась предостаточно. Но мало ли в каком он состоянии? Девушка не раз слышала о невозмутимых стражах, на месте преступления опорожнявших у стены содержимое желудка.
– Тогда поедем вместе. – Квон сунул ей в руки материалы по Торфянику. – Изучишь по дороге. Ринкет, предупреди наставника, что я тебя забираю, и догоняй, – бросил он стажеру.
Парень просиял и со всех ног бросился выполнять приказ.
– Воспитываешь подрастающее поколение? – поинтересовалась Бенита, глядя ему вслед. Хотелось верить, что в глазах своего наставника она не выглядела такой же восторженной дурочкой.
– Кому-то надо за стажерами приглядывать. А то слоняются полдня без дела, к новеньким пристают. Больше проблем, чем пользы, – пожал плечами Квон, напомнив Бените о вчерашней парочке наглецов. Вот уж точно, попадись они ей в команду, некогда было бы языками чесать!
– Кстати, насчет чести мундира. Вернемся, не забудь сменить форму. Синий – цвет Хаврии, а сейчас ты работаешь в Анвенте, – напомнил напарник, когда они садились в паромобиль.
Бенита одернула китель и кивнула. Надо поменять, так поменяет. Признаться честно, в летнюю жару любую форму носить было мучительно. Утренняя прохлада хотя бы позволяла дышать, а что будет днем на солнцепеке, девушка боялась и представить. Оставалось надеяться, что летний вариант формы в Анвенте всё же предусмотрен.
Пока ждали Ринкета, Бенита с головой погрузилась в чтение. Хорошими делами Петри прославиться не успел. Два года на рудниках за почти удачное отравление, год в тюрьме за мелкие махинации с зельями: вместо дорогостоящих ингредиентов он использовал не такие эффективные аналоги. В последнее время Петри частенько замечали у притонов с опиумом, и Квон полагал, что он мог быть поставщиком «красавицы». Но тюремный срок сделал Петри осторожным, и хвосты за собой он подчищал качественно. Придраться было не к чему: со стороны он вел себя как порядочный горожанин, даже на вечернюю службу в церковь ходил раз в неделю.
– И много у вас таких подозреваемых? – захлопнула папку Бенита. Доказательств, что Петри хоть в чем-то виновен, не было.
– Порядочно, – уклончиво ответил Квон.
– Больше десяти, – не сдержался вернувшийся Ринкет. Может, он надеялся её напугать, заставить отказаться от дела, но только удивил.
– Как вы тогда умудряетесь отследить их всех?
– Половина – студенты Академии магии, если что-то натворят, станет известно. Я попросил магистра по алхимии за ними присмотреть, – объяснил Квон.
– А с остальными помогают стажеры?
– Я же говорю, надо их чем-то занять. – он крутанул руль, выезжая на другую улицу.
– Этот Торфяник неплохо устроился. – Бенита бросила взгляд на трехэтажный доходный дом, куда привез их Квон.
Петри снимал комнату на нижнем этаже. Квартал Кожевников считался районом для среднего класса. Тут не было отдельных особняков, а улочки не блистали чистотой, но трупы в сточной канаве не валялись.
– Как же так, господин детектив! – встретила их причитаниями хозяйка, тьенна Магрена, болезненно пухлая женщина в годах, в выцветшем суконном платье. – Он ведь такой душевный человек был, тихий, никому не мешал! Сердце шалило у грешного, видать, подвело…
Перемежая оханья рассказом, каким замечательным и бесконфликтным человеком был Петри, домовладелица провела их в дальнюю комнату. Тощая соседка с вцепившимся в юбку ребенком подглядывала в приоткрытую дверь, дородный мужчина со второго этажа якобы случайно вышел в коридор, но расспрашивать о происшествии никто не спешил.
– Вот тут я его и нашла. Вчера он весь день не выходил, сегодня на завтраке не появился, я и забеспокоилась, – горестно вздохнула Магрена, косясь то на укрытое простыней тело, то на склонившуюся над ним фигуру в черной форме. Кажется, это был упомянутый Ринкетом доктор, тьен Гарт. Бенита не сразу догадалась, что поскрипывание, которое она слышала с момента захода в комнату – словно кто-то плохо смазал шестеренки, – исходило от него!
