– Феликс, я вступил в ДАП и имею сорок первый номер членского билета. Пока я один из лучших друзей Адольфа Гитлера.
– Что за партия?
– Рабочая партия Германии, сейчас там человек семьсот, но через несколько лет она станет одной из ведущих партий Германии, а в 1932 выиграет выборы и Адольф Гитлер станет лидером германской нации – фюрером.
– Ты хочешь переехать в Германию?
– Нет, работать на германский нацизм у меня нет никакого желания. Кстати, там я Алекс фон Браун, хиви, как нас будут называть в будущем. Мне нужны документы и легенда с родословной на этого перца.
– То есть на тебя? Такой момент не стоит упускать.
Феликс затарабанил пальцами по столу, просчитывая какие-то комбинации. Я же продолжил:
– Сейчас с небольшой моей помощью Гитлер выбился в партийные боссы.
– Ты убрал конкурентов?
– Да.
– Как они относятся к России?
– Гитлер был депутатом от своего полка в ревкоме красной дивизии. Но он разочаровался в коммунизме. В будущем он станет злейшим и опаснейшим врагом нашей страны, даже нападёт на неё.
– Твои вещие сны?
– Да, Феликс, я видел ужасные сны – реки русской и германской крови.
– Тогда надо его убрать.
– Я дважды пробовал и не смог. В итоге мне приснилось, что этот человек ещё не сыграл свою роль в истории мира, поэтому все попытки будут тщетны.
– Да, если ты не смог, то… То это о многом говорит. Наши действия? К нему надо подвести наших людей.
– Да и нескольких. Сейчас, пока я пользуюсь доверием, надо аккуратно ввести товарищей в члены партии и протолкнуть на командные должности.
– Ты дашь протекцию? Хотя, это может быть…
– Феликс, ты верно подумал. Я сам только что пришёл к этому выводу. Я слишком публичный человек, и в будущем, когда у него станет больше власти и информации, он узнает, кто я такой на самом деле.
– Верно, Алексей, тогда твои протеже закончат свою жизнь в пыточных подвалах.
– Именно так, поэтому нам нужны несколько красных немцев, которые самостоятельно вступят в партию, но косвенно я протолкну их на важные должности, например, замом по кадрам. Поэтому нужны грамотные и ответственные люди из поволжских немцев.
– Отлично, я переговорю с товарищем Хельмутом, он подберёт пятерых человек. Также распоряжусь, и тебе подготовят легенду и документы.
Пока Хельмут Грубеш подбирал своих людей, я обратился к Рыбаку:
– Мишель, есть дело по твоему профилю.
– Как жандарм или спецназовец?
– Немецким хорошо владеешь?
– Вполне, за войну поднатаскался, общаясь с немцами.
– Тогда ближе к полицейскому. Я оформлю на тебя документы, по которым ты станешь обрусевшим немцем, например, Михелем Фишером. Ранее служил в русской полиции, затем воевал, а теперь белоэмигрант. В Мюнхене вступишь в одну немецкую партию, членом которой являюсь я сам. Меня ты знать не будешь, поэтому познакомимся там. А вот дальше твоей задачей станет стать ключевым руководителем какой-либо службы. Желательно, чтобы ты стал работать в гестапо.
– Это что за зверь?
– Политическая полиция, напоминает царскую жандармерию. Её ещё нет, но ты станешь у истоков её создания. Будешь курировать германскую промышленность. Кстати, ты можешь вполне официально сотрудничать с белоэмигранским Никарагуа. Но основная твоя задача – это в нужное время сделать одну вещь. Так что, подумай, готов ли ты стать внедрённым разведчиком? Женишься на белокурой фройляйн, наштампуешь киндеров, живя обычной жизнью немецкого партийного деятеля. Работать будешь на СВР, а не на Советы.
– А как моя работа в СВР?
