Рускова Игорина "Группа продленного дня"

Олег не двигался. Женя, которую он по-прежнему прижимал к себе, тоже.

Даша опустила глаза, затем подняла их, выразительно прищурилась и сделала шаг вперед.

– Ну… В таком случае, – мягким сексуальным голосом произнесла она и сделала еще шаг. – Я тебя поздравляю.

Следующий шаг – теперь она стояла практически вплотную к Олегу.

– И желаю, – она запрокинула голову и посмотрела ему в глаза. – Никогда не пожалеть о своем решении измениться.

Даша сказала это, приподнялась на носочки, плавно закинула руки на шею Олега и поцеловала его взасос. Он ее не оттолкнул. Женя, которая все это время стояла сбоку от него, даже не пошевелилась. В этот момент ни один человек не произнес ни слова.

Через несколько секунд – впрочем, присутствующим показалось, что поцелуй длился вечность, Даша убрала руки с шеи Олега и опустилась на пятки. Потом она повернулась к нему спиной и, словно в эту минуту была на подиуме – с отстраненным выражением лица, уверенно двигаясь, смотря вперед, не обращая внимания на взгляды, направленные на нее – прошла сквозь толпу растерянных гостей и скрылась из виду.

– Во-ро-нец, – громко и по слогам, как если бы учительница обращалась к нарушающему порядок на уроке двоечнику, произнесла Пати, поморщилась и продолжила говорить с надменностью в голосе. – Если у тебя есть еще подобные заявления, сделай одолжение – согласуй их со мной как с организатором этой фиесты.

Она задержала на Олеге взгляд, а потом круто развернулась на каблуках и двинулась вслед за Дашей.

Аня хотела последовать ее примеру и уже оторвала правую туфлю от пола, как ощутила на своем плече крепкие пальцы.

– Не надо быть такой же придурочной, как твои подруги, – спокойно сказал стоящий рядом Глеб.

Аня замерла на месте. Она понимала: еще одного скандала вечеринка не выдержит, поэтому промолчала и спрятала свое желание объяснить мужу, кто здесь по-настоящему придурочный, в отрешенной улыбке.

Глава 6

Пати Кортес стояла у входа в лофт, наблюдая за праздником через панорамные окна, и злилась на Олега.

Злилась как женщина. Потому что он обидел ее подругу, более того, в такой день, да еще и при всех: Даша плакала в туалете, даже собиралась уехать домой, и уговорить ее остаться стоило больших усилий. Потому что сегодняшняя вечеринка была ее личным, особенным подарком имениннице: та в последнее время часто грустила, и Пати хотела поднять ей настроение, а самым верным средством от тоски считала праздники.

Злилась как организатор. Потому что из-за его выходки скомкалась атмосфера вечера: гости не знали, как вести себя, и несмотря на то, что старались веселиться, делали это неуклюже. Потому что пришлось корректировать тайминг: видеопоздравления от друзей, танец девушки в бокале, вынос торта – все планы сдвинулись где-то на час.

А еще злилась, потому что планировала впечатлить всех грандиозным днем рождения, а сейчас, хотя и понимала, что не могла предвидеть подобную ситуацию, чувствовала себя так, будто не справилась с этой задачей.

Пати много времени потратила на подготовку праздника и рассчитывала, что потенциальные заказчики, которых, к слову, сегодня было довольно много, оценят результаты ее работы и обратятся к ней, если им понадобится организовать мероприятие: в Москве конкуренция в ивент-сфере огромная, а слухи о таких вечеринках, как эта, расходятся быстро – подобная реклама ее агентству Paty’s parties точно бы не помешала.

