2
В министерстве внутренних дел всеми территориальными подразделениями по борьбе с карманными кражами руководил подполковник Сергей Владимирович Савчук, опытнейший милиционер, который назубок знал всех карманников, орудовавших в городе. Одно дело – знать, другое дело – поймать их с поличным. Вот на этом поприще Савчук поднаторел, однажды за год лично поймав добрую дюжину искусных карманных воров, за что получил благодарность лично от министра внутренних дел Советского Союза и продвижение по карьерной лестнице. Но постепенно его лицо примелькалось среди криминальных элементов, при его появлении срабатывало «сарафанное радио», и карманники ретировались с излюбленных мест совершения преступления, поэтому Савчук старался брать в свой отдел молодых милиционеров, которых преступники пока что не знали в лицо.
Когда документы о переводе Седова поступили в уголовный розыск, Савчук пригласил последнего на собеседование. Молодого сотрудника милиции встретил лохматый мужик в замызганной телогрейке, который сиплым голосом поинтересовался:
– Вам кого, молодой человек?
– Мне бы Сергея Владимировича, – ответил милиционер, недоумевая, почему в кабинете у руководителя милиции за столом сидит подозрительного вида человек и чувствует себя довольно-таки по-хозяйски.
– А нет его, я вместо него, – просипел мужик и приказал, нагло ухмыльнувшись: – Докладывай немедленно, зачем пришел!
– Я… я, явился по поводу… – неуверенно начал Седов, но, опомнившись, спросил: – Собственно, вы кто такой, чтобы вам докладывать? Где сейчас находится Сергей Владимирович, он вызвал меня на собеседование?
Тут мужик стягивает с себя парик, убирает накладной нос и брови, сбрасывает телогрейку, и перед изумленным Седовым предстает смеющийся Савчук:
– Что, будущего начальника своего не узнал?!
– Э–это вы?! – оторопел кандидат. – Честно сказать, не узнал.
– А это тебе урок. Карманники не должны знать нас в лицо, поэтому приходится преображаться. И тебе предстоит облачиться в маскарадный костюм, но это потом, а пока твоя физиономия незнакома ворам и прочей сволочи, можешь работать так, без перемены декораций. Но учти, через полгода тебя карманники срисуют* (узнают, запомнят), тогда придется ухищряться, чтобы не узнали. Готов к этому?
– Готов, – смущенно ответил новоиспеченный опер. – Только не знаю как.
– А этому мы научим, было бы желание…
– Желание работать имеется, – с готовностью ответил Седов, прервав руководителя, – буду стараться, не подведу!
Савчук одобрительно кивнул и продолжил:
…но учти – придется работать с самой квалифицированной и авторитетной частью преступного мира. Знаешь, кто такие карманные воры? Щипачи, ширмачи, писаки, трясуны?* (способы воровства у карманных воров).
– Представляю…
– Ага, тут представлять недостаточно, а надо точно знать, кто есть кто. Только в этом случае ты сможешь изобличить карманника и вывести его на чистую воду. Запомни: карманные воры – это элита преступного мира, и бороться с ними надо со всей серьезностью и решимостью, заранее подкрепившись необходимыми знаниями и умениями, иначе удачи не видать.
– Слышал, что карманники верхушка криминалитета, – нерешительно проговорил кандидат. – Буду учиться у старших товарищей, постигать азы…
– Постигать придется, – кивнул руководитель и поинтересовался: –Помнишь сцену, когда Жеглов и Шарапов поймали карманника Сапрыкина по кличке Кирпич? Правда, там закралась одна неточность – Кирпича называют «щипачем»* (преступник, который ворует исключительно при помощи ловкости пальцев рук), а на самом деле он – «писака»* (преступник, который ворует, разрезая острым предметом, таким, как скальпель, бритва, заточенная монета, карманы и сумки граждан).
– Как не помнить-то, – восхищенно покачал головой Седов, – бессмертные кадры.
– Вот с такой клиентурой придется работать. Правда, подсовывать кошельки в карман ворам не советую, попадешься на этом деле и самого посадят к чертовой матери.
– Буду стараться!
– Стараться в чем? – хохотнул руководитель. – Не подкидывать ворам кошельки?
– Нет, буду стараться постичь все секреты борьбы с карманными ворами! – отрапортовал кандидат и добавил: – Буду работать, буду работать…
Не найдя подходящего слова, закончил мысль нелитературным выражением:
…без мухлежа.
– Давай, дерзай! – рассмеялся Савчук и отпустил молодого сотрудника.
Знал бы тогда Седов, что пройдет всего несколько лет, и про карманников забудут – бандитизм захлестнет страну, и борьба с карманными кражами в министерстве внутренних дел станет неприоритетной.