– Титан тебя заменит. Можешь отказаться, но думаю, тебе понравиться идея оказаться в руководстве самой сильной страны Европы. По-моему игра стоит свеч. Я укажу людей, которых подберёт Дзержинский, но они для тебя крайний вариант, не раскрывайся перед ними. Будут у тебя твои личные связные из наших – наберём и подготовим. Может быть, сам кого предложишь.
Мы посмотрели друг на друга:
– Леша, ведь будем далеко друг от друга.
– Блондин, Бинд, Ник, Щука, Прут, команда Азура в США тоже изображают нерусей, я и Серж здесь, Джек в СВР, Таран в Китае, Виля и Стар в Никарагуа, Лазарь летает между Питером, Москвой и Якутском. Всех нас разбросала буря революции. Германия всегда играла основную роль в Европе. Сейчас она стоит у истоков создания нового монстра – фашизма. И секреты этого государства мы должны знать. Ближайшие тринадцать лет Германия останется Веймеровской республикой, и мы должны влезть в неё, чтобы успеть вывезти из страны лучшие умы и материальные ценности. Мы создадим в Германии свою структуру, аналогичную американской. Я планирую, что ты окажешься в руководстве самой серьёзной спецслужбы будущей Германии. А это значит, будешь контролировать многие процессы.
– Мне нужен финансист.
– Будет тебе финансист.
Потом я подумал и медленно произнёс:
– Что ещё хочу сказать, Миша. Группа учёных в закрытых КБ, расположенных в баварских Альпах, к 1945 году будет близка к созданию нового сверхоружия – ядерной бомбе. Основоположники ядерных исследований: Нильс Бор, Энрико Ферми, Вольфган Паули, Эрнест Резерфорд, Вернер Гейзенберг уже занимаются теорией ядерной физики. В 1942 году в США будет запущен так называемый «Манхэттенский проект» по созданию ядерной бомбы, который возглавит молодой учёный Роберт Оппенгеймер. Он и его команда не будут сидеть, сложа руки. Почти все названные мной европейские учёные попадут в США, и своими разработками очень помогут янки сделать эту бомбу. Значит, нам нужно их опередить, или вообще не дать создать такое оружие.
Миша дал добро. Вместе с ним в Германию собиралась отправиться команда офицеров, знающих немецкий язык: Поль, Ферзь, Герас, Кольт и Валентин Калинин – «Каин».
Глава 4. Случайная встреча
В столице я снова окунулся в суету дней. На востоке Колчак пока ещё наступал, но ему успешно противостоял бывший царский генерал, а ныне красный командир обрусевший датчанин Владимир Ольдерогге – один из выдающихся командиров Гражданской войны. Летом он стал командующим Восточным фронтом РККА, сменив на этом посту Михаила Фрунзе. На юге страны 270-тысячная армия Деникина захватила Орёл. Ей противодействовал Южный фронт во главе с недавно назначенным Александром Егоровым – также одним из выдающихся полководцев Гражданской войны, и Юго-Восточный фронт под командованием главкома РККА Шорина. Здесь зарабатывал славу победителя командарм 1-й конной армии Михаил Будённый, действующий против конницы донского атамана Африкана Богаевского, генералов Улагая, Покровского, Мамонтова и Шкуро.
В Туркестане Фрунзе с переменным успехом боролся с басмачами и южной группировкой армии Колчака. Северный фронт был упразднён, а его части вошли в состав Западного фронта под командованием молодого, но обладающего стратегическим мышлением Михаила Тухачевского. Проиграв Каппелю битву под Симбирском, в будущем он реабилитировался, разгромив войска Комуча и освободив всё Поволжье. Правда, в той операции сил у него было в несколько раз больше, чем у Каппеля. Так что фронт Тухачевского сейчас противостоял армии генерала Юденича, наступавшего на Петроград. Поляки в сентябре остановились, запросив у Кремля перемирие. Сейчас они разбирались с германцами, которые перекрыли им поступление оружия из Франции и США. Нам это было на руку, так как давало возможность разгромить Западную армию.