Она открыла его полгода назад, после того как провела девичник для Дашиной знакомой блогерки. Та разругалась с организаторами прямо накануне праздника и срочно искала новых. Даша рассказала об этом Пати, которая только уволилась из ивент-агентства, и предложила организовать мероприятие. Та сначала испугалась, а потом решила рискнуть. Даша познакомила девушек и сделала все, чтобы именно Пати забрала этот проект. Вечеринка вышла эффектной, гости и невеста были в восторге, и последняя сказала, что у Пати есть талант – «красиво праздновать эту жизнь и помогать другим делать то же самое», а еще добавила, что на этом сегодня можно зарабатывать неплохие деньги.

Деньги, особенно неплохие, Пати Кортес любила очень, а праздники – еще больше, поэтому задумалась о собственном агентстве. Правда, у нее не было нужной суммы на его открытие, и она решилась попросить в долг у Глеба. Через Аню, разумеется. Они тогда только собирались пожениться и искали агентство, и Пати предложила им полностью взять на себя организацию. Пообещала Глебу, что сэкономит его деньги, а Ане – что устроит сказочную – именно такую хотела та – свадьбу. Они согласились, и Пати за довольно короткое время придумала концепцию, составила смету, нашла подрядчиков.

Свадьба получилась красивой, атмосферной, теплой. Правда, Пати не заработала на ней ничего – именно за счет этого праздник и вышел не таким дорогим, как если бы его проводило агентство, но у нее была другая цель: показать, на что она способна – на конкретном примере, а потом занять у Глеба пару миллионов рублей.

План сработал, и уже через два месяца Пати устроила вечеринку по случаю открытия Paty’s parties, а сейчас делала все, чтобы к ней обращалось как можно больше людей. Ей нужна была репутация надежного организатора, поэтому она рассматривала сегодняшнюю вечеринку не только как подарок подруге, но и как рекламу своих услуг. И надо же было Олегу все испортить!

Внимательный взгляд в окно: Даша, красивая, счастливая, танцует с Аней, смеется, пьет просекко и не обращает внимания на бывшего парня, который танцует рядом и постоянно обнимает и целует стесняющуюся Женю. Пати цокнула и закатила глаза (ну что за показуха!), но когда снова посмотрела на подругу, удовлетворенно усмехнулась: они договорились, что не позволят Олегу испортить праздник, и Даша эффектно справлялась с этой задачей.

Вообще, их совместные авантюры всегда оказывались зрелищными – одна сегодняшняя история с джинсами чего стоила. Пати могла вытворять подобное только с Дашей: несмотря на то, что ее уже давно перестало волновать мнение окружающих, готовность подруги поддерживать любые безумные затеи (и, конечно, принимать в них участие) вдохновляла. Даша вообще вдохновляла Пати – на эмоции и чувства, как дети вдохновляют взрослых стать похожими на них – непосредственными, открытыми миру.

Пати очень не хватало этого. Она со школы привыкла быть сдержанной в проявлении своих сентиментальных реакций и вот уже много лет прятала их за показательно-циничным отношением к жизни, нарочитой сексуальностью и испанским матом – даже наедине с собой не выходила из этого образа. Впрочем, иногда все же позволяла себе, как она выражалась, расслабить мышцы души. Подобное с ней случалось только рядом с Дашей. (И только когда они оставались вдвоем.) Для всех остальных Пати Кортес была самоуверенной и высокомерной женщиной, которую невозможно растрогать, расстроить или смутить.

Вот именно в этом, своем привычном, образе она и решила проблемы, которые создал Олег, оставила помощницу следить за состоянием вечеринки и вышла на улицу.

Сейчас Пати просматривала новый тайминг и хвалила себя за привычку заранее предусматривать время для непредвиденных ситуаций: именно благодаря ей получилось догнать упущенный час без вреда для праздника.

Она достала из сумки пачку тонких сигарет со вкусом шоколада и не торопясь закурила, с наслаждением затягиваясь и медленно выпуская дым. Любимые минуты – наедине с собой.

Всякий раз, когда Пати брала в руки сигарету, для нее начинался персональный ритуал: пара минут, которые принадлежат только ей. Она никогда не курила на ходу или между делом, старалась ни с кем не разговаривать в эти моменты и не листать социальные сети – ей было важно посвятить процессу каждую секунду из этих минут. Так она расслаблялась. Так баловала себя.