Доктор должен был вынести вердикт, произошло ли убийство или же смерть наступила по естественным причинам. Определить это с первого взгляда оказалось невозможно. Вопреки ожиданиям, в комнате не было видно ни крови, ни следов борьбы. Все чисто и аккуратно. Местный патруль как раз заканчивал замеры, и парни коротко поприветствовали новоприбывших коллег.
Квон покосился на Магрену, и та понятливо скрылась за дверью. Бенита невольно фыркнула, представив, как полная женщина всем телом налегает на стену, чтобы подслушать разговор.
Гарт встал и повернулся к ним, сняв капюшон. Бенита едва сдержала возглас удивления: таких необычных людей ей видеть не доводилось! У этого высоченного мужчины вместо левой руки и ног были механические протезы, нижняя часть лица представляла сплошные рубцы, среди которых выделялись металлические пластины, а на глазах были большущие очки. В полном молчании он протянул Квону исписанный лист, а затем в упор уставился на Бениту.
– Ой, я не представилась! Бенита Дениш, приятно познакомиться! – Девушка выдавила улыбку и первой протянула руку, не побоявшись пожать механический протез. В ответ уголки губ Гарта едва заметно дрогнули.
Квон пробежал взглядом по предварительному заключению, опустился рядом с трупом и снял простынь. Лицо у мертвеца не было искажено страхом, одежда выглядела опрятно. На затылке синела небольшая шишка, но она могла образоваться и от удара об пол.
– Какие предположения? – спросил Квон у стажера, не спеша делиться с ним полученными от доктора наработками.
Гарт не вмешивался, лишь переводил заинтересованный взгляд с трупа на Ринкета. В Хаврии также любили устраивать практику на месте преступлений, и Бените стало жаль парнишку. Она помнила, как от вопросов наставника у нее потели ладони, а из головы вылетали все умные мысли.
Вот и Ринкет, прежде чем оценить обстановку, зачастил, глядя на труп:
– Не уверен, что это убийство. Мужчина в весе, а сейчас лето, духота. На полке сердечные капли. Да и домовладелица сказала, что у него проблемы с сердцем.
– Считаешь, обычный приступ? Дениш, а твое мнение?
– Убийство. – Бенита натянула печатки, чтобы не заляпать возможные отпечатки, и присела рядом с Квоном. Детектив не возражал после её вердикта и ждал продолжения. – Смотри, у него прихватило сердце, но ноги лежат по направлению к дверям. Значит, он шел из комнаты. При этом флакон с сердечными каплями стоит на полке у окна, проще развернуться и накапать себе лекарство. Кроме того, как правильно заметил Ринкет, в комнате довольно душно. – Бенита посмотрела на плотно прикрытое окно. – Если Петри все-таки выпил бы лекарство, остался бы резкий запах мяты. И последнее, самое главное – его лицо слишком спокойное для человека, которому страшно из-за сердечного приступа. Готова поспорить, он не понял, как и почему умер.
– Я бы тоже не прочь узнать причину. – Квон с сожалением отстранился от трупа.
Проще всего было бы нырнуть в Пустошь и посмотреть последние минуты мужчины, но, во-первых, без аутопсии они ничего не знали о точном времени смерти, а погружаться в Пустошь наугад было бесполезно: можно проблуждать часы, но так и не увидеть ничего путного. Во-вторых, доступ к воспоминаниям считался вторжением в личную жизнь, и стражи должны были подтвердить факт убийства и получить разрешение от начальства на работу с трупом. В противном случае позволить посмотреть последние часы в Пустоши могли только родственники убитого.
– Можете отправлять тело в морг при управлении, – скомандовал патрульным Квон, убедившись, что доктор не против. – Ринкет, возьми на анализ лекарство – уточним, что именно принимал Петри. Гарт, по возможности не задерживай с оценкой. Мы зайдем после полудня. Успеешь?
Невнятное гудение и кивок стали ответом, и, поскрипывая протезами, Гарт первым вышел из комнаты.