Страну захватила волна эпидемий. В условиях Гражданской войны для инфекций наступило раздолье: в противостоящих друг другу армиях перманентно не хватало врачей и медикаментов. По этим причинам Белая и Красная армии стали главными разносчиками заразы. А как же иначе – большое скопление людей, антисанитария, отсутствие средств гигиены и полевые условия жизни. А главные разносчики болезней – вши, клещи и грызуны ползали по просторам страны в огромном количестве. Армию Юденича убили вши, точнее, подаренный ими людям сыпной тиф, умертвивший семь тысяч солдат. Армии Колчака и Дутова загибались от холеры и возвратного тифа. Освобождение Туркестана подарило красноармейцам брюшной тиф и холеру, чуму и оспу, дизентерию и туберкулёз.
Тяжёлое санитарное состояние красных и белых войск тут же сказалась на гражданском населении и беженцах, с которыми военные контактировали. Ослабленный из-за ран, усталости и недоедания иммунитет военных и мирных граждан имел трагические последствия. Немытые, вонючие и голодные солдаты, тысячи неубранных разлагающихся трупов на полях сражений, умирающие от голода в городах и деревнях жители – всё это провоцировало огромное количество болезней.
Я связался с Джеком, чтобы узнать о делах в республике:
– Леха, в целом всё норма, работаем как часы, но!..
– Не тяни, Женя, что случилось?
– К нам обратился Колчак. Его армия загибается от тифа, дизентерии и холеры. Я дал добро на обустройство в Киренске фильтрационных лагерей и лазаретов. Туда свозят людей, половина из которых помирает в дороге. Они сжигают уйму лекарств. Как там Ленин, не обращался ещё к тебе?
– Пока нет, думаю, скоро обратится. Будет съезд, там обязательно примут какое-нибудь эпохальное решение. Так что готовь помощь для Москвы. С Колчака сдирай деньги, пусть платит нам, а не англичанам. И всё же дай указание Кэну организовать тифозные эшелоны с медбригадами, чтобы были готовы выехать на фронт. Там наши россияне и им надо помочь.
Со страниц газет Ленин вещал народу: «Вошь и сыпной тиф косят наши войска. И здесь, товарищи, нельзя представить себе того ужаса, который происходит в местах, поражённых сыпным тифом, когда население обессилено и ослаблено. В стране не хватает врачей и нет лекарств, но мы должны победить. Или мы победим тиф, или вши победят социализм. Все на борьбу с эпидемиями!"
Встретив меня в коридоре Кремля, ко мне обратился Ильич:
– Алексей, очень хорошо, что ты наконец-то прибыл. Я знаю, что СВР сотрудничает с Колчаком. Очень прошу, повлияй на Володарина. Нам срочно нужны лекарства. Мы планируем покупать их за границей.
– Владимир Ильич, эффективных лекарств от тифа в настоящее время нет. Организм человека либо не выдерживает и умирает, либо через несколько недель побеждает болезнь сам. А зимой в условиях холода и голода, когда организм испытывает серьёзные нагрузки, смертность возрастает на порядок. Теперь по поводу заграницы. Нет у англичан лекарств от тифа, только зря золото потратите. Хотите потратить с пользой – платите Володарину. У него есть, чем ответить болезням. Я уже переговорил с ним, так что эшелоны с лекарствами и врачами готовятся к отправке.
По договорённости с Верховным правителем, в Киренск прибывали военнослужащие, больные брюшным и сыпным тифом, дизентерией, чесоткой, бронхитом и воспалением лёгких. Также Володарин договорился о свободном пропуске колчаковскими армиями эшелонов с красным крестом, идущих в Советскую республику с лекарствами и врачами. Евгений разговаривал с Колчаком:
– Александр Васильевич, борьба с этими заболеваниями вне политики и войны. Мы лечим граждан России вне зависимости от цвета армий.
– Хорошо, Евгений Леонидович, я понимаю вас. Я гарантирую беспрепятственный пропуск таких поездов Советам.
– Мы также планируем выезд на фронт наших врачей с лекарствами, чтобы на местах лечить людей.
