— Сейчас поедим и пойдем на площадь к церкви. Служба начинается в полдень и длится два часа, — без всякого приветствия сказал он с порога, затем сел за стол и накинулся на еду. — Чего стоишь? Ждать не буду.
— Х-хорошо. — Отойдя от его внезапного появления, я присела за стол. — А где ты был?
— Не твое дело, — бросил он с набитым ртом. Я же обратила внимание, что на его рубахе виднелись несколько пятен красного цвета. Они были достаточно мелкие, словно брызги, но сильно выделялись на светлой ткани.
Тревога, которая не отпускала все утро, снова начала нарастать.
— А мы успеем зайти к лекарю? Он сказал…
— Нога болит? — прервал он меня.
— Не-е-е-ет, — растерялась я.
— Ну и прекрасно. У нас на это сейчас нет времени. — Гном вытер губы тыльной стороной ладони и осушил сразу половину бокала. — Доедай и одевайся. У тебя пять минут.
Тродин встал, на ходу опустошая бокал, и вышел из комнаты.
«Нога-то не болит, а вот все тело ломит», — ответила я про себя, глядя на закрытую дверь. Я также чувствовала слабость и дрожь в руках. Все это мне не нравилось, со мной было что-то не так и я понимала, что мне нужно к лекарю. Однако опасаясь отказа Тродина и его реакции, я не смогла сказать ему этого.
«Ты просто голодная», — успокаивала я себя, но, посмотрев на тарелку, только вздохнула. Аппетита не было. Я быстро выпила воду и вышла из комнаты.
На улице нас ждал Ситрик. Он почтенно склонил голову при виде Тродина.
— Поторопимся, — бросил последний и пошел вверх по улице.
Ситрик поравнялся с Тродином, и они завели беседу о каких-то поставках. Я же предпочла идти чуть позади.
Сначала мы прошли в сторону торговой площади, но на втором перекрестке мы свернули и зашагали по уложенной серой брусчаткой широкой аллее. По бокам были посажены невысокие деревья, за которыми можно было разглядеть двухэтажные здания, выполненные в едином стиле. В большинстве своем в них располагались магазины, витрины которых были богато и со вкусом оформлены. Между домами можно было разглядеть небольшие переулки, через которые люди вливались в общий поток. Тем не менее несмотря на большое количество людей, здесь было спокойно. Улица упиралась в площадь, на которой стояла небольшая церковь.
Здание возвышалось над всеми окружающими его строениями, а обращенные к площади двери словно приглашали войти внутрь и присоединиться к службе. Острый шпиль с колокольней напоминали копье, прорезающее пространство и устремленное к небесам. Этот эффект усиливался за счет белых ребер, расположенных по всему фасаду здания. Так резко выбиваясь из общего стиля домов Тривальна, церковь полностью поглощала внимание, приковывала к себе взгляды. Неудивительно, что на площади образовалась толпа.
— Черт! — выругался Тродин и прибавил шагу.
Здесь было много людей, они сбивались небольшими компаниями, что-то обсуждали. Дамы прикрывались от солнца зонтиками и следили за бегающими тут и там детьми. Все они были одеты в выходные платья и шли от дверей церкви. Похоже, служба закончилась раньше, чем мы предполагали.
— Ситрик.
Тродину даже не нужно было ничего говорить, его товарищ уже прошмыгнул в толпу и быстро затерялся среди людей.
Примерно через десять минут он вернулся, порядком запыхавшись, но быстро доложил:
— Он здесь. Точнее был, — быстро поправил сам себя гном. — Несколько попрошаек видели, как он ушел около пяти минут назад.
— Ушел? Но тут же еще полно народа!
— Здесь не принято долго ошиваться. Те, кто получил милостыню, обычно сразу уходят. В противном случае можно загреметь в лапы к страже.
— Вперед, — поторопил нас Тродин.
Следом за Ситриком мы обогнули площадь и свернули на крайнюю справа улочку. По тихой, залитой солнцем брусчатке прохаживались немногочисленные прохожие, по внешнему виду которых сразу было понятно, что милостыню они не просят.
Гномы молча свернули в первый же закоулок между домами. В этом темном, грязном месте мы встретили только пару бродячих котов, которых спугнул Ситрик, обыскивая груду ящиков. В двух последующих мы также никого не нашли. Каждый раз, когда мы выходили на светлую улицу, было ощущение, что мы вынырнули из облака смрада разлагающихся продуктов питания, к которому порой примешивались запахи жизнедеятельности людей.
