Страница 5 из 7
Машина остановилась возле подъезда пятиэтажки. Маша припарковалась и вышла, захватив рюкзак. Подошла к старому, давно не ремонтированному подъезду. Кнопки домофона, некогда бывшие черными, давно стерлись, и цифры угадывались с трудом.
Набранный номер отозвался в динамике резким сигналом вызова, сменившимся через какое-то время треском еле слышного голоса:
– Кто там?
– Вова, это Маша. Рогова.
– Четвертый этаж. Дверь открыта, – был ей короткий ответ.
– Да-а, дела – хуже не придумаешь, – Владимир посмотрел на сидящую напротив женщину. – Ребенок, по факту, может быть где угодно. В том плане, если они действительно не врут и Никита находится в Лукоморье. Территория радиусом в пятьсот километров. Но вряд ли они ушли далеко. Скорее всего, сидят где-нибудь на периферии. А значит, надо искать там, где остались какие-то заброшенные здания, поскольку им надо где-то укрыться, как минимум, на эти три дня.
– Где, например?
– С этим сложнее. Спутники над Зоной не работают и Гугл-карты бесполезны. Там сейчас сплошное белое пятно до самого моря. А есть ли где-нибудь бумажные карты, я не знаю. Мне кажется, на них отмечались только относительно крупные населенные пункты. Но к ним лучше близко не подходить. Не знаю, как сейчас, но три года назад говорили, что в городах и поселках были толпы зомби. Вернее, они были везде. Мужики натыкались на них практически в любом месте. Но через полгода эти встречи почти прекратились. Возможно, зомбаки передохли, а может, сидят по городам. Мужики же в обход их железку ведут, поэтому что-то конкретное сказать трудно. Но случаи одиночных столкновений встречаются до сих пор. В общем, укрытие не помешает никому. Вот только… – Владимир на мгновение задумался. – Я не понимаю, как ты собираешься искать?
– Я и сама не понимаю. Думала у тебя спросить. Ты же там был. Есть же какая-то возможность? Я же не могу тупо прочесывать лес в надежде на то, что мне повезет!
– У тебя зеркало есть? – Клинников хлопнул по ручке кресла, в котором сидел.
– С собой? Да.
– Отлично! – парень просиял. – А оно у тебя долго? В смысле, когда ты его купила?
– Недавно.
– Плохо.
– Почему?
– Да как тебе объяснить… – Владимир задумался, собираясь с мыслями. – Говорят, что в Зоне ты можешь задать зеркалу любой вопрос и оно тебе ответит. Как у Пушкина было, в сказке о мертвой царевне. Помнишь? «Свет мой зеркальце, скажи…» Ну, и дальше по тексту. Про это уже давно известно. Еще до того, как я туда пришел, рассказывали, что один проходник вернулся в Поселок благодаря зеркалу. Говорили, что ответ может быть получен от зеркала, только если будешь к нему обращаться стихами, и что зеркало должно быть целым, долго находящимся у тебя, и вопрос задавать лучше поближе к эпицентру. Хотя, даже если соблюдать все эти правила, к сожалению, мало у кого что-то выходит.
– Почему? – Маша достала из верхнего кармана рюкзака маленькое зеркальце и теперь рассматривала его, как будто видела впервые.
– Да кто ж знает! Не работает, и всё. Может, еще секрет есть, который мы не знаем.
– А если спросить?
– У кого?
– У того проходника…
– Да нет его уже. Пропал в тот же день. Пришел, рассказал и как в воду канул. Нигде найти не смогли.
– И можно спрашивать все, что угодно?
– Думаю, да, – Клинников пожал плечами. – Но только обязательно стихами.
– Вот в этом-то и проблема, – Маша нахмурилась. – Никогда не умела стихи писать.
Вова развел руками:
– Ну, здесь я уже ничем тебе помочь не могу. Сочиняй, пока есть время.
– Да нет его у меня!