Резкий звонок телефона застал ее за пятой затяжкой. Пати, увидев вызов от незнакомого ника в телеграме, сжала челюсти: кто посмел нарушить ее любимый ритуал? Она помедлила, сомневаясь, надо ли отвечать, но, допустив, что звонить могут по работе, решительно провела большим пальцем по экрану.

– Ты пропала на неделю, – с претензией раздалось из трубки.

– Остия, – со вздохом – потому что узнала голос одного из своих бывших любовников – сказала она.

– Детка, я скучаю. Давай увидимся, – настойчиво произнес тот.

– Хватит мне названивать, да еще с чужих аккаунтов! Я тебе сто раз сказала: у меня нет времени! – довольно сильно повысила тон она и продолжила говорить громче. – Это так сложно понять?!

– Я хочу тебя видеть, – настойчивая интонация сменилась на обиженную.

– А я не хочу! И вообще, если ты будешь меня доставать, я тебя заблокирую, – разозлилась Пати еще больше и с силой нажала на круглую красную кнопку.

Через несколько секунд телефон зазвонил снова.

– Не бросай трубку! Давай поговорим!

– Отстань!

Она снова нажала на круглую красную кнопку, потом – на кнопку «заблокировать», быстро нашла чат с бывшим любовником, повторила действие «заблокировать», удалила диалог, раздраженно выдохнула и глубоко затянулась.

Ее довольно резкая реакция на этот звонок могла бы кому-то показаться излишней, но она совершенно точно не удивила бы того, кто знал об одном нюансе.

Дело в том, что Пати Кортес была из тех женщин, которые рассматривают мужчин исключительно как средство развлечения в постели: без обязательств, лишнего общения и эмоциональной связи – только секс. Она называла их «фойамигос»[13 - Follaamigo (исп. мат.) – «друг для секса», человек, с которым связывают исключительно сексуальные отношения. Пати в данном контексте употребляет в значении русского «ебарь».] – и никак иначе, и относилась как к живым игрушкам, способным удовлетворить ее извращенные желания. Пати категорически не хотела серьезных отношений и болезненно дорожила своей свободой, но главное, не позволяла ни одному любовнику переходить в разряд постоянных – меняла их с регулярной частотой (примерно пару раз за неделю).

Если предположить, что у каждого человека есть флагманский принцип, флагманский принцип Пати Кортес звучал так: «Никаких отношений с мужчинами, кроме сексуальных». Ей было плевать на их чувства. Она позволяла себе что хотела: пропадать без объяснений, не брать трубку, не отвечать на сообщения, грубить. Пати не боялась остаться одна – как бы она себя ни вела, вокруг нее всегда были мужчины.

Скорее всего, так происходило из-за мощной энергетики, распространяющейся вокруг этой брюнетки в радиусе километра: неважно, что на ней было надето – коктейльное платье или джинсы, водолазка или топ с глубоким вырезом, юбка в пол или ультракороткие шорты, накрашена она была или нет, уставшая или бодрая – от нее всегда стойко пахло сексом, и парни каким-то удивительным образом моментально ощущали этот запах. Кроме того, их, вероятно, привлекала высокая концентрация порочности в ее крови – явная, заметная, безошибочно различимая. Надо полагать, это было еще одной причиной, из-за которой мужское внимание вращалось вокруг Пати, как Земля вращается вокруг Солнца – непрерывно.

Она к этому не только привыкла, но уже успела устать от назойливых поклонников, тем более что некоторые из них вели себя не совсем адекватно: останавливали ее на улицах, передавали записки через официантов в ресторанах, хватали за руки в клубах, а один отчаянный даже перегородил ее машине движение своей, создав пробку на Гоголевском бульваре на целых двадцать минут, и не уехал, пока Пати не оставила ему свой номер телефона – ника в телеграме ему было недостаточно (ох и достал ее этот тип – даже в приложении банка писал, когда она заблокировала его во всех мессенджерах).