– На фронте очень нужны хирурги и инфекционисты, оборудование и лекарства.
– Всё привезём.
Конечно, поезда сопровождали хорошо вооружённые роты солдат – доверяй, но проверяй. Тем более на местах, где были организованы лагеря с больными, требовалась грубая физическая сила: таскать трупы, помогать медперсоналу, обеспечить режимные мероприятия, чтобы выздоравливающие не убегали домой, разнося инфекцию. В Киренске срочно возводились блочные лазареты с инфраструктурой. Возглавил борьбу с эпидемиями в Сибири министр здравоохранения республики профессор Николай Тяпов, а в советскую Россию из Никарагуа прибыл Док.
Для размещения и организации работы медбригад первых эшелонов, прибывших в ноябре в Петроград, пришлось поучаствовать мне лично. Приехав с первым эшелоном поближе к фронту в Павловск, отправился узнать ситуацию. В городском доме Советов меня встретила очень уставшая женщина, врач-инфекционист Омская Ирина Борисовна. Мы познакомились:
– Товарищ Семёнов, ситуация ужасная. Лечить нечем, кормить нечем, врачи и медперсонал сами падают от усталости и болезней. Главное, мы толком не знаем, как лечить.
– Какой у вас тиф преобладает?
– Оба. Сыпной и возвратный.
– Это немного хуже, но будем лечить. Все тифы лечатся антибиотиками. Искусственных антибиотиков нет, но есть природные. Мы привезли порошки и настойки из них, а также много спирта, синий йод, тонизирующие и дезинфицирующие травяные и чесночные настойки. Всё это должно помочь. А ещё прибыла группа врачей. Главное в этой борьбе – иммунные силы человеческого организма, вот их и надо активизировать. Со мной главный врач Никарагуа, профессор медицины Докторов Михаил Александрович.
– Очень приятно. Давайте отправимся в нашу городскую больницу, а затем за город.
– А что за городом?
– Там основные лагеря с больными. Люди лежат в пустых зернохранилищах или просто под навесами. Холодно, но что делать.
Врачи и солдаты начали разгрузку состава, а мы объехали все лагеря. Картина была удручающая: горы трупов, закапывать некому, сжигать некому, благо хоть оттаскивали их из лагерей. На улице, в хлевах, сараях, пустых складах лежали люди. Горели костры, но всё равно стоял «собачий» холод. Пришлось срочно заказывать в СВР тепловые пушки, а к ним генераторы на солярке и топливо.
В больнице города было организовано разделение на выздоравливающих и тяжелобольных, за городом – нет. В первом же лагере к нам вышла женщина.
– Врач Галыгина Лариса. Больше врачей нет, двое умерло, двое лежат с тифом. В строю ещё семь санитарок и одна медсестра.
– Как лечите?
– Температуру сбиваем холодными компрессами на лоб, обильное питье, когда привозят спирт – даём его по ложке в день.
После обхода, закатав рукава и надев хлопковые перчатки, все прибывшие, включая меня, были распределены по лагерям и начата работа по организации больничного режима и лечению. Сами мы килограммами ели привезённый чеснок и имбирь, пили спирт и протирали им руки. А из СВР шли поезда с канадской пшеницей, никарагуанскими фруктами и овощами, якутскими лекарствами. Оставив первую партию врачей в Питере, Док отправился встречать эшелоны и налаживать процесс борьбы с тифом в Поволжье, Оренбурге и Царицыне, то есть ближе к фронту. Вирусы боролись за свою жизнь, а люди за свою. Долго думали, но всё же решили проводить вакцинацию здоровых людей. Врачи и пациенты, получившие надежду, питание и уход боролись за жизнь. Люди побеждали болезни, но многих спасти не удалось.