– Есть. Сейчас одиннадцать. До двух ночи у тебя есть время. Можешь отдохнуть и успеть насочинять кучу стихов.
– Зачем мне ждать до двух часов ночи?
– Сейчас объясню, – Владимир уселся поудобнее в кресле. – Выезжать из города будешь по Ухтинскому шоссе. Держи путь на Студенец и Усть-Вымь. Запомнила?
– Да.
– Примерно через сто пятьдесят километров будет поселок Вожский, а дальше начинается Зона. Ее ты не пропустишь. Весь периметр обнесен колючкой, и постоянно патрули ходят. Росгвардия следит. Так что, с учетом времени на дорогу, возле периметра ты окажешься к четырем утра. Это самое сонное время, и есть шанс, что тебе удастся пробраться в Лукоморье незамеченной.
– Ясно, – Рогова кивнула.
– Хорошо бы тебе еще радиоприемник достать где-нибудь, – Владимир почесал начавшую седеть щетину. – Но у меня такого добра нет.
– А это зачем?
– Показывай все, что насобирала там.
Маша послушно вывалила содержимое рюкзака на старый диван.
Владимир взял в руки горелку.
– А вот это умно. Молодец. С провиантом, правда, прогадала, – он кивнул на пачки сухпайка. – Все это сгниет к следующему утру. Как ты не догадалась? Паша твой чем занимался-то?
– Да. Не подумала.
– Воды бы тебе побольше. Двух литров мало.
– Наберу в дороге. Там же будут речки какие-нибудь?
– Их еще надо найти. И потом, к водоемам лучше не соваться. И вообще избегай любой воды. Речки, озера, даже туман привлекают нечисть. Оставшиеся в лесах зомби, мавки и русалки любят такие места. Можно здорово нарваться. И вот даже не знаю, что может быть более безобидным. Русалки могут утащить в воду, а могут наброситься, как зомбаки. Те тоже без раздумья гнаться начинают за каждым живым. Самые пугливые – это мавки, но их может быть много и тогда они осмелеют и непонятно, что взбредет им в голову.
– Что же делать?
– Оставь одежду. И возьми еще хотя бы литр с собой. Бутылку пустую найду. Потянешь?
– Да, – Маша взяла сверток детской одежды. – Но как обратно без нее?
– Когда найдешь его, надо будет возвращаться ко Второму поселку. Там вам помогут. Даже не сомневайся. Только как тебе объяснить-то… По компасу идти нельзя. Он там бесполезен. Придется без него искать ориентиры, по солнцу и по звездам. Благо в Лукоморье они хорошо видны.
– Пора вспоминать школьный курс астрономии, – Маша горько усмехнулась.
– И ОБЖ еще, – хмыкнул Вова. – Держи, – он протянул девушке пустую бутылку. – В ванной наберешь. Итого три литра. А потом придется надеяться на Финна.
– Это кто? Или… что?
– Аномалия такая безобидная. Попадается периодически мужикам, тем, которые заблудились или еще по каким причинам остались без воды.
– И что он с ними делает?
– Воду дает. А потом исчезает, – Клинников взял листок бумаги, перевернул исписанной стороной вниз. – Сочиняй стих пока что, потом может быть не до этого. А я поищу карту. С ней все же будет полегче идти к Поселку, когда ты найдешь сына.
– Если найду.
– Почему ты сомневаешься, а я – нет?
В ночной тишине спящего города звук отъезжающей от подъезда машины был слышен отчетливо. Перед глазами бывшего земельника стояли последние секунды: притягательные глаза и грустная улыбка Маши, ее благодарственный кивок за помощь. Поворот к двери и движение убранных в хвост длинных русых волос. Отрезвляющий щелчок закрывающегося дверного замка, легкий быстрый звук спускающихся по лестнице шагов – уже растворяющий в прошлом момент, должно быть, их последней встречи. И вот теперь удалившийся звук машины… Точка.
Увидит ли он ее хотя бы еще один раз?