Если мужчинам удавалось переспать с ней, их интерес увеличивался в несколько раз. Пати была опытной любовницей и практически не имела табу: секс в публичных местах, с элементами BDSM или с несколькими партнерами одновременно – она любила разные практики и без стеснения получала от каждой удовольствие.

Во всем этом было только одно «но»: Пати предпочитала ONS[14 - One night stand (англ.) – случайный секс, разовый сексуальный контакт двух только что познакомившихся или малознакомых людей без намерения общаться, повторять встречу или заводить отношения.] и старалась не встречаться с одним и тем же парнем два раза. Нет, даже не так. Она была зависима от ONS и крайне редко встречалась с одним и тем же парнем два раза.

Такой формат взаимодействия с мужчинами Пати выбрала для себя после того, как рассталась с любимым человеком. (Точнее, после того, как он ее бросил.) Ей понадобилось довольно много сил и времени, чтобы восстановиться, и она решила больше не влюбляться, а иметь несколько постоянных половых партнеров, контактировать с которыми планировала исключительно на определенных условиях – ее условиях.

Сначала про это, конечно, узнали Даша и Аня.

– Просто секс. Никакого общения, прогулок, лишних вопросов, вечеров за просмотрами фильмов и прочей романтической мьерды[15 - Mierda (исп. мат.) – дерьмо, хрень, чушь.]. Мне нужен от них только секс. Я придумала правила, – серьезно сказала подругам Пати и начала по очереди загибать пальцы. – Не писать и не звонить друг другу, не лезть в личное, не претендовать на свободу и – главное! – не проводить время вне постели.

– Интересно, хотя бы один согласится на такое? – задумчиво произнесла тогда Аня.

Через месяц она получила ответ на свой вопрос: на «такое» были согласны девять мужчин из десяти.

Впрочем, вскоре выяснилось, что только на словах. Любовники Пати (на тот момент она пыталась построить отношения без отношений с тремя придирчиво отобранными для эксперимента кандидатами) так или иначе хотели сблизиться с ней: писали и звонили, спрашивали о личном, приглашали ужинать и ездить на выходные загород – «только секса» им было недостаточно. Первое время Пати уступала и нарушала придуманные ею же самой правила, но потом обнаружила, что с каждым новым эпизодом привязывается к партнерам: появляются общие воспоминания, совместные фотографии, планы на будущее и чувства – словом, все то, от чего она изначально планировала себя оградить.

Тогда Пати заменила «бракованных» кандидатов новыми, но и с ними не получалось «только секса». Она попробовала еще несколько раз – все попытки проваливались.

В какой-то момент ей пришлось признать: регулярный «просто секс» с одним и тем же человеком неизбежно ведет к отношениям. Серьезным или не очень, простым или сложным, романтичным или прагматичным – неважно: как ни крути, регулярный секс с одним и тем же человеком рано или поздно превращается в отношения. (А так и до «влюбиться» недалеко.)

Это открытие не то чтобы оказалось сенсационным, но задуматься заставило. Пати стала искать выход и очень скоро нашла сразу два: нерегулярный секс с одним и тем же человеком или регулярный секс с разными людьми. (Надо ли уточнять, какой из вариантов она выбрала?)

Первый ее ONS был каноническим: знакомство в клубе – ночь в отеле – такси до дома. Ни откровенных разговоров, ни номеров телефонов, ни, кажется, даже имен. Просто секс.

Ей понравилось. Она практиковала ONS все чаще и каждый раз получала удовлетворительный результат: секс без намека на отношения.

