Страница 9 из 13
– Он вошёл в это состояние. Врач констатировал смерть. А потом Рама Кришна ожил,– Лана снова с вызовом посмотрела на Артёма.
Тот промолчал, понимая, что одно неверное слово или недоверчивая улыбка испортят всё дело.
– Это называется сомати,– продолжила девушка.– Душа выходит из тела, но сохраняет связь с ним. Внешне человек кажется мёртвым, тело становится очень твёрдым и холодным. Как камень.
Артём вздрогнул.
– В таком состоянии человек может находиться миллионы лет…
Артём неподвижно сидел, уставившись в одну точку.
«Как камень. Как камень», – раз за разом мысленно повторял он.
Откуда-то издалека доносился тихий голос Ланы.
– … а потом- воскреснуть!
Артём очнулся.
Лана выжидающе смотрела на него.
Артём облизал пересохшие губы.
– Это может сделать любой человек?
– Нет, конечно! Чтобы стать сомати, надо очиститься от отрицательной энергии,– поучающе сказала Лана.– Правда, нечто похожее на сомати практикуется в некоторых школах медитации. Но современные люди войти в это состояние не способны!
– Очевидно, есть исключения,– пробормотал Артём, вставая.
Адрес Дубровского Артём забыл дома и потому провёл добрый час, блуждая среди стандартных панельных новостроек.
Дверь открыла молодая женщина со спящим младенцем на руках.
– Вам кого?– тихим грудным голосом спросила она.
Артём невольно залюбовался её красивым, будто светящимся изнутри, лицом.
– Здравствуйте!-громко сказал он.
– Ш-ш-ш…
Женщина с беспокойством посмотрела на ребёнка.
– Я к вашему мужу,– закончил Артём почти шёпотом.
Женщина заколебалась.
– Кто там?– донёсся из комнаты голос Дубровского.
– Я от Попова. У меня только один вопрос. Это не займёт много времени.
– Пусть пройдёт,– распорядился Дубровский.
– Тебе нельзя волноваться.
Женщина укоризненно посмотрела на гостя, но всё же отодвинулась, уступая ему дорогу.
– Пустяки! После того, как я воскрес, мне можно всё! – шутливо сказал появившийся из кабинета Дубровский, похлопывая жену по плечу.
Он указал Артёму на гостиную.
– Подождёте минут пять?
Артём уселся в знакомое рыжее кресло.
Дубровский включил магнитолу.
– Расслабляйтесь. А я сейчас.
Очутившись в мягком кресле, Артём почувствовал, что вот-вот уснёт. Он сделал музыку погромче.
It’s hard for me to say the things
I want to say sometimes.
There’s no one here, but you and me
And that broken old street light.
Lock the doors
We’ll leave the world outside.
All I’ve got to give to you
Are these five words when I
Thank you for loving me,
For beeing my eyes
When I couldn’t see.
For parting my leaps
When I couldn’t breathe.
Thank you for loving me.
Thank you for loving me!
– Неплохая песня Бон Джови,– сказал Дубровский, приглушая звук.– Итак, я слышал, был ещё один похожий случай? Кто он?
– Это женщина. Тоже с инфарктом.
– Её лечил Чистяков?– усмехнулся Дубровский.
– Да. Только он, похоже, тут ни при чём.
Дубровский задумался.
– Мне всегда так казалось,– согласился он.– Даже когда вы все против него ополчились.
Они замолчали. Было слышно, как женщина в соседней комнате что-то говорит малышу.
– А пришёл я , собственно, вот зачем. Вы когда-нибудь занимались йогой?
– Я и сейчас ею занимаюсь,– спокойно ответил Дубровский.– Индийская школа медитации.
У Артёма захватило дух.
– Знаете что-нибудь о сомати?
– Только в теории.
– Вы никогда не пробовали войти в это состояние?
– Пробовал. Ничего не вышло.
– Почему?
– Чтобы войти в сомати нужно особое состояние духа. Этого нельзя достичь простой тренировкой. Это даётся свыше.
– А вы знаете, что человек чувствует в состоянии сомати?
– Тишина. Мрак. Оледеневшие мышцы.
– Вам ничего это не напоминает?
– Нет-
Дубровский вдруг запнулся на полуслове и растерянно посмотрел на своего собеседника.
– Боже мой! Так вы думаете-
– Что той ночью вы непроизвольно вошли в сомати и это каким-то образом вас исцелило.
Дубровский вскочил со стула и нервно заходил по комнате.
– Погодите,– он остановился.– А та больная? Она тоже занимается йогой?
– Я ещё с ней не разговаривал, но не исключаю такой возможности.
В этот момент вошла женщина и Артём понял, что разговор окончен.
– Знаете, а я ведь молилась за него,– призналась она, распахивая перед Артёмом входную дверь.– Много молилась. Вот Бог и помог. Если бы муж умер, не представляю, как бы мы с дочкой…
У неё на глазах появились слёзы.
– Мы просим вас- передайте Попову- не надо никого наказывать и искать виновных. Пожалуйста…
Владик, веснушчатый мальчишка со смешным хохолком на затылке, водил пальцами по испещрённой шрифтом Брайля книжной странице.
– «Отче наш, сущий на небесах…»– громко прочитал он и победно улыбнулся.
– Учимся читать.
Мать мягко похлопала мальчика по спине и, вздохнув, плотно прикрыла дверь комнаты.
– Давайте поговорим на кухне,– предложила она Артёму.
Жарившаяся на сковородке картошка источала аппетитный запах, и ничего не евший со вчерашнего вечера Артём сглотнул слюну.
– Хотите?– предложила Сергеева, хотя картошки едва хватило бы ей самой и мальчику.
Артём отрицательно покачал головой.
– Спасибо, я сыт.
Галина кивнула и отошла к окну, так что Артём получил возможность хорошенько рассмотреть её.
Как и Дубровский, она выглядела значительно моложе своих лет и цвела здоровьем. Невозможно было поверить, что ещё неделю назад эта женщина умирала от инфаркта в реанимации.
– Когда всё произошло…
Она с тревогой посмотрела в сторону комнаты и сделала громче радио.
– Когда меня прихватило, я первым делом подумала про сына- что с ним будет? Если я … его отправят в детский дом. Детдомовцы такие жестокие! А мой мальчик привык к домашней еде, к хорошему обращению. Он не смог бы за себя постоять.
Сергеева прикусила губу.
– Я понимаю, вам тяжело вспоминать,– осторожно начал Артём,– но всё же- вернёмся к тому вечеру.
Женщина испуганно съёжилась.
– Говорят, я была в коме. Я помню только темноту, тишину, жуткий холод. Должно быть, в палате открыли окно. Потом я услышала раскат грома. Что-то вспыхнуло. Молния.
Женщина нерешительно посмотрела на Артёма.
– Хотя, зимой… Наверное, мне почудилось… Потом я стала задыхаться…
Она взяла лопаточку и принялась неловкими движениями перемешивать чуть подгоревшую картошку.
– Вы не нервничайте,– попытался успокоить её Артём.– Вы, наверное, в курсе, что вы не первая, кто… кто выздоравливает таким необычным образом?
Женщина кивнула.
– Тот пациент, что ожил первый,– продолжил он,– рассказывает тоже самое. Тишина, мрак, жуткий холод, грохот, вспышка.
– Да?
Женщина прикрыла сковородку крышкой, выключила газ и внимательно посмотрела на Артёма, будто размышляя, стоит ли ей рассказывать дальше или нет.