В следующем закутке мы наткнулись на пожилого мужчину, который спал под грудой тряпья. Даже стоя в нескольких метрах, я чувствовала исходящий от него запах мочи и алкоголя. Ситрик пнул его тяжелым ботинком и спросил не видел ли тот некоего Офлика, но он только заворочался и забормотал что-то несвязное.
«К чему такая грубость?!» — Методы гномов мне определенно не нравились. В том, что Ситрик действует так с подачи Тродина, у меня не было никаких сомнений, потому что последний молча наблюдал за своим представителем, выполнявшим всю грязную работу.
Спустя минут десять в очередном закоулке мы наконец нашли того, кого искали. Первым фигуру в черном балахоне заметил Ситрик, который единственный знал, как Офлик должен выглядеть. Он что-то шепнул на ухо Тродину и остался на месте. Тот, морща нос, прошел к мужчине, который сидел между мусорных ящиков. Он наклонился к бродяге, заслоняя его спиной:
— Гхм, дан еввер. Я слышал, что вы видели эльфов в Тривальне несколько лет назад. Готов заплатить за любую информацию… — Ответа не последовало. — …Глухой что ли?
Тродин наклонился ближе и потряс мужчину за плечо, а потом громко выругался. Мы с Ситриком сразу же кинулись вперед. Мужчина по-прежнему сидел на своем месте не двигаясь. Ноги были подобраны под себя, а руки он спрятал где-то в закромах своего тряпья. Его болезненно-худое лицо было в грязи и мелких ссадинах, а немытые черные волосы падали на полузакрытые глаза, уткнувшиеся в землю. Изо рта мужчины текла темно-багровая струйка крови.
Ситрик повторил ругательство за Тродином и наклонился поближе.
— Перерезали горло, — резюмировал он. — Он еще теплый, кенфин.
«Кто?» — мелькнула отрешенная мысль. Слова Ситрика долетали до меня как из-под воды. Я замерла, боясь пошевелиться и отвести взгляд от крови, которая медленно стекала по грязному подбородку бродяги и капала на одежду. Внутри все сжалось, а к горлу подступил комок. С большим трудом я перевела взгляд на Тродина.
Гном был мрачнее тучи. Губы его были плотно сжаты, казалось, еще секунда и грянет буря. Полные бессильной ярости глаза бегали в поисках громоотвода, и в конце концов остановились на мне.
— Кенфин, нам лучше уйти побыстрее, — тихо напомнил Ситрик.
Тродин молча сделал шаг в мою сторону. Я интуитивно отошла назад. Губы гнома сжались еще плотнее, он подскочил ко мне, схватил за запястье и грубо дернул на себя.
— Ни звука. Разделимся. Встречаемся в гостинице.
Последние слова были обращены скорее к его соплеменнику, так как рука гнома крепко обхватила мое запястье, причиняя боль и увлекая к выходу с закутка. Там Ситрик молча повернул налево, а я, ведомая Тродином, попала в лабиринт узких улочек, хитро переплетавшихся за зданиями основных улиц.
Гном двигался быстро, порой на ходу меняя направление движения, стараясь обходить многолюдные улицы. Порой мне казалось, что он сам не знает куда идти. Периодически он слишком сильно сжимал ладонь, отчего у меня начинали неметь пальцы, и я просила ослабить хватку. Помогало не сильно. Несколько раз я пыталась вырвать руку, но он только зло дергал меня вперед.
Примерно через полчаса мы добрались до гостиницы, где Тродин затащил меня на второй этаж и втолкнул в комнату.
— Сиди здесь и не высовывайся! — бросил он, захлопнув перед моим носом дверь.
Я потерла больное запястье, на котором уже начали появляться синяки, по форме повторяющие пальцы Тродина.
«Да что черт возьми происходит?!» — Я ломанулась назад, но стоило открыть дверь, как я увидела жилет Ситрика. Он пришел к Тродину. Я быстро прикрыла дверь до едва различимой щелки.
— Кенфин, это я, — услышала я его голос.
Было не слышно, что ответил ему Тродин, а затем хлопнула дверь, и в сторону лестницы направилось две пары сапог.
— …лучше побыть на виду… — донесся до меня голос моего спутника, когда они проходили мимо моей двери.
Как только их шаги стихли, я открыла дверь шире и уставилась на пустой лестничный проем. Ни секунды не размышляя над своими действиями, я побежала вниз. Аккуратно выглянув из-за стены, я быстро осмотрела зал. Гномы облюбовали стол чуть левее от выхода. Я прошмыгнула туда, когда Тродину и Ситрику принесли кружки.