Уточнить у Квона, что выяснил доктор, не вышло – как и предполагала Бенита, домовладелица пыталась подслушать за дверью и едва не уронила поднос с чашками ароматного чая – предлог, чтобы зайти. Предлог так себе – вряд ли кто-то, кроме доктора, мог похвастаться такими стальными нервами, чтобы распивать чай рядом с трупом! Квон предложил хозяйке вернуться в гостиную, чтобы не мешать патрульным и поговорить. Ринкет метнулся за ними, и уже в коридоре его шаги обрели твердость и уверенность, словно он хотел показать подглядывающим соседям, что можно не беспокоиться – стражи взяли дело в свои руки.
А вот Бенита немного задержалась, осматривая обстановку. Ничего необычного: полка с несколькими книгами, на столе популярная газета бульварной прессы «Голос Анвенты», в углу – патефон со стопкой пластинок. Там же небольшая вазочка с круглыми шоколадными конфетами, не иначе как ручной работы, Бенита таких не пробовала, но её сложно было назвать сладкоежкой. Минимум личных вещей. Никаких фотографий, заметок, писем. Словно живущий в комнате человек был отшельником или тщательно скрывал свои связи.
Так и не найдя никаких улик, Бенита вернулась в гостиную. Квон вовсю выспрашивал детали, и зачарованное перо еле поспевало за рассказом.
– Правильно ли я вас понял: в последний месяц, кроме целителя, к нему заглядывал только старый приятель из Нижнего города?
Услышав шаги напарницы, детектив кивнул на местечко рядом с собой, не прерывая разговора. Ринкет не решился сесть в присутствии начальства и стоял в отдалении, вытянувшись по струнке, вот место и осталось свободным.
– Да. Тьен Орша жуткий человек! Я тогда сразу подумала – с плохой компанией связался наш Петри!
– Чем же он жуткий? Какие-то внешние уродства? – сделал очередную пометку Квон.
– Ну, красавцем его не назовёшь. Вы уж простите, детектив, чем-то на вас похож: алазиец как пить дать! Особенно черные глаза страшные – зыркал так, что сердце замирало! Моя квартирантка, тьенна Леоне, как увидела его, чуть в обморок не упала со страху. Только дело не во внешности. Он ведь, ходят слухи, не последний человек в теневом братстве. Его даже в тюрьму посадить хотели. Откупился, мерзавец, – женщина поджала губы. – Мы сначала подумали, что он знакомый Петри или сокамерник – заходили к нему такие приятели по старой дружбе. Редко, но бывало. А оказалось, они недавно познакомились.
– Вы знаете, где его можно найти?
– Еще бы! Я ведь сынка своего дважды к нему в притон отправляла, чтобы он Петри домой притащил. Любил Петри опиум, куряка был, страшно представить! Я ему говорила, бросай, конфеты покупала, чтобы к сладкому пристрастить, а всё без толку, – она в очередной раз тяжело вздохнула и вдруг крикнула во всё горло, Бенита аж подпрыгнула: – Томми, подойди к маме!
Томми – одутловатый молодой человек в мешковатой одежде – не заставил себя ждать. Мечтательное детское выражение на его лице выглядело довольно странно. При виде незнакомцев в гостиной он сначала испуганно попятился, но, заметив домовладелицу, успокоился. Подошел к матери, опустился на пол у её ног и положил голову ей на колени.
– Дорогой, тебе надо отвести этих людей к тьену Орша, – ласково сказала Магрена, погладив его по голове.
– А Петри пойдет с нами? – наивно уточнил Томми.
Женщина покачала головой. Похоже, она решила не говорить сыну о гибели постояльца. Томми был немного не от мира сего – неизвестно, как бы на него повлияла смерть знакомого человека.
– Петри уехал, он больше не будет жить в этом доме, – подтвердила подозрения Бениты домовладелица.
Томми надул губы и капризно воскликнул:
– Но он обещал покатать меня на дирижабле!
– Ох, дорогой! – на мгновение женщина тесно прижала Томми к себе и тут же отпустила. – Мы обязательно прокатимся с тобой вместе. А сейчас проводи наших гостей.