Первое дело, которое поручили молодому оперу, он запомнил на всю жизнь. В милицию пришла заплаканная женщина и сообщила, что в автобусе у нее украли месячную зарплату в сумме двести рублей. Дежурный милиционер, узнав, что произошла карманная кража, направил потерпевшую к «карманникам»* (в милиции так называли подразделение по борьбе с карманными кражами). Начальник отделения Артур Артурович Щипачев (удивительное совпадение фамилии и профессии!) подвел женщину к Седову и приказал:
– Разберись и доложи.
Из сумбурного рассказа потерпевшей оперативник понял следующее: женщина после рабочего дня села в автобус номер четыре и следовала домой до микрорайона Авиапорт. Народу в автобусе было полно, она ехала стоя и вдруг почувствовала, что к ней липнет какой-то невзрачный мужчина небольшого роста, водя рукой по бедру. Думая, что тот сексуально озабоченный тип, она локтями отпихнула его от себя и пригрозила, что вызовет милицию. Быстро извинившись словами: «Пардон, мадам», мужчина, под смешки пассажиров, мол, нашел место для любовных утех, стал пробираться к выходу. Уже дома она обнаружила разрезанный внутренний карман шубы и пропажу денег, после чего сразу поехала в милицию.
– Вы в лицо его запомнили? – спросил опер потерпевшую.
– Да, запомнила, – понуро кивнула та.
– Значит, опознать сможете?
– Наверное, да.
– Что вы крикнули ему? Дословно повторите.
– Дословно, дословно… – призадумалась женщина. – Крикнула так:
«Убери руки, кобелина, а то вызову милицию!»
– Тогда еще вопрос: были ли в автобусе знакомые, которые видели этого мужчину?
– Был сосед из тридцать третьей квартиры. Мы часто одним автобусом возвращаемся домой.
– Как его фамилия?
– Красноштанов Иван.
– Он видел того мужчину?
– Да, он стоял впереди меня и, когда я крикнула, он оглянулся и укорил его.
– Как укорил?
– Точно не помню, но что-то вроде: «Почему лапаешь чужих жен?!» Еще в автобусе некоторые пассажиры рассмеялись.
– А теперь покажите ваш карман.
Женщина распахнула овчинную шубу и показала разрезанную подкладку из саржи. Седов сунул руку в карман, и рука вышла наружу через подкладку.
– Да он же порезал не только карман, но и подкладочный материал, – озадаченно протянул оперативник. – Как вы этого могли не заметить? В автобусе шуба не была распахнута?
– В том-то и дело, что нет, – всхлипнула женщина. – Ума не приложу, как он полез ко мне под шубу!
Седов, попросив женщину посидеть в кабинете, зашел к Щипачеву и доложил:
– Действовал «писака», потерпевшая сможет опознать преступника. Также, возможно, опознает его еще один гражданин по фамилии Красноштанов.
– Так, так, значит, может опознать, – призадумался руководитель и, взяв в руки увесистый фотоальбом, приказал: – Покажи ей фотографии известных нам карманных воров, а если он гастролер, то задача усложняется.
Прежде чем выйти из кабинета, оперативник сообщил, на его взгляд, об интересной повадке преступника.
– Он еще сказал: «Пардон мадам».
– Пардон мадам?! – удивленно вскинул голову Щипачев. – Небольшого роста, худощавый?
– Да, маленького роста.
– Пятидесяти лет?
– Да, немолодой.
– Так это же Француз! А ну-ка, дай мне альбом, сейчас найду его.
Француз, он же Поликарпов Кузьма, был известным карманником. Указанная кличка прилипла к нему в колонии еще на первых ходках* (судимость), а их у него было целых шесть, за что его признали особо опасным рецидивистом. Он налево и направо разбрасывался французскими словами с характерным прононсом: на непонятные явления задавался вопросом «кес ке се?», при разборках – «мсье, я требую удовлетворения», при извинении перед слабым полом – «пардон, мадам», при просьбе – «сильвупле», а также баловался прочей иностранщиной. От этой привычки он не мог избавиться даже во время совершения преступления, что его часто подводило.
Быстро обнаружив в альбоме фотографию Француза, Щипачев приказал:
– А ну-ка, приведи сюда гражданочку, покажем ей обидчика.
Женщина сразу же узнала преступника по фотографии и взволнованно поинтересовалась:
– А мне он деньги вернет? А вдруг все потратил? Он кто такой, где работает? Если потратил, пусть с зарплаты отдает мне деньги.
– Его зарплата – ваши деньги, а работает он в автобусах и на вокзалах, – усмехнулся Щипачев и распорядился, обращаясь к Седову:
– Найти и притащить его в милицию, закрыть в камеру. Вечером побеседуем с ним по душам.
