– Это Ка-56, это наш, – объявил Мелкий.
– По звуку похоже, – согласился Здоровяк. – На бесполетную зону, значит, теперь насрать.
– Он вполне себе под уровнем радаров здесь проскочит, – возразил Белобрысый. – Если АВАКС далеко.
– Ну вообще да, – согласился Здоровяк. – Ладно, чего ждать, пошли уже, – продолжил он.
Все, включая и Драговича, ожили. Мелкий взял рюкзак, в котором лежала бутыль, может и не одна, и компания двинулась к выходу.
На улице подул слабый, но довольно мерзкий холодный ветерок. Драгович высморкался в кусок разодранной простыни, который он теперь таскал в кармане штанов – это был тот дрянной случай, когда не только горло болело, но и в носу было чувство, как будто неудачно нырнул и набрал воды.
– Против вторжения это нормальная сила, начал Мелкий, – Я про Ка-56.
– У нас их всего три штуки, – возразил Белобрысый.
– Все равно это мощно. Вот предположим, пусть каждый за вылет уничтожит пять бронемашин. Хоть бронемашин, хоть грузовиков…
– Математик, блядь, – проворчал Белобрысый. – А у Лебедева ничего из авиации наверно нет. Куда ему! Ну расскажи лучше, кто победит? Харлингтон или Оппенгеймер?
– Сейчас еще достоверно трудно сказать, – ответил Мелкий. – Я склоняюсь к мнению, что Харлингтон.
–Через две недели точно вам скажу, Да? – Съязвил Здоровяк
До выборов в США оставалось около двух недель. С того визита, что был год назад, весь Суперфедерант по оба враждующих берега принялся следить и болеть за Харлингтона, которому здесь уже приписали, будто бы став 68-м президентом США, он в первую очередь займется Суперфедерантом, как еще называли проблемный регион. Регион России. России, объявившей в четырнадцатому году политику демарша Блоку. Блоку Западных Наций, воевавшему с Азиатским Блоком в "Большой Войне", как ее называли, чтобы выделить на фоне всех мелких стычек.
Войне предшествовала Предвойна, начавшаяся из-за долбанной Индонезии, когда Драгович только в школу пошел.
На фоне таких масштабов то, что сейчас происходило в "трипл-эс-эф" было где-то на третьей же полосе новостей для самого Харлингтона, срубившего себе очков на урегулировании ситуации вокруг Суперфедеранта.
Для общемирового обывателя все эти выяснения отношений SSSF с центральной властью, с Новым Кронштадтом, столицей военного времени, вообще терялись, как отдельный листок в листопаде. Даже для россиян куда более болезненным вопросом было противостояние правительства и парламента.
Из-за него-то, из-за этого общероссийского политического кризиса, Лебедев, развязав себе руки в ходе столичной конфронтации, решился разобраться заодно и с неуступчивым регионом. И конечно же, получить какие-то свои политические выгоды. Когда же они нажрутся-то своих выгод?
Если Харлингтон победит, то Кронштадт отвалит в тот же день, – продолжил свою болтовню Мелкий. – А он победит…
Внезапно краем глаза Драгович заметил какое-то зарево к востоку. Свечение неторопливо разгоралось.
– Это еще что такое?! – воскликнул Мелкий.
– Похоже на шаттл, – проговорил Драгович.
– Нет, для шаттла такое слишком ярко, – ответил Мелкий. – Я за ними наблюдал. Вообще это и не прилет.
– Правда, – задумчиво произнес Здоровяк. – Для шаттла слишком мощно.
Тем временем над горизонтом стал подниматься белый чуть мерцающий огонек.
– Да, я тоже так подумал. Я подумал что слишком мощно, – продолжил тараторить Мелкий, как и все остальные, разглядевший огонек и убедившийся, что это ни какая не боеголовка, а что-то взлетает. – Вначале первая мысль была, что это прилетело что-то, но потом я понял, что это взлет шаттла. Я понял это еще до того, как он показался. Свечение ровное и плавно нарастающее.