На мое счастье, сегодня было особенно многолюдно, и практически каждый стол был занят. Стараясь не выдавать направление своего передвижения, я двинулась по большому кругу вдоль бара, медленно приближаясь к гномам. Каждое мгновение я ожидала услышать окрик, но его все не было, а я с каждой секундой подбиралась все ближе. Вот я уже, спрятавшись за компанией, двинувшейся к выходу, добралась до стола, оказавшись аккурат за спиной Тродина. Рядом сидело несколько мужчин, которые не обратили на мое появление никакого внимания: еще двигаясь по залу, я заметила, что из-за недостатка мест некоторые столы были вынуждены делить незнакомые путники. Прислушавшись, я уловила голос Ситрика:
— … какие будут поручения?
— Пока никаких.
— Я могу поискать других информаторов…
— Тс-с-с. Даже если такие есть, теперь они будут держать язык за зубами.
Я буквально видела, как Тродин ухмыльнулся.
— Кенфин, если мне будет позволено... — осторожно начал Ситрик.
— Говори.
— Пустим девчонку в расход: используем ее как наживку. Нам даже делать ничего не надо. Пустим слух, и они сами придут за ней.
— Думаешь?
— Нам это будет только на руку, мы сможем добыть в разы больше информации.
— Твоя правда.
Внутри все похолодело — эти два слова подписали мой приговор. Нужно было срочно убираться подальше отсюда.
«А чего ты собственно ожидала? — спрашивала я себя, пробираясь обратно к лестнице. Меня опять начало потряхивать от страха. — А я еще как послушная овца шла за ним. Осталось только самой голову на плаху положить. Господи! Какой я была идиоткой! Вот о чем он говорил в Бакрусе».
Хотелось бежать, кричать во все горло: «Помогите!», но я продолжала неторопливо продвигаться к лестнице, понимая, что если меня сейчас схватят, то это точно конец.
«Идиотка и есть! Как я могла так влипнуть?! Уверена, Тродин с самого начала это все спланировал. Запугивал меня. Запрещал выходить, общаться и говорил, что никому нельзя доверять. А Офлик? Зачем был весь этот спектакль? — Тут я вспомнила, что гнома ночью и утром не было в гостинице, а когда он вернулся, на его рубашке были пятна бурого цвета. И когда мы нашли того бродягу, он уже был мертв. Пазл внезапно сложился. — Господи! Так это он его убил. И я буду следующей, если не потороплюсь».
Я чуть ускорила шаг. Вот я уже у лестницы.
«Сейчас я заберу свой рюкзак и…»
— Смотри куда идешь, пацан!
Уже у самых ступеней я врезалась в мужчину, который спускался вниз.
— И-извините.
По спине пробежал холодок. Я обернулась и столкнулась взглядом с Тродином. Секунду мы смотрели друг на друга. Удивление в его взгляде быстро сменилось гневом.
Я сорвалась с места и в мгновение ока взлетела по лестнице. Забежав в свою комнату, я первым делом заперла дверь. Теперь тем же путем отсюда не выбраться. Схватив злосчастный рюкзак, я ломанулась к окну — единственному пути к спасению.
На мое счастье, ставни легко поддались, а прямо под окном располагалась крыша. В этот момент в дверь забарабанили. Нужно было спешить.
Неуклюже выбравшись из комнаты, я быстро нащупала твердую поверхность. Однако стоило разжать руки, как нога соскользнула вместе с черепицей вниз, увлекая меня следом за собой к земле. Я тщетно хваталась за стены и черепицу, только царапая кожу, и нисколько не замедляя падения.
Приземление пришлось на правый бок в паре метров от ящиков с какой-то травой. Кричать было нельзя, ведь сюда могла сбежаться вся гостиница. Я почувствовала во рту вкус крови: прикусила во время падения язык. Прислушиваясь к своим ощущениям, я приняла сидячее положение. Боль медленно проходила, значит, ничего серьезного.
Наверху послышался крик Тродина.
Не дожидаясь второго намека, я подорвалась с места и побежала по внутреннему дворику без оглядки. Страх блокировал неприятные ощущения получше всякого обезболивающего.
Выскочив за калитку, я оказалась на одной из мелких жилых улочек. Не теряя времени на размышления, я побежала вперед. Потом направо, еще раз, налево, прямо, еще раз направо, налево, налево. За каждым углом мне чудилось, что сейчас я попаду прямо в лапы к гномам. Остановилась я, только когда выбежала на уже знакомую аллею.
Как и сегодня днем здесь было тихо и спокойно. Ветер лениво колыхал листочки на деревьях. Никто никуда не бежал, не кричал, прохожие неторопливо прогуливались.
