— Зачем это всё, Бабушка Яга? — раб смотрел на нее с усталостью дикой, а во взгляде злоба читалась. Видимо, не по нраву ему делать что-либо супротив воли собственной, но Ягду это особо не волновало.
— Затем, чтобы мяско было сочным, мягким, ароматным… Ты же специи добавляешь, когда мясо готовишь? Вот и я тоже, только у меня маленько по-иному…
Раб на ведьму посмотрел, еще что-то сказать собирался, а потом возьми и рухни на пол. Ягда тяжело вздохнула, рядом с ним присела, да ритм сердца по через запястье пощупала-пощупала. Жив еще, значит, уснул просто. Что не удивительно — среди зелий, которые ему дала Ягда, и сонное было.
Ведьма встала да руки вскинула. Из пола потянулись лозы крепкие, поднимая раба. Тряпки с него Ягда сняла, чтоб еще разок на раны глянуть.
— Да уж, хорошенько ж тебя отделали, — задумчиво почесала подбородок ведьма, груди его коснулась да к силе своей воззвала. — Но, как говорится, были б кости, а всё остальное нарастет.
У раба и ребра переломаны были, крови он много потерял, некоторые органы изрядно пострадали. Левая нога и в бедре была когда-то сломана, и в голени. Кости почти срослись, но вряд ли он скоро ходить нормально начнет. На спине кровавые рубцы от плети были, видимо, не щадил его купец. Совсем не щадил.
Ягда силу магическую из рук выплеснула и зашептала:
— То, что было, заживет,
Что терзало, то уйдет,
Раны затянутся,
Силы восстановятся,
Жизнь по венам потечет,
Да здравие вернет.
Она шептала слова заветные, пока дыхание раба не стало спокойным, после сама вздохнула громко и отошла. Юноша все еще выглядел крайне паршиво — все раны ведьмина магия восстановить не способна, уж больно много у него их было, но жить ее новоиспеченный раб будет.
Глава 3. С дуба рухнуть каждый может
Ягда шла по своему лесу к болоту, уж очень ей хотелось подругу свою проверить. Тропинка волшебная быстро ее к месту нужному вывела. Для простого человечишки лес был чащей непроходимой, а вот для ведьмы всё было как на ладони. Она знала, что происходит в лесу: как себя деревце чувствует, что у зверя на уме, кто зайти пытается, да с какими намерениями…
На ветку приземлился друг давний.
— Мирослава снова уборку у тебя делать затеяла?
Ягда голову повернула. На ветке сирин сидел да укоризненно на нее глядел. Ястребиными лапами он ветку чуть ли не до хруста сжал, а крылья массивные за спиной сложил, голову же, вполне себе человеческую, набок наклонил. Из человеческого у него не только голова была, но еще и верхняя часть туловища, а вот всё остальное — как у птицы хищной.
Сам по себе сирин уж больно прекрасен: ниспадающие русые локоны, утонченные черты лица, томный взгляд темных глаз... Если бы Ягду волновала красота, то она бы ему даже завидовала. Мара рассказывала, что в давние времена своим чудесным ликом сирины завлекали путников в самые непроходимые дебри леса.
— Я просила ее не трогать вещи мирские… — вздохнула Ягда.
— Ты же ее знаешь… Когда она тебя слушалась?
— Знаю я, Добран, знаю. Как она?
— Отходит потихоньку… К ней путь держишь?
— К ней, к кому ж еще? — грустно улыбнулась Ягда и пошла дальше.
Добран рядом с ней полетел.
— Я человеческий дух в лесу чую, смертью смердит… Снова с людишками разбиралась?
— Не, я раба завела, — невозмутимо пожала плечами ведьма.
Сирин в ствол врезался и с грохотом наземь упал.
— Ты что сделала? — он оторопело посмотрел на Ягду.
— Говорю ж: раба завела, — она помогла другу своему подняться.
— Ягд, ты от мира человеческого далека… Возможно, не знаешь, но рабов живыми покупать надо…
— Да жив он… пока… Просто потрепанный, но зато по дешевке купила, — ведьма идти продолжила. — Ты ж знаешь, людские раны я хорошо исцелять умею.
— Ягда, ты с сосны давеча не падала? — Добран все еще смотрел на нее с изумлением. —— Тебя какая муха укусила? Ты ж людей на дух не переносишь…
— Так-то оно так… — протянула Ягда. — Да Мирослава это всё… Она слишком сильно обо мне печется. Вот я и решила раба взять, пускай он по дому всё делать будет, а навка наша неугомонная успокоится.
—— Ты ради нее настоящий подвиг совершила, человечишку в дом взяла…
—— Ну, ежели совсем невтерпеж будет, то шейку ему сломаю да в овраг кину, — улыбнулась ведьма.
—— Ты как всегда — сама доброта, —— рассмеялся сирин.
Они вышли к болоту, где под сосной навка лежала. Совсем плоха была. Кожа Мирославы посветлела, веточки опали, да росточки завяли.
—— Явилась? —— раздался раздраженный голос за спиной Ягды.
—— Явилась, —— вздохнула ведьма. — Погоди с нравоучениями, Ратибор.
Ратибор громко засопел, но перечить Ягде не стал. Она же опустилась перед подругой своей на колени, взяла ее руку и стала вливать силу магическую.
—— Ягда, это ты? —— слабым голоском прошептала Мирослава.
—— Тут, —— ведьма не отпускала ладонь навки, силы той передавала. — На кой черт убираться полезла? Я же сказала, что сама!
—— Знаю я тебя, ты бы просто вещи по разным углам раскидала и продолжила всю себя лесу отдавать, —— проговорила Мирослава.