– А ведь от шаттлов не такое свечение, – произнес Белобрысый. – Оно обычно желтоватое, а здесь цвет как от электросварки, только излучает равномерно.
Теперь уже светилось далекое слоистое облако, над которым рвался вверх космический аппарат.
Все четверо сбавили шаг, остановились и уставились на восток. Огонек пропал в далеких облачных полосках, растянувшихся над горизонтом.
– Сколько до ракетодрома? – произнес Мелкий. – Километров сто?
– Чуть больше даже, километров сто двадцать, – ответил Детина. Я думал, ты это лучше знаешь. Ты же крутой.
Чуть выше сиявшего облака и более ближней завесы явно виднелся просвет с мерцавшими звездами. Было очевидно, что стартующий аппарат вскоре попадет в зону видимости. Все четверо теперь этого и ожидали.
– Какой-то мощный, – пробормотал Белобрысый.
– Вроде говорили, что на той неделе что-то подобное было, скорее всего, он и приземлялся, – ответил Детина.
Наконец, над облаком показался довольно яркий огонек, светивший все тем же белым светом, больше напоминавшим застывший электрический разряд, чем ракетный двигатель.
Потом стал виден конус бившего в сторону земли света – на больших высотах, уже не доступных обычной авиации, ракетный двигатель превращается в подобие фонаря, свет от которого без труда пробивается сквозь раскаленные но прозрачные разреженные выхлопные газы. Это давно уже усвоил каждый.
И то, что эти газы формируют что-то похожее на стоящий торчком дирижабль или вытянутый пузырь, который потом часами опадает в нижние слои атмосферы, тоже все знали.
Здесь что-то подобное также имело место, но очертания светового конуса от "фонаря" были куда четче, а сам свет ярче.
– Ядерный двигатель, – произнес Мелкий
– Что-то про стартовые ядерные двигатели я не слышал, – ответил Белобрысый. – Хотя кто его знает. Не хватало нам разного говна, так решили еще подзасрать.
– То что он не обычный, это точно, – проговорил Здоровяк.
– Да вы что, не слышали? У нас были звездолеты, проекты звездолетов с ядерным плазменным двигателем.
– Пламенный плазменный ядреный, – задумчиво проговорил Белобрысый. – Если этот аппарат какой-то особенный, может даже супероружие сезона, а сейчас он улетел… Лучше бы он стоял на ракетодроме – Лебедеву не позволят вторгнуться, если это будет угрожать какому-то супершаттлу. Да и обычным шаттлам тоже. Давай, лети обратно, – проговорил Белобрысый, глядя в сторону взлетавшего корабля.
Тем временем огонек двигал вверх, причем все энергичнее. Обычно космические аппараты не летят куда-то вертикально вверх, а выруливают как-то параллельно земной поверхности. Это сейчас и происходило. Судя по всему, аппарат вознамерился пройти почти над наблюдателями. Высота при этом была бы уже космическая. Аппарат, двигавшийся, что было нетипично, к западу, против вращения Земли, готовился покрасоваться в самом зените.
Однако дальнейшему наблюдению помешали низкие облака, скрывавшие большую часть неба. Зарево давно уже сошло на нет, а огонек затерялся в темной пелене.
– Ладно, пошли, – произнес Белобрысый, – Шоу окончилось.
Все молча согласились и зашагали дальше. Вдруг Драгович почувствовал, как завибрировал телефон. Еще один аппарат, кажется, у Белобрысого, издал прерывистый сигнал.
– Воздушная тревога, общерегиональная – произнес Мелкий, доставая свой телефон.
– Давно не было, – ответил Детина с сарказмом, подразумевая как раз, что такая была недавно.
Все зашагали дальше. Вряд ли азиатский блок стал бы хоть как-то проявлять интерес к той возне, что происходила на поле, да вообще к таким домашним делам западных наций, как события в регионе "трипл-эс-эф".