Довольная тем, что научилась, наконец, по-настоящему разделять эти два явления, Пати пошла дальше: зарегистрировалась в тематическом дейтинге и начала ходить на секс-вечеринки. Спустя уже несколько месяцев она переспала с таким количеством мужчин и приобрела столько полового опыта, что могла бы, не напрягаясь, написать нон-фикшн на тему «Секс без обязательств: правила, ошибки, лайфхаки». (Вероятнее всего, книга стала бы бестселлером и разлетелась на цитаты.)

За это время Пати разобралась не только с практической, но и с теоретической стороной вопроса. Она понимала аббревиатуры, которыми обозначают форматы современных отношений – FWB[16 - Friends with benefits (англ.) – друзья с привилегиями. Выражение широко распространено в США. Часто используется при заполнении анкет на сайтах знакомств и подразумевает под собой, что человек ищет друга, с которым не прочь иметь интимные отношения, но при этом такие отношения не должны перерастать в любовь и иметь каких-либо обязательств.], ONS, LTR[17 - Long term relationship (англ.) – продолжительные отношения. Человеку, установившему такой статус в своем профиле на сайте знакомств, не интересны встречи на одну ночь и мимолетные романы. По сути, аббревиатура LTR означает, что пользователь ищет стандартные отношения, заинтересован в совместном проживании, планирует вступить в брак и завести детей.], SW[18 - Sexwife (англ.) – формат отношений, при котором женщина может вступать в интимную связь с кем угодно, а мужчина знает об этом и при желании может на это смотреть. При этом самому ему изменять запрещается.], знала, чем DDLG[19 - Daddy dom/little girl (англ.) – разновидность БДСМ-отношений, в которых есть доминирующая фигура (Daddy, Mommy – папочки, мамочки) и сабмиссивная (little girl, little boy – маленькие девочки, маленькие мальчики). Задача первых – опекать и воспитывать, а вторых – следовать правилам, доверять и подвергаться наказаниям.] отличается от «классического» BDSM[20 - Bondage, Discipline/Domination, Sadism/Masochism (англ.) – психосексуальная субкультура, основанная на эротическом обмене властью и иных формах сексуальных отношений, затрагивающих ролевые игры в господство и подчинение.], а иррумация[21 - Иррумация – одна из разновидностей орального секса, которая заключается в выполнении активных толчковых движений половым членом в горло/глотку партнера.] – от глубокого горлового минета, и не путала значения таких слов, как «кинк» и «фетиш». Короче говоря, в двадцать семь лет Пати Кортес получила второе высшее образование – сексуальное.

Через полгода случайные половые связи стали для нее образом жизни, который полностью устраивал. Она больше не боялась влюбиться: каждый ONS-акт накидывал на ее сердце тонкую, но очень прочную сетку безразличия, защищая от возможных чувств, поэтому стала позволять себе не только встречаться с одним и тем же мужчиной дважды, но и даже проводить с партнерами время вне постели. Тем не менее Пати по-прежнему избегала отношений и резко прекращала общение с каждым, кто хотя бы намекал на сближение, а того, кто настаивал на объяснениях или выражал недовольство ее поведением, блокировала в мессенджерах.

Со звонившем ей только что парнем она недавно познакомилась в баре, в тот же вечер переспала, а на следующий день поужинала и снова переспала. С тех пор он регулярно надоедал сообщениями, войсами и звонками, от которых она отмахивалась, а вот теперь набрал с другого аккаунта и нагло потребовал встречи, да еще и помешал спокойно покурить. Именно поэтому она отправила назойливого и непонятливого мужчину в бан – как и многих других, назойливых и непонятливых.

Пати выкинула недокуренную сигарету и сразу же достала из пачки новую: из-за дурацкого звонка она так и не смогла в полной мере насладиться своим ритуалом и сейчас планировала его повторить. В тишине. Без мужчин.

Она закурила, прикрыла глаза, с удовольствием затянулась и медленно выпустила дым: начинались ее любимые минуты.

– Пати! – громкий голос застал врасплох, и она от неожиданности чуть не уронила сигарету, но в последний момент удержала ее. – Какая встреча.

