Видя, что они колеблются, Вечер придвинул к Максу пакет.
– Не хотите сейчас, можете потом. Здесь на четыре дорожки. По одной вам вполне хватит.
– Сколько? – спросил Макс.
– Дарю, – ответил Вечер.
* * *
Во вторник ожидание у моря погоды неожиданно закончилось. На стрелку с югами приехал сам Сафа. Его кортеж, состоящий из пятисотого «мерседеса» и джипа «мицубиси», остановился перед дверями «Парадокса» в шесть вечера. Телохранитель Сафы Майк, огромный негр русского происхождения, выбрался из «мерседеса» и, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, вошел в кафе. Он приблизился к столику, за которым сидел Чепер, положил на стол несколько фотографий Кузнеца, на одной из которых тот был сфотографирован вместе с другими югами, и спросил:
– Ваш питомец?
Отрицать очевидное не было смысла, и Чепер молча кивнул.
– Тогда за вами должок перед братвой с базара, – сказал Майк. – Труп должен был быть один. С вашей стороны тоже ведь один был. А их два. Один лишний. И что теперь делать?
Чепер пожал плечами.
– Пошли, – сказал Майк. – Сафа поговорить хочет.
Чепер поднялся. Вернулся он минут через двадцать и, обведя глазами югов, сообщил всем:
– Базарные требуют выдать им Кузнеца.
– Кузнеца теперь с собаками не отыщешь, – сказал кто-то.
– Тогда труп за труп. Мы должны кого-то выдать взамен, – произнес Чепер, и в зале сразу поднялся невообразимый шум.
Кто-то предлагал тут же идти громить базарных, кто-то – послать Сафу подальше.
Чепер слушал молча. Потом, когда рев немного поутих, он заявил:
– Мы на кукане. Это ультиматум базарных, под которым поставил свою резолюцию Сафа. Он с базарными ждет нас через час за городом, за второй лесополосой. Не забывайте, мы берем у него кокс. Если он перекроет кран, то мы останемся без доходов. Начинать войну бессмысленно. За Сафой не одна сотня бойцов. Нас передавят как курят. Выбирайте: либо мы отдаем кого-то из нас, либо остаемся без кокса и ждем репрессий. – Чепер обвел всех темными глазами, наполненными странным блеском. – Выбирайте, – снова повторил он. – Как скажете, так и будет. Сафу скоро коронуют, – добавил Чепер. – Тогда в городе выше него будет только бог.
– А может, откупиться? – предложил Узбек.
– Базарные не хотят. А может, и сам Сафа… – Чепер не закончил.
Юги долго и тяжело молчали, потом тишину нарушил один из братьев Островерховых:
– У нас нет другого выхода.
Остальные продолжали молчать. «Выходит, все согласны», – понял Вечер.
Чепер подождал еще немного, посмотрел на часы и произнес:
– Через десять минут выдвигаемся.
Когда выходили на улицу, Вечер услышал, как кто-то спросил:
– А как они узнали, что это Кузнец?
– Попросили у ментов оперативную разработку, – ответили ему. – А просьбу эту прислали в пухлом конверте.
Они стояли двумя длинными шеренгами лицом к лесополосе, за которую медленно опускался огромный, наливающийся красным шар солнца. Метрах в десяти от них, ближе к деревьям, расположилось пять машин блатных. В середине – «мерседес» Сафы.
– Выстроились, как перед расстрелом, – обронил Узбек.
И Вечер вдруг подумал, что если сейчас люди Сафы достанут из джипов пару автоматов, то не один из югов не уйдет. За спиной степь.
– Ну, – спросил Сафа, – кого отдашь?
– Я не бог, чтобы чужой жизнью распоряжаться, – ответил Чепер.
– Тогда по жребию, – сказал Сафа и посмотрел на Майка.
Тот достал коробок спичек и спросил:
– Сколько вас?
– Сорок восемь, – ответил Чепер.
Негр долго отсчитывал сорок восемь спичек, потом надломил одну и сунул в общую кучу. Он перемешал ее, затем подровнял на капоте, зажал в толстой лапе, похожей на здоровый кусок глины, и протянул вперед:
– Прошу. Кто короткую спичку вытянет, тому и отдуваться.
– Что, сам тоже потянешь? – обратился Сафа к Чеперу.
– А ты как думал?! – не очень вежливо ответил тот и обернулся к строю: – Вечер, выйди. Кто не хочет участвовать, тоже.
Никто не шелохнулся. Все понимали, что тот, кто выйдет сейчас из строя, автоматически перестанет быть югом.
– Вечер, ты что, оглох?! – опять произнес Чепер. – Тебе сказали выйти.
– С какой стати? – заявил Вечер.
Чепер больше не настаивал. Он первым подошел к Майку и вытянул спичку, которая оказалась длинной. Он показал ее негру, отшвырнул в сторону и вернулся в строй. За Чепером потянулись остальные.
Вечер подошел, когда в ладони Майка оставалась половина спичек. Негр снисходительно улыбался, наверное, чувствуя себя кем-то вроде бога, который держит в руках чужую жизнь и смерть.
«Интересно, как бы ты улыбался, жирный, будь на моем месте», – подумал Вечер и потянул спичку из заметно отощавшей стопки. Спичка оказалась длинной. Вечер бросил взгляд на негра, который явно наслаждался каждым таким моментом.