Владимир подъехал на кресле к дивану и, упершись руками, перебросил свое тело на него. Уложил поудобнее ампутированные выше колен ноги.
Он рассказал ей все, что знал, и сделал бы больше, если бы не та история, в одну ночь изменившая всю его дальнейшую жизнь.
В тот раз Женя Дергачев, или просто Дёрн ушел к ней.
Бывший земельник Клин со вздохом откинулся на подушку. Огонь настольной лампы отражался круглыми пятнами на стенах, терялся в углах комнаты, прятался за мебелью. Дергался далеким огоньком в руках бегущего впереди земельника, едва подсвечивая его фигуру, и пропадал из поля зрения, когда Дёрн исчезал за очередным деревом.
Совсем с ума сошел! Вова чертыхнулся про себя. И не догнать. Как бы еще в темноте не влетел куда-нибудь.
Клинников ускорился, стараясь различать высовывающиеся на дорожку корни деревьев и не упускать из вида бегущего далеко впереди Женьку.
Позвать бы, окликнуть. Но проходники говорят, что ночью в лесу лучше не шуметь. Мало ли, еще кто услышит. Вот и приходится бежать, только и стараясь, что догнать.
На уровне глаз вырос очередной сухой сук. Вова успел уйти вниз и вбок, сгибаясь почти вдвое. Шаг сбился, и маячивший впереди свет бензинового фонаря пропал из виду.
Только этого не хватало!
Клин побежал дальше.
Если он свернул куда-то в сторону, найти его будет проблематично. Тут такие дебри, что сам… Мысль осеклась. Нечего поминать к ночи кого не стоит. Особенно в таком месте.
После прихода Зоны лес, оставшийся без людей, окреп, набрался сил и разросся. Когда-то широкая дорога сузилась до пары, а то и одного метра. М-да… Природа не терпит пустоты. Хотя нет, терпит. Иначе положила бы в голову Дёрну чуть больше мозгов.
Да куда же он делся-то? Пропал. А, нет. Вон, впереди. Бежит дальше. Куда же его несет-то?
Впереди наконец-то послышался плеск воды. Дёрн прибавил шагу. Фонарь в его руке болтался из стороны в сторону, отбив всю руку своим металлическим дном. Сиплое дыхание курильщика, не привыкшего к столь длинным и интенсивным передвижениям, со свистом вырывалось из груди. Дорожка начала заворачивать вправо. Женя, не раздумывая, вошел в густую траву, начал продираться сквозь заросли кустарника. Наконец впереди показалась короткая полоска свободного пространства. Ступня, выброшенная вперед для следующего шага, зависла в пустоте. Под каблуком предательски просела земля.
Дёрн ухватился свободной рукой за ближайшую ветку. Отпрянул назад, торопливо осмотрелся и сел. Поставил фонарь на траву и судорожно захлопал по карманам старой джинсовой куртки. Достал нитку бус, торопливо пересчитал количество жемчужин. Все верно: нечетное. Достал из заднего кармана сложенный листок, развернул его и поднес ближе к огню.
Тихий плеск воды принял подарок подводной красавице.
– Русалка, вот тебе подарок, приди! Возьми его и меня награди!
Несколько мгновений Дёрн сидел неподвижно, внимательно всматриваясь в бегущее течение речки.
– Русалка, прелестница, явись мне, услышь мой призыв! Ты приняла подарок, так выполни теперь мою просьбу!
Земельник опустил листок, с которого читал, и вновь уставился на воду. Но долго ждать опять не стал. В свете огня коротко блеснул нож: Дёрн отрезал клочок волос и, осторожно вытянувшись вперед, швырнул его в воду. Торопливо развернул листок:
– Волос мой, уплыви, духа вод притяни!
Клин прислушался: сидящий в десяти метрах от него Женька что-то бубнил. И что-то делал, но за кустами различить толком было нельзя. Надо спешить. Поскольку это тайное мероприятие, обнаруженное им совершенно случайно, нравилось ему всё меньше и меньше. Складывалось ощущение, что парень немного не в себе, раз среди ночи поперся гулять по Лукоморью.