Она снова посмотрела на Квона.
– Вы этого бандита как увидите, сразу признаете. У него татуировка от шеи к щеке – змея, разевающая пасть. – И еще тише, шепотом, добавила, едва сын отвлекся на проезжающий за окнами паромобиль: – А что, думаете, Петри не сам… того?
– Вот это мы и собираемся выяснить. Пока точного ответа дать нельзя. Спасибо за помощь следствию, тьенна. – Квон церемонно поцеловал Магрене руку, вызвав у непривыкшей к подобному вниманию женщины настоящий восторг. – Томми, ты ведь не против прокатиться на паромобиле до Нижнего города?
***
– Настоящий паромобиль! Ух ты! Как здорово! – в третий или четвертый раз за последние четверть часа с воодушевлением заявил Томми, проводя рукой по обитому плотной тканью сиденью. Попутно он грыз какой-то сладкий леденец, и запах карамели витал по салону. Не то чтобы Бенита так сильно хотела поесть, но желудок напоминал об овсянке на завтрак горестными руладами.
– Эх! А в Хаврии есть кофейные паузы, – с тоской вздохнула Бенита, вспоминая тихие минуты, когда можно было насладиться крепким ароматом настоящего кофе.
– Радуйся, что пока на сон времени хватает, – пошутил Квон, выворачивая на узенькую улочку.
Пошутил же? Бенита вгляделась в лицо напарника, надеясь найти смешинки в глазах или намек на улыбку. Увы, ни Квон, ни Ринкет шутке не улыбались.
У здания с обвалившейся черепицей и попрошайкой у входа Квон притормозил, оглядываясь.
– А вот и Нижний город. Томми, куда дальше?
– Я только пешком могу, – покачал головой сын домовладелицы, и Квон заглушил двигатель.
– Показывай, – предложил он, и парень нехотя покинул салон.
Идти пришлось недалеко, меньше квартала. Нижний город выглядел кривым отражением центра Анвенты. Запашок здесь стоял специфичный: смесь гнили и отходов. Если в центре столицы на главной улице можно было увидеть нарядные лавки, булочные и кофейни, то здесь попадались развалы старьевщиков, уличные лоточники и дешевые пабы. Нищие цеплялись к тем, кто одет поприличнее, и выпрашивали на выпивку, опиум или хлеб. Правда, к стражам лезть не рискнули.
Томми привел их к старому, но добротному зданию, расположенному у мелкой речушки, пересекающей город. На вывеске, скрипящей на ветру, виднелось потертое название «Дымный рай».
– Томми, подожди здесь. Можешь прогуляться до пекарни, купить пару пончиков.
Квон передал мальчишке кровент. Тот сначала не поверил своему счастью и попробовал монету на зуб, а затем с радостью направился к расположенной неподалеку пекарне.
– Идем, поговорим с этим тьеном Орша.
Через парадный вход зайти не получилось – днем «Дымный рай» был закрыт. Вход для персонала тоже оказался заперт, но после нескольких минут стука и ожидания им все-таки открыли. Ну а чтобы служанка впустила внутрь, достаточно было показать руну стражей.
Подходящий под описание мужчина нашелся почти сразу: в небольшой комнате он со всей тщательностью готовил чанду – курительную смесь. Невысокий, с чуть раскосыми глазами, Орша действительно чем-то напоминал Квона. Впрочем, Бенита подозревала, что напоминал с непривычки – алазийцы не так часто выезжали куда-то из своей небольшой страны, и к их внешности не успели привыкнуть, вот характерные черты и казались особенно выразительными. Но если на лице детектива читалось спокойствие, то Орша постоянно дергался, оглядывался, бурчал что-то себе под нос.
– Никак Петри попался? И теперь пытается спихнуть вину на меня? – возмутился он, завидел стражей. Змея на его щеке недовольно раскрыла пасть.
– Тьен Торфяник мертв. И вы – главный подозреваемый, – выпалил стажер, с угрожающим видом посмотрев на мужчину. Спасибо, что магией не пригрозил. Бенита с трудом сдержалась, чтобы не отвесить ему подзатыльник.