К ней неторопливым шагом шел высокий голубоглазый мужчина со светло-русыми волосами с легкой проседью. Он был похож на какого-нибудь знаменитого актера на красной ковровой дорожке: вел себя спокойно и в меру приветливо и явно наслаждался происходящим. Уверенная походка, уверенный взгляд – от него волнами исходила уверенность. Видимые морщины вокруг глаз добавляли его лицу с короткой светло-коричневой щетиной особенной брутальности. Серая рубашка из ламе[22 - Ламе – (от франц. «ламе», что буквально переводится как «металлическая пластина») – переливчатая ткань, похожая на шелк, с металлизированной нитью.] расстегнута на две верхние пуговицы и заправлена в черные брюки с широким ремнем. Поверх нее надет однобортный черный пиджак. На ногах – черные кожаные узконосые туфли. В руках мужчина держал букет белых роз.

– Ходэр, как же ты хорош, – почти беззвучно прошептала Пати и заговорила громче. – Привет. Не знала, что приедешь. Даша сказала, тебя не будет.

Она произнесла это слегка запинаясь, извиняющимся, несвойственным ей тоном – обычно Пати Кортес разговаривала с мужчинами иначе, перевела взгляд на сигарету и стала слишком внимательно разглядывать ее, словно хотела найти на ней подсказку, что делать дальше.

– А если бы знала? – усмехнулся он и остановился в метре от нее.

– Это ничего бы не изменило. Я все равно была бы здесь, – тихо ответила Пати, продолжая смотреть на дымящуюся сигарету. – Просто не ожидала тебя сегодня увидеть.

– Я тоже не ожидал, что когда-нибудь еще увижу тебя. И уж тем более не ожидал, что ты станешь дружить с Дашей.

Он говорил в расслабленной манере и вполне дружелюбно, а еще без стеснения разглядывая Пати, будто она была вещью в магазине, которую услужливые продавцы предлагают рассмотреть со всех сторон, чтобы убедиться в отсутствии дефектов перед покупкой.

– Миш, я… – она несмело подняла на него глаза и залепетала. – Я уже тебе говорила. Это вышло случайно. Случайно совершенно. Понимаешь, когда Даша пришла в ресторан…

– Это я уже слышал, – резко перебил он ее. – И про случайное знакомство. И про случайную дружбу.

– Ты мне не веришь, – скорее сказала, чем спросила она.

Он пожал плечами и спокойно произнес: «Не знаю. Все это выглядит как минимум странно. Как максимум – подстроено».

Пати молчала и, не отрываясь, как загипнотизированная, смотрела на него. Какой красивый. Какой властный. Ее особенный мужчина. Ее бывший особенный мужчина.

– Клянусь, – неожиданно охрипшим голосом начала она, несколько раз кашлянула и продолжила взволнованно. – Просто случайность. Я никогда не стала бы вредить тебе.

Он на секунду прищурился и спросил: «Алене ты тоже случайно тогда позвонила?»

Пати прерывисто дышала. Она понимала: ситуация, со стороны, кажется очевидной, все выглядит однозначно – понятно, почему Миша так себя ведет.

– Я не хочу ни в чем разбираться, – довольно строго сказал он, и она на несколько секунд задержала дыхание, – и вредить тебе тоже не хочу, но не дай бог…

Он многозначительно замолчал, а потом посмотрел на нее так пристально, что у нее закружилась голова.

– Я поняла, – еле слышно выдохнула она, поднесла к губам сигарету и заметила, что ее рука дрожит.

– Тебе не идет, – небрежно произнес он, сделал шаг, легко вытащил сигарету из ее пальцев и, прежде чем выбросить, глубоко затянулся. – Я всегда это говорил.