Разобравшись с текучкой, я отправился под Гатчину, где находился Серж и полк Топа. РККА отбросила от Петрограда войска Юденича, захватив много пленных. Проходя мимо толпы военнопленных, среди офицеров я увидел знакомого мне человека. Он был в форме каперанга, внешне почти таким, каким я его видел в последнюю нашу встречу – подтянутым, высокомерным, но грязным от копоти, земли и крови. Наши глаза встретились. Я смотрел на Ивана Ларина безразличным, а он на меня злым и усталым взглядом. Недалеко вперемешку с армейскими военачальниками расположились чекисты из столицы. Я подошёл к отдающему команды комиссару дивизии Борицкому:
– Товарищ Борицкий, что с пленными будете делать?
– Офицеров расстрелять, солдат отправим на перевоспитание. Будь моя воля, всю бы контру к стенке поставил.
– Всю нельзя, расстреляешь народ, страну некому поднимать будет. Заблудших много, перевоспитывать их надо на стройках страны.
– Либерал ты, товарищ Семенов. Не знай, кто ты такой, сказал бы, что ты агент империализма.
Спорить с ним не было никакого желания – белые и красные постоянно расстреливали пленных, а обычных граждан убивали бандиты и мародёры. Десятком больше или меньше – какая разница. Потом мои мысли переключились на Ларина. Я вспомнил нашу встречу два года назад. Тогда он был бравым, верящим в новое Временное правительство офицером. Имея звание каперанга, он готовился принять новую должность. Вспомнился и наш разговор. Вначале я собрался пройти дальше, потом остановился и обратился к Борицкому:
– Товарищ комиссар, распорядитесь найти мне кабинет и всё это офицерье отправить ко мне на допрос.
– Что вы с ними нянчитесь, пуля в лоб и весь разговор!
– Комиссар, я не привык повторять свои приказы дважды!
– Есть. Кобылин, организуйте товарищу зампреду ВЧК комнату, а в ней поставьте стол и два стула.
Про себя я подумал, что эту польскую сволочь, пролезшую в комиссары дивизии, я бы лично пристрелил за его отношение к людям. Сидя за столом, опрашивал офицеров, а Клык записывал их показания. Дошла очередь до Ларина.
– Здравствуй, господин пленный капитан первого ранга.
– Здравствуй, господин начальник. Не думал я, что ты станешь тем, кем стал.
– Когда мы с вами виделись в последний раз, я был действительным тайным советником. А таких офицеришек, как ты, по своему статусу я в упор мог не замечать. Так-то жизнь распорядилась, и ты чужой жизнью распорядился. Когда-то меня литератором обозвал, считая, что это меня унизит. Сам бы попробовал что-нибудь написать, а потом бы смотрел свысока на других писателей. Убогое мышление, убогое и мировоззрение. Ну да ладно, чего с тебя взять. В общем, у тебя два пути. Первый – ты сотрудничаешь со мной.
– С тобой или с красными?
– Сейчас это одно и то же. Насколько я понимаю, ты штабист Северо-Западной армии генерала Юденича, причём, не из последних. Рассказываешь всё, что знаешь о деятельности генерала и его ближайшего окружения, особенно казначея армии, о связях с разведчиками здесь и вашими хозяевами «оттуда», ну и вообще.
– Я думал, что тебя будут военные секреты интересовать.
– Нет у вас военных секретов. Армия остановлена, Юденич скоро сбежит в Ригу, а затем в Ниццу, где станет мемуары пописывать, да общество памяти истории Белой армии курировать. Где деньги армии?
– А второй вариант?
– Видел комиссара дивизии Борицкого?
– Да.
– Всё ваше офицерье он в расход пустит, а я вмешиваться не стану. Кто мне будет полезен – вытащу, остальных пусть комиссар расстреливает. Так что помрёшь ты от мелкого служащего какой-то польской конторки, который благодаря зигзагу судьбы получил большую власть. Захочет, тебя без суда и следствия как белогвардейскую контру пристрелит, а захочет – помилует.
– Тебя не интересует, как живёт Юля?
– Когда мы виделись с тобой в тот раз, ты не послушал меня. Тогда чуть не погибла твоя семья и семья твоих детей, а маленькая Катина дочка получила тяжёлую душевную травму. Она ещё заикается?