На поле вообще ничего не изменилось – никакой системы оповещения в виде сирен не было – с задачей прекрасно справлялись телефоны, да и у офицеров была армейская связь. Отсутствие каких-либо изменений в характере размеренной работы тоже имело свое объяснение – местность вдали от значимых городов, да еще и с укреплениями, пусть и строящимися – это куда безопаснее чем где-либо. Конечно все это относилось к вопросу атаки со стороны Азиатского Блока. ОМСДОНы Лебедева – это другая история, но их движения тоже отслеживались, так что вытворять здесь черт знает что им никто не позволил бы. Там ракетодром, тут терминал, а еще радары, в том числе и "Аманда" все блоковское. Особо вторгающимся было не разгуляться.
Телефоны вновь разразились какими-то предупреждениями.
– Теперь нелокализованная ядерная тревога, – без особых эмоций объявил Детина. Становилось все очевиднее что Лебедев и его банды были ни при чем.
– Из-за шаттла, – предположил Белобрысый.
– Похоже, – согласился Мелкий.
– Только как-то быстро "чинки" отреагировали на наш шаттл, – засомневался Драгович. – С орбиты что ли хотят бить? И куда? В неостывшую взлетную площадку?
Где-то в западном направлении на горизонте начало полыхать. Привычное мерцающее зарево говорило о старте противоракеты, потом еще одной. Старты осуществлялись с замечательных объектов Блока, которые, как и прилегавшие к ним квадратные километры охраняемой блоковскими же подразделениями территории, должны были служить препятствиями для маневров сил вторжения, то есть для Лебедевских ОМСДОНов.
Шум работы на поле стал стихать – все были научены жизненным опытом и знали, что за такими пусками могут последовать всевозможные ядерные спецэффекты, от вспышек на орбитальных высотах до взрывов в атмосфере. Огромные суперрадары AEX AMANDA с приданными им лазерами были способны так четко определять траектории и отсеивать ложные цели, что селективных взрывов в большинстве случаев не требовалось, но раз на раз не приходился. Впрочем, облака, мешавшие лазерам-селекторам, в данном случае выступали и определенными "друзьями" затаившихся людей. Облака были способны минимизировать вспышку.
– Очки у кого-нибудь есть? – задал почти риторический вопрос Детина.
Все молча продолжили путь, уставившись под ноги.
Послышался мерный гул самолета. Больше ничего такого не последовало. Никаких вспышек или пусков – исходи гул от самолета ПВО и начни тот стрельбу – грохот срывающихся в бешеный полет ракет было бы слышно на куда большей дальности чем сам этот самолет. Может это и был самолет ПВО но никаких действий он не пока предпринимал.
Терминал, выпустивший две противоракеты, располагался несколько дальше, и грохоту, прошедшему десятки километров и значительно ослабленному, еще только предстояло пройтись над полем.
Впереди показалась группа из бытовок-вагончиков, к которой все и направлялись.
В вагончике, куда все зашли, Драгович собственно и ночевал. Тут была газовая печка и кухонные принадлежности виде помятой алюминиевой кастрюльки, кружки и пакета для всего остального.
Драгович в очередной раз достал клок простыни, высморкался и сматерился.
– Тебе в баню надо, только нормальную, чтобы с веником попариться, потом накатить, – начал Мелкий.
– И потом походить по улице и пиздец, – возразил Белобрысый. – Это хорошо когда ты дома, когда у тебя тепло и сухо, и тебе не надо никуда. И то у меня после такого не проходило никогда ничего. Это все болтовня. Таблетки пей и весь день спи, никто и не заметит. Если что скажем как есть, что доктор антибиотики свои бесполезные прописал, и они тебе не помогли. А еще врач…
– Так что спи спокойно, – продолжил мысль Драгович и сложил руки на груди, как покойник
Все заржали.
– Так мы же пьем или что? – продолжил Драгович. – Таблетки-то на завтра тогда? С водкой-то не желательно.
– Энергетические можно и так, – ответил Детина, – снотворное не желательно, а эти можно. Подзарядишься сразу. Шахтеры вон их пили по несколько дней в неделю. И подбухивали при этом. Полезного мало, но сравни – или они регулярно, или ты один раз. И не волнуйся, на них так быстро не подсядешь.