Будь на его месте любой другой мужчина, Пати тут же возмутилась бы и ответила, что ее привычки – не его дело, но с Мишей спорить не стала. Не потому, что не хотела ссоры – она просто не представляла, как ему вообще можно перечить. Он всегда знал, как будет лучше для нее, а она не раз убеждалась в правильности его решений. Впрочем, однажды он все-таки ошибся: когда бросил ее, полностью зависимую от любви к нему девочку, и оставил умирать в одиночестве.

С тех пор Пати сильно изменилась. Да, она растерялась, когда увидела Мишу: это была их первая встреча после расставания, но в момент, когда он забрал у нее сигарету, разозлилась. Что он себе позволяет? Почему ведет себя так нагло, да еще после всего, что сделал с ней? А она? Почему стоит перед ним и неловко оправдывается, словно провинившаяся первоклассница в кабинете у директора?

– Я не твоя собственность, и, пожалуйста, никогда больше так не делай, – нарочито вежливо и в меру жестко, четко выговаривая слова, произнесла она, скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на него.

Его смех. Без намека на насмешку, скорее, заинтересованно-доброжелательный: так обычно смеются над к месту произнесенными шутками, давая собеседнику понять, что он и его манера общения приятны.

– Малышка Пати больше не моя собственность, – закончив смеяться, но по-прежнему улыбаясь, с интонацией, колеблющейся между вопросительной и утвердительной, сказал он и вдруг стал серьезным. – А давай мы это проверим? Останешься со мной сегодня и в подробностях расскажешь о своей независимости и самостоятельности. Слышал, у тебя появился бизнес.

Последнее предложение он произнес с участием, похожим на интерес родителя к первым успехам ребенка.

Пати в ту же секунду показалась себе маленькой девочкой, а в следующую почувствовала, как внутри поднимается давно забытое ощущение. Нет, только не это! Острое, неконтролируемое и такое сладкое желание подчиняться, которое возникало всякий раз, когда он говорил с ней подобным тоном – не просто подчиняться, а полностью лишить себя воли – растеклось внизу живота горячей жидкостью. Пати знала: любая попытка подавить его только усилит возбуждение – именно поэтому в моменты подобных приступов отдавалась ему полностью, но сейчас ей не оставалось ничего, как глубоко дышать. Это не помогало: когда она делала вдох, частые удары сердца сталкивались с воздухом и глухим шумом отзывались во всем теле, когда делала выдох – желание просачивалось на ее черные кружевные стринги, и их полупрозрачная ткань с каждой секундой становилась мокрее.

– Я здесь на пару часов. Потом ты уедешь со мной, – сказал он тоном, не терпящим возражений – так, как говорил с ней всегда.

Пати опустила руки, отвела взгляд и задышала еще медленнее, пытаясь рассеять мыслями густой опьяняющий туман в голове.

Миша слишком хорошо ее знает. Знает, что и как говорить, чтобы она не могла сопротивляться. На самом деле ему даже не нужно было подбирать какие-то особенные выражения или что-то специально придумывать – манера поведения, которая так возбуждала Пати Кортес, была его естественной.

– Я не могу. Что мне сказать Даше? – прошептала она и посмотрела на него темно-карими глазами, в которых читался страх: Пати ощутила его в тот момент, когда произнесла последнюю фразу. Произнесла – и испугалась своих слов. Да как это вообще вырвалось у нее? Она не собирается даже обсуждать такое! Надо срочно исправить ситуацию. – То есть я не могу, потому что не хочу! Мы расстались вообще-то!

Несмелый шепот сменился раздраженной интонацией. Взгляд снова наполнился уверенностью. Темно-карие глаза потемнели и теперь казались черными.

– Не могу, потому что не хочу, – с иронией процитировал он ее и снисходительно добавил. – Когда ты возбуждена, перестаешь соображать. Я тебя уговаривать должен? Забыла правила?

Эти вопросы были заданы довольно жестко, но вместе с тем весьма спокойно. Они напомнили Пати пощечины. Те самые… Самые восхитительные пощечины, которые она когда-либо получала.