Странно, но боль от пореза совершенно не ощущалась. Дёрн отложил в сторону нож и вытянул над обрывом порезанную руку. Сжал кисть. Сочащаяся из ладони кровь каскадом черных капель упала в воду.
– Русалка, приди! Как я сказал, так оно и будет, – горящие безумным блеском глаза лихорадочно впивались в строчки. – Призываю тебя, дух воды!
Еще пара метров – и он, Клин, окажется перед зеленым барьером, ограждающим поворот тропинки и откос берега. Надо будет очень быстро оказаться по ту сторону и схватить Дёрна, чтобы он, в случае чего, не вздумал прыгнуть в реку.
Вот она! Пришла!
Дергачев подобрался, всматриваясь в почудившееся ему движение среди плотной темноты вод.
Нет, не показалось. Она действительно плывет к нему!
По телу пробежала волнительная дрожь, бешено застучало сердце.
Какая же она красивая!
Дёрн опустился на колени и подвинулся вперед, вытягивая руку к поднимающейся из воды девушке.
Какая же она…
Перед ним вырос тяжелый от воды каскад темных волос, спускающихся волной на спину и плечи. Он увидел большие глаза, миловидные черты лица, пухлые, чуть приоткрытые губы, тонкую шею, плечи, а потом и полные, соблазнительно торчащие груди.
Позади протянувшего руки к обнаженной красавице Дёрна с громким треском ломающихся кустов появился Клин. И закричал, увидев высунувшееся из воды чудовище. Иссохшее синее тело, покрытое темно-зелеными гниющими ранами. Череп с остатками прядей на затылке, изъеденное лицо, на котором, под еще существующими глазами, разрушенные кости челюстей образовывали подобие двух пар клыков, сходящихся наподобие жвал чудовищных инопланетных инсектоидов.
Увидев второго человека, русалка издала яростное шипение. И в этот же момент услышавший шум Дёрн обернулся.
Перед взором Владимира мелькнуло перекошенное сумасшествием бледное лицо и рядом – отвратительная физиономия мертвячки. Тварь, высоко выпрыгнув из воды, вцепилась руками в шею и голову Женьки и сдернула его в реку. Владимир прыгнул вперед, намереваясь схватить парня и оттащить к себе, но тот с силой пнул Клина в живот.
Не ожидавший подобного поворота земельник отшатнулся и упал на спину.
Раздавшийся плеск и утробный, гортанный звук сменила тишина речного движения.
Клин вскочил. Плечо, ударившееся при падении обо что-то твердое, ныло. Земельник, скривившись, подошел к обрыву, посмотрел на продолжающую мирно бежать воду. Как будто минуту назад и не было здесь безумной трагедии. Не было чудовища, живущего вопреки всем законам природы.
В голове спонтанно возникла мысль о том, что природе безразлично происходящее вокруг или внутри нее. Утонул дурак, схваченный нежитью, а река продолжает свой бег, равнодушная к возне живущих на ее берегах. У нее свои задачи, своя цель.
Перед глазами вновь встал образ русалки, и Клин торопливо заозирался по сторонам. Теперь, когда его собственная голова свободна от заложенной в нее цели, окружающий мир тут же перестал быть чем-то вторичным. Страх мгновенно выдвинулся на передний план, охватывая земельника со всех сторон, проникая в разум и выталкивая все мысли, кроме одной: его окружал таинственный, темный лес, в который даже бывалые проходники с оружием остерегались заходить.
Громкий всплеск возле берега заставил парня подпрыгнуть на месте, повернуться к реке и в ужасе попятиться от надвигающейся на него смерти. Он натолкнулся спиной на дерево, и ушибленное плечо дико взвыло, приводя мысли в подобие порядка. Владимир повернулся и бросился бежать. Как можно скорее и дальше от двинувшейся в его сторону стены тумана.