Я прислонилась к витрине ближайшего магазина лбом. Сердце колотилось как бешенное, а легким не хватало воздуха, чтобы отдышаться. В боку кололо.
«Я жива! Я смогла сбежать!» — повторяла я про себя снова и снова.
По мере того, как дыхание и сердцебиение успокаивались, в мозг начала поступать и другая информация. Вот я уже разглядела, что на витрине лежали какие-то перчатки, шляпки, ремни, сумочки. Вывеска над входом в магазин гласила: «Лавка мадам Шамалье. Все от шпильки до накидки».
Я еще раз посмотрела прямо, но уже на свое отражение в стекле. Щеки были красные от бега. Одежда сбилась, и вся была перепачкана в грязи. Как и руки. В целом видок был еще тот.
И куда теперь? Я развернулась и окинула взглядом аллею.
Случился худший из возможных сценариев. Я одна, в незнакомом городе. Без воспоминаний, без денег, без знаний.
«Может, пойти к страже? — Я вспомнила слова Ситрика на площади, но тут же одернула себя. — И что я им скажу?»
Я абсолютно не была уверена, что их заинтересует мой рассказ. Разве что в части про гномов и попытку убийства, но это никак не решит проблемы. А если упустить из рассказа подробности про то, что я эльф, про Офлика, то вообще какая-то белиберда получится. В лучшем случае на смех поднимут, а в худшем — запрут, как тех попрошаек. Уже наученная горьким опытом, я была уверена, что нужно быть осторожнее.
«Тогда куда? В церковь? Обратно в Бакрус? У меня есть немного еды, спальник, но что потом? Попрошайничать? Пока все идет к тому, что я останусь на улице. — Я сглотнула, вспомнив Офлика. — Ну и смысл от побега? Так бы хоть спала на кровати, меня б кормили».
Бр-р-р. Меня аж передернуло, но нужно было принимать какое-то решение, торчать тут вечно я не могла.
— ...А я давно говорила, что твой лекарь просто шарлатан. Посмотри на меня, я мучилась с жуткой мигренью, а сейчас… — долетел до меня обрывок разговора проходящих мимо женщин.
«Ангулус Вилинс! — Я сразу вспомнила имя одного очень доброжелательного лекаря. Может, он сможет найти причину моей потери памяти, или еще лучше, вернуть мои воспоминания. — Ну конечно! Я же сразу хотела пойти к лекарю, а Тродин меня сбил с мысли, убедил идти за ним».
Помнится Ангулус говорил, что его аптека находится на улочке рядом с торговой площадью и что найти ее не составит труда.
«Только полный идиот вернется той же дорогой, — размышляла я, поворачивая с аллеи на уже знакомую улицу. Это был самый простой путь до цели. — К счастью, я себя таковой не считаю, и гномы, надеюсь, тоже. В конце концов логичнее попытаться перехватить меня у ворот. Так они хотя бы будут знать, что я еще за стенами города».
Поиски обходного пути могли занять много времени, а бездумное шатание по здешним лабиринтам наверняка привело бы меня в лапы гномов. Помнится Тродин говорил, что Ситрик представитель его клана в Тривальне, а тот в свою очередь упоминал о подчиненных.
«Их же тут может быть тьма тьмущая! Нужно было бежать к воротам, сразу как из окна выскочила! — внезапно поняла я, чувствуя, как тревога нарастает. — Если они перекроют выход из города, то я окажусь в кольце в прямом смысле слова. И рано или поздно оно сомкнется на моей шее».
Паника захватывала, но уже было слишком опасно менять направление. Время было упущено.
Готовая пуститься наутек при малейшем крике в мой адрес, я быстро добралась до небольшой площадки, где накануне мы сошли с телег. Дальше, двигаясь следом за Ангулусом из моих воспоминаний, я свернула в левую арку и заспешила вдоль домов, внимательно всматриваясь в окна.
Лавки, магазины, чьи-то дома, гостиницы. Сердце стучало все быстрее. В окнах каждого следующего здания я не видела аптек и невольно начинала сомневаться в правильности своего выбора.
«Может, я ошиблась поворотом?»
Внезапно я оказалась перед бело-голубыми, чуть пошарпанными дверьми аптеки. В том, что это была именно она, не было никаких сомнений: сквозь стекла были хорошо видны полки, занимающие большую часть помещения, с многочисленными банками, кое-где висели пучки трав, но самое главное — за прилавком стоял Ангулус Вилинс собственной персоной. Аптекарь то и дело поглядывал на часы с цепочкой, но в конце концов раздраженно убрал их в карман.