– Вообще логично, – добавил Мелкий, – я сам пробовал. Сильная вещь, причем никаких там глюков или чего-то такого. Чистый ум, просто энергии выше крыши. Потом, правда совершенная жопа, до толчка кое как доползаешь, но это если их без всего остального принимать. Ты сутки, ну может чуть меньше проспишь, и все выровняется, организм восстановится и встанешь как огурчик. И ангина твоя во сне пройдет.
– А как тогда шахтеры их пили, если до толчка не доползешь потом? – Спросил Драгович.
– Так если энергия заканчивается, они следующую пили, – ответил Детина.
– А спать?
– Одно другому не мешает, особенно если правильно сочетать с другими. Все предусмотрено. А потом перед выходными пили еще какие-то, вот хотя бы снотворное, и все нейтрализовалось. Выходной они спали и восстанавливались.
– Хрень какая-то. В выходные других дел много… отдыхать.
– Так они зарабатывали – ого! – ответил Детина и поднял взгляд к потолку.
Драгович за год с лишним пребывания в SSSF не раз уже обсуждал ту хрень которую когда-то вытворяли здешние шахтеры, или с ними вытворяли. Обсуждал он это с разными людьми, выслушал, так сказать, разные точки зрения, так что продолжать эту тему, которая теперь коснулась непосредственно его самого, не стал – до того все проговорил.
– Каша с тушенкой есть, – объявил Драгович и указал на картонную коробку, стоявшую в уголке, где помимо этого стояли трехлитровый баллон и печка.
Оказалось, что баллон сдох – Драгович только сейчас вспомнил, что он уже с утра еле давал газ. Всего-то нужно было сбегать в домик-склад и притащить новый.
На улице все так же дул холодный сырой ветер. Иногда казалось, что он приносил редкие мелкие дождевые капли. Глаза слезились, в носу свербило, словно туда попала уже не только вода, но и какой-то особо дрянной песок.
– Все, меня это заебало, – объявил Драгович, зайдя в домик и поставив баллон на стол. – Что если закапать водку в нос?
– Человек тридцать лет прожил, а такую хуйню несет, – Объявил Белобрысый. – А все почему? В теплых краях прожил!
– Ты чего, не простывал никогда что ли? – Спросил Мелкий.
– Простывал, но не так, – ответил Драгович, в который раз скрыв пол-лица в белом обрывке, – Я тут больше года, не первый месяц. Но такой ветер и сырость мне еще никогда так не помогали окончательно охуеть.
– Пей таблетку и не страдай, – посоветовал Детина.
– Пей, пей, чего откладывать, – добавил Белобрысый.
– Ладно, чего уж, – произнес Драгович и достал из кармана коробочку, открыл ее, и перед ним раскрылся целый арсенал из десятка с лишним стеклянных и пластиковых трубочек-пробирок с уложенными в них рядами белых таблеток. Еще с крышки слетел сложенный в несколько раз тонкий листок, очевидно с инструкцией по применению.
– Вот видишь, новье какое, – сказал Белобрысый. – Даже мануал на месте. Клади все на стол, сейчас разберемся что пить.
– Разберемся значит? – Изображая недоверие в голосе ответил Драгович.
– Нечего там разбираться, – ответил Детина. – Стеклянная колба с двумя полосами или круглыми пятнами… это без разницы. Одно белое, другое синее.
– Эта? – Спросил Драгович, потянувший нужную пробирку из обхватывавшего ее держателя. – Да, правильно, эта, – ответили в один голос Мелкий и Белобрысый, после того как разглядели зажатую пальцами склянку.
– Точно?
– Да точно, – ответил Детина.
Видя такое единодушие, Драгович решил не вычитывать что-то в похрустывающей бумажке мануала и сдвинул пластиковую пробку.
Минут через пять ломота в суставах стала отступать, и одновременно с этим Драгович заметил, что раздражающие ощущения в носу и горле исчезли.
Остальные в это время возились с чаем и притащенными консервами.
Драгович встал и походил взад-вперед.
– А вправду помогло, – объявил он. – И насморк прошел. Ну дела!
– Сосуды наверно расширились, – предположил Мелкий, – Или наоборот сузились.