– Вот дура-ак! – едва слышно простонала она.
– Поэтому их и надо учить, – почти не разжимая губ, объяснил ей Квон, и поспешил взять разговор в свои руки.
После провального начала перехватить инициативу оказалось непросто. Осознав, что свидетель его темных дел мертв, Орша сразу почувствовал себя увереннее. Главным подозреваемым он быть не мог априори. На время смерти Петри у него было алиби – мужчина работал в «Дымном рае», и его видело немало посетителей. Поэтому делился информацией он далеко не так охотно, как мог бы. К тому же для начала надо было доказать сам факт убийства, а на руках даже решения эксперта не было!
– Значит, вы утверждаете, что не видели тьена Торфяника две-три недели? – уточнил Квон, сидя на неудобном табурете, а зачарованное перо делало очередные пометки в блокноте.
– Около того. В последнее время у него были какие-то проблемы с деньгами. – Орша выключил горелку. – Петри появлялся у нас, когда водились деньги.
– А какие дела вас связывали?
– Вы же знаете, что у Петри были проблемы со здоровьем? Еще в тюрьме он пристрастился к лаудауму – это специальное лекарство на основе опиума. Я хорошо его готовлю, и он покупал у меня настойку. Бывало, опиум здесь курил, но «Дымный рай» ему не нравился.
– Интересно, что его домовладелица утверждает обратное, – заметила Бенита.
Орша поморщился.
– Петри не знал меры. Курил так, что на ногах стоять не мог. Вот хозяйка и отправляла сынка его забрать. Кажется, она имела виды на Петри, но этот дурак ничего не замечал. Его вообще кроме алхимии мало что волновало. Родную мать продал бы, предложи кто редкий ингредиент или лабораторию в личное пользование.
– Так он на алхимии зарабатывал деньги?
– Кто ж его знает? – Орша в открытую усмехнулся, не спеша делиться информацией, и ловко закрутил себе сигарету.
Бенита ожидала, что Квон сорвется – её наставник тьен Ругоза давно бы врезал опиумному торговцу, несмотря на запрет применять насилие против свидетелей. Да и ментальную магию попробуй докажи! Следов-то она не оставляет. Но напарник лишь пожал плечами, изображая полнейшее равнодушие.
– Что ж, придется заглянуть в ваше заведение вечером и поспрашивать посетителей, – протянул он в притворной задумчивости и поправил кобуру. – Ринкет, вернешься в контору, собери ребят. Мне потребуются помощники, одному такую толпу гостей точно не опросить.
– Понял, сделаю! – подхватил мальчишка, в этот раз верно истолковав выразительный взгляд детектива. Ну, хоть подыграл, и на том спасибо!
Идея, что в его заведении будет находиться целый отряд стражей, явно пришлась не по душе Орша. Со стражей старались не связываться, и нетрудно было догадаться, что посетители предпочтут повременить и покурить опиум в другом месте. А вдруг им там больше понравится?
Мужчина покосился на строчащее перо и выдохнул сквозь зубы:
– Хорошо, расскажу. Я-то всё равно не при делах. Только не надо устраивать представлений у «Дымного рая». Сами понимаете, здесь законников не любят.
Квон кивнул, принимая условия сделки, и алазиец продолжил:
– Петри практиковал алхимию. Закупался редкими ингредиентами, постоянно что-то химичил. Мог из обычного порошка такую штуку придумать, что человек на сутки в грезы улетал. Ну и плату брал соответствующую.
– И у вас закупался? – Квон указал на опиум.
– Не без этого, – кивнул Орша и тотчас добавил: – В разрешенных количествах. – Подлавливать его детектив не стал. В любом случае сделки были совершены, покупатель мертв, а алазиец после встречи со стражей предпочтет на время свернуть подпольную торговлю. – В последний раз, когда я его видел, он говорил что-то о крупном заказе, но подробностями не делился. В тот день он укурился до одури, твердил что-то о важном покровителе и о том, что мир не будет прежним.
Бенита и Квон быстро переглянулись. Если речь шла о «красавице», то со своими навыками Петри вполне мог быть её создателем и гордиться детищем.