– Смотри, чтобы не разорвало от удовольствия, – не удержался Вечер и, повернувшись лицом к своим, с облегчением перевел дух.
Короткую спичку вытянул Док. Он сначала медлил, но потом, когда стопка в руках Майка стала стремительно таять, а короткой спички никто так и не вытянул, вдруг заторопился. Он опередил Грегора, который не спеша, словно шел к стойке бара за кружкой пива, направлялся в сторону Майка, и, встав перед негром, потянул за хвост свою судьбу. У Дока были светлые волосы, опускающиеся ниже скул, и серые, широко расставленные глаза. Он замер, внезапно ссутулившись, потом резко обернулся к югам и уставился на них, словно прося о помощи. В это время огромная лапа Майка разжалась, и спички из нее посыпались в траву – еще целых пятнадцать шансов на жизнь. Потом негр схватил Дока за рукав и потянул к себе. Док попятился, продолжая смотреть на югов.
– Эй ты, лиловый, – крикнул кто-то, – оставь его!
Юги подались вперед, к негру, но в это время из джипов вылезли люди с автоматами и наставили их на югов.
– Эй! Кажется, мы договорились, – крикнул Сафа.
Юги замерли. Потом к Доку подскочили четверо блатных из базарных и поволокли его в посадку.
– Запомните их рожи, – сказал кто-то за спиной Вечера.
– Будь спок. Как сфотографировали, – ответили ему.
Док было уперся, потом, бросив последний взгляд на своих, неожиданно смирился и пошел. И этот момент больше всего прошиб Вечера.
– Сучья смерть! – проговорил Миха. – Даже сопротивляться нельзя. Зарежут сейчас как барана.
– И кто зарежет! – добавил Узбек.
Дока далеко не повели, кончили сразу у кустов, перерезав горло. А потом отпустили, он упал лицом в траву, и тишина сразу стала натянутой, как гитарная струна.
Похоже, даже Сафа понял, что переборщил. Он как-то суетливо махнул своим людям рукой и полез в машину.
– Воспитывает нас, гад, показуху устроил, педагог! – обронил Шеф.
Потом все поехали в «Парадокс». Вечер попросил Узбека остановиться недалеко от центра и вышел. В «Парадокс» он идти не хотел.
– И правильно, – одобрил Узбек. – Юги сейчас нажрутся до чертей, а тебе это ни к чему. Подходи завтра в чайхану, будем тренироваться. И привыкай к тому, что сегодня видел, потому что еще не раз придется столкнуться.
Вечер кивнул и пошел по улице к центру. Квартал сменялся кварталом, а на душе по-прежнему было мерзко. Он подошел к центру, когда спустившиеся сумерки уже вовсю заливали город грязно-серой патокой. Несмотря на вечер, стояла духота. Двери встречных кафе были нараспашку, а на их открытых верандах негде яблоку было упасть.
* * *
Возле кафе «Лира» Вечера окликнули. Он повернул голову и увидел Колю, который смотрел на него из своих «жигулей», припаркованных почти вплотную к веранде кафе. Коля был в белом костюме, из распахнутого окна его машины неслись слова модной в этом сезоне песенки «Это лето пистолетов». В ней рассказывалось о том, как молодой гангстер ходил на свидание с пистолетом, который вечно ему мешал, и он боялся, что девчонка его обнаружит. Но без пистолета ему тоже было нельзя. В один вечер она ему сказала, что он может его не скрывать. Ей даже нравится. На следующий вечер он пришел уже с двумя стволами.
– Садись! – сказал Коля, и Вечер забрался в «жигули».
– Ты чего здесь? – спросил он.
– Гуляю, – ответил Коля.
– Гуляешь? – Вечер удивленно покосился на него.
– Ну да.
– Так, может, в кафе зайдем?
– Да там публика вся на пуантах. А я парень простой.
– А костюмчик-то на тебе из дорогого магазина.
– Две получки вбухал, – сказал Коля.
– Ты жену-то не убил? – спросил Вечер.
Коля махнул рукой:
– Повезло ей, что ты мне тогда подвернулся. Больше не пытался.
– За что ты ее?
Коля махнул рукой:
– Да мне вечно с бабами не везет.
– Мне тоже, – сказал Вечер.
Коля посмотрел на него и зашелся в смехе, потом, отдышавшись, заявил:
– Ну, брат, развеселил ты меня. У тебя много их, что ли, было?
– Да не было еще. Просто есть тут одна. Такие глазища… Но как ее ни встречу, у меня всегда морда разбита.
– А ты говоришь – не везет.
– А какое же здесь везение? – удивился Вечер.
– Везение здесь в том, что у тебя есть такая, стоящая.
– Она не моя.
– Да неважно, – сказал Коля. – Важно, что она просто есть. У меня вот никого теперь нет. Кстати, у тебя же сегодня морда вроде цела.
– Ну?.. – Вечер непонимающе взглянул на Колю.
– Так поехали, подвезу. Где она живет?
– На Народной.
– Не так далеко, – произнес Коля. – Едем?
– Едем! – после некоторого колебания согласился Вечер.
И Коля тронул машину.
– Цветов надо купить, – сказал он, проезжая мимо цветочного базара.
– Купить-то недолго, – обронил Вечер. – А вот дарить-то их как?
– Не дарил еще?
– Нет.