Если карманника не поймать с поличным, доказать, что он совершил преступление, практически невозможно. Хорошо, если подозреваемого запомнили в лицо. В этом случае его приводят в милицию, сажают в камеру и мурыжат сутки-двое. Некоторые карманники, чтобы не иметь дело с милицией, так и не признавшись в краже, возвращали деньги потерпевшему со словами: «Пришлось оторвать от семейного бюджета», или «Одолжил у друга» и так далее. В этом случае у потерпевшего брали заявление о том, что он случайно в доме обнаружил пропажу, поэтому претензии ни к кому не имеет, в итоге все остаются при своих интересах: опера не повесили на себя лишний «глухарь»* (неочевидное преступление), потерпевший – из-за нежелания участвовать в долгой судебной тяжбе, преступник – избежав уголовной ответственности. Но если карманный вор оказывался крепким орешком и ни в какую не признавался в совершении преступления, опера, скрежеща зубами, отпускали его на волю, чтобы в следующий раз поймать наверняка и отправить в колонию.
Проводив женщину до дежурной части и пообещав ей вернуть хотя бы часть денег, Седов пешком направился по адресу проживания Француза. Дверь открыла разбитная на вид женщина сорока пяти лет, которая, позевывая, поинтересовалась:
– Тебе кого?
– Мне бы Поликарпова. Он здесь живет?
– А кто ты такой, чтобы спрашивать про него? – ухмыльнулась женщина.
– Я из милиции, – представился опер, предъявив удостоверение. – Фамилия моя Седов.
– Что от него хотите?! – вдруг взвизгнула хозяйка. – Не даете человеку нормально пожить – все ходите и ходите, треплете нервы! Хватит вынюхивать, он давно уже завязал со старым!
– Он здесь живет? – повторил опер, повысив свой голос. – Мне надо с ним побеседовать.
– О чем беседовать? Не о чем тебе с ним беседовать!
– Гражданка, дайте мне самому определиться, с кем мне беседовать! – жестко бросил оперативник и, поняв, что разговора не получится, потянулся к выходу, где нос к носу столкнулся с подозреваемым.
Схватив тщедушного карманника за ворот куртки, Седов потащил его на остановку автобуса. Сзади, выглядывая из-за двери, вслед им ниспосылала проклятья разъяренная то ли жена, то ли сожительница Поликарпова.
В автобусе оперативник, порыскав по карманам задержанного и ничего не обнаружив, пригрозил:
– Это тебя не спасет, сделаем опознание, и как миленький вернешься в свою колонию.
– Вы о чем? – сделал удивленное лицо Француз. – Если насчет какой-либо карманки, то не по адресу – я давно уже завязал. Хватит, сыт по горло шестью ходками, так что на тычок* (карманная кража) меня проверять бесполезно.
– Это мы еще поглядим, как запоешь в отделе милиции, – зловеще усмехнулся Седов. – Там тебя ждет небольшой сюрпризик.
Озадаченный карманник, прокручивая в голове разные версии, на каком же тычке, а за день у него было их несколько, он высветился, по привычке оценивающе бросал косые взгляды на сумки и ридикюли пассажирок автобуса.
Определив задержанного в камеру, Седов доложил об этом Щипачеву. Тот, довольно ухмыльнувшись, распорядился:
– Пусть посидит, подумает, вечером проведем с ним беседу. К этому времени приведи сюда потерпевшую и свидетеля, чтобы они опознали его.
Как и ожидалось, Поликарпов вину свою не признал, как говорится в их среде, пошел в отказ, но, когда его опознали два человека, то задумался. В конце концов он предложил:
– Ребята, я ничего не совершал, но готов уладить проблему и вернуть этой гражданке деньги. Сколько у нее украли?
– Это ты у нас спрашиваешь?! – расхохотался Щипачев. – Сколько взял, столько и верни!
– А как же мне это сделать? – развел руками карманник. – Вы же меня не отпустите…
– Отпустим, только нужны гарантии, – ответил ему руководитель. – Вас, демонов, только отпусти, а потом ищи-свищи.
– Какие гарантии? – непонимающе глянул Поликарпов на оперативника. – Даю честное слово, что верну деньги.
– Нам твое честное слово тьфу и выброси, – помотал головой Щипачев. – Сдай кого-нибудь из своего окружения, тогда и поверим.
– А мне некого сдавать! – испуганно замахал руками задержанный. – Я сам по себе, ничего про других не знаю.
– Не ври. Ты постоянно бываешь на сходках* (сбор преступных элементов) и в курсе криминальных событий, – огорошил его оперативник. – Ты думаешь, что мы тут сидим и ни о чем не ведаем? Вот получишь семь лет за кражу и больше не выйдешь на свободу. Ты же туберкулезник? На зоне и умрешь.
– Да за что, начальник? – судорожно выдохнул Поликарпов. – Я же беспределом не занимаюсь, стараюсь, чтобы прокормить семью. Зачем так жестоко, ведь я работать не могу, здоровье уже не то…
– Воровать можешь, а работать – нет? – усмехнулся Щипачев. – Ловко ты устроился в этой жизни.
– Ладно, начальник, домушники* (квартирные воры) вас интересуют? – наконец сдался задержанный.
– Еще как, – насторожился опер. – Кто такие?
– Два грузина-гастролера, одного зовут Шота. Они тут начали «бомбить»* (воровать) хаты, братва прочухала это, зацепила их, теперь они работают под крылом Семака.