Кожа ее становилась светлее, росточки расправлялись, а в некоторых местах веточки новые вырастали.
—— Да какая разница?! Мне нормально и в бардаке жить! Да и я забочусь о лесе, а не «всю себя отдаю»... —— Ягда осеклась, поняв, что погорячилась, и уже более спокойно продолжила: —— И я раба купила, чтоб он убирался да готовил.
—— Что? —— навка на мгновение пришла в себя.
—— Ягда, ты мухоморов объелась? —— уронил челюсть Ратибор. —— Так вот почему человечиной запахло…
Он озадаченно запустил руку в свои серые волосы, да очами красными на Ягду уставился.
Неудивительно, что и Ратибор унюхал раба. У волколаков уж очень хороший нюх. Вот и сейчас стоял он, да принюхивался. Пока что был в своем человечьем обличии, оттого и не мог разобрать, что за чужак в их лес явился.
— Больной он, что ли?.. Черноволосый… — Ратибор шмыгал носом. — Ягд, а он точно человек?
— А кто ж еще? — ответила ведьма, не отрывая взгляда от навки, которая уже почти полностью здоровой выглядела.
— Да вроде и человеком пахнет, но что-то еще есть… На смерть похоже…
— А, так он завтра помереть должен был, — небрежно отмахнулась ведьма.
Ратибор нахмурился, но продолжил внюхиваться.
— Да знаю я, как смерть скорая пахнет, тут что-то другое… Понять никак не могу… — волколак прекратил попытки донюхаться до истины. — Ягд, а покажешь раба?
— Покажу, но только завтра. Ты сейчас всё равно ничего не унюхаешь, от него зельями моими да хворью несет. Это даже я чувствую.
За делами нюхательными Ратибор даже про злобу свою на Ягду забыл, а она этому и рада. Уж больно не хотелось ей с другом своим ссориться.
— Я бы тоже на него взглянул… — сирин головушку свою задумчиво наклонил.
— И я, — пролепетала Мирослава.
— Ты себя как чувствуешь? — Ягда на навку посмотрела.
— Намного лучше, спасибо, — виновато понурив голову, тихо ответила Мирослава.
—— Дай мне слово, что больше убираться у меня не будешь, — потребовала ведьма.
—— Не могу я…
—— Мир, дай слово, —— поддержал Ягду волколак.
—— Ягда, у тебя ж всегда так… Я не думаю, что раб тут задержится — или сам сбежит, или ты его в могилу сведешь…
—— Мира, да какая разница, чисто у меня или бардак. Мне нормально… Почему тебя это так заботит, что ты аж собой жертвуешь? — уже начинала закипать ведьма. —— Это же бред какой-то сивой кобылы…
—— Да потому что… Потому что… Это твой дом, а в доме уютно быть должно, —— навка губы поджала.
—— Лес — мой дом, а в избушке я только ночую. И то не всегда…
—— Мир, ведьма наша права… — вмешался сирин. — Ты зациклена на чистоте в этой избушке, надумываешь себе всякого. А Ягде от беспорядка ни тепло ни холодно.
Ягда с благодарностью на Добрана посмотрела.
—— Будь по-вашему. Я не буду у Ягды убираться, пока раб это делает, —— пообещала Мирослава, да только ее слова никого не успокоили.
—— Мирослава… —— взвыла Ягда.
—— Горбатого могила исправит, —— тяжело вздохнул сирин на ветке.
—— Всё, навка. Я теперь за тобой хвостом ходить буду, к Ягдиной избушке даже не подойдешь без моего ведома, —— прорычал Ратибор.
Глава 4. Чужак
Раб со вчерашнего дня валялся на дощатом полу, где его и бросила Ягда. Зайдя в комнату дальнюю с травами да зельями, ведьма рядом с рабом села и руку к нему приложила. В ближайшие часы… да что там часы — дни, вряд ли он в себя придет. Сейчас его лихорадило сильно, да в бреду он имя одно повторял — «Раджар». Кто бы этот Раджар ни был, видимо, очень дорог он ему.
Ягда лозы призвала. Они его тело подняли и из избушки вынесли.
— Я уже заждался, — с любопытством стал разглядывать раба Добран.
— Выглядит таким… хилым… — навка недоверчиво на него поглядела.
А вот Ратибор молчал, сосредоточенно принюхиваясь, а потом по-звериному зарычал:
— Ягд, он маг.
Ягда челюсть уронила, а вместе с ней и лозы, и раба. Он наземь упал, а из уст его тихий стон вырвался. Благо раб не очнулся, и ведьма вновь его лозами подняла.
— Маг он, точно… Но я магии в нем не чую, — отходя от небольшого шока, волколак продолжил запахи ловить.
— Ягд, а ты нормального человечишку выбрать не могла? — укоризненно покачал головой сирин. — Нам бы не помешало выяснить, какого толка его магия…
Ведьма постояла, помолчала, новости интересные переварила и с Добраном согласилась:
— Ты прав…
— Не похож он на мага… Они же все сильные, страшные… А он как побитый щенок выглядит, — не могла поверить Мирослава.
— Мир, а ты скольких магов встречала? — недоверчиво посмотрел на нее Ратибор.
— Не встречала, но слышала…
— Ладно, а с этим магом нам что делать? — не стал спорить волколак.
— Давайте у него и спросим, — пожала плечами Ягда. — Добран, будь начеку.
— Я всегда начеку, — улыбнулся сирин.
Ягда раба лозами к себе подвинула, руки ему на виски положила да зашептала:
— Очи отвори,
В глаза посмотри,
Правду яви,
Вопрос мой услышь
Да ответ сообщи…
