Родимир улыбнулся, подавая ей стакан. Марианна молча выпила, всё так же мрачно глядя в сторону. Тем временем к их паре стали проявлять активный интерес собравшиеся у буфета господа и дамы, знакомые и малознакомые графа. Тот со свойственной ему вежливостью быстро ретировался обратно в ложу, увлекая за собою Марианну. Когда они остались один на один в аванложе, граф откупорил бутылку, предусмотрительно взятую в буфете, и подал девушке бокал шипучки. В нос ударил пряный яблочный дух.
– Это сидр. С него вряд ли захмелеешь. Так ты расскажешь, что с тобою?
– Я встречалась с нею раньше, и наша встреча закончилась этим, – она отдёрнула рукав и показала графу небольшой белый шрам на запястье. Родимир тут же переменился в лице, брови сурово сошлись на переносице. Девушка вкратце рассказала ему историю.
– Кажется, она не вспомнила меня, я тогда была совсем маленькой девочкой. Иначе в её распоряжении была бы весьма пикантная история о том, как она обварила жену графа Соколова кофе.
Оба помолчали.
– И что ты намерена предпринять?
Марианна долго думала, потягивая маленькими глотками колючий напиток. Под сводами зала раздался третий звонок, оркестр заиграл увертюру.
– Если честно, не знаю.
Граф отдёрнул портьеру, приглашая девушку занять кресло.
– Подумай.
Вторая часть оперы как по волшебству влилась в разговор темой мести. Героя ни к чему хорошему она не привела. Сидя за столиком в кафе и вдыхая прохладный вечерний воздух, Марианна наконец успокоилась. Непринуждённая беседа с графом во время прогулки вдоль парка после представления, сказочное впечатление от первого посещения оперы, сам спектакль, музыка – всё это было столь волшебно, что девушка решила не портить чудесный день мыслями о мести.
– В конце концов, вы правы.
– В чём же?
– На её фоне я выгляжу победителем. Нет смысла мстить, я уже отомщена обстоятельствами.
– Ты простила баронессу?
– Нет, я просто выбираю бездействие и полагаюсь на волю случая. Пусть всё идёт своим чередом, а там будет видно, как дальше поступать.
– Ты уверена? Изабелла нанесла тебе довольно глубокую травму.
– Ну не буду же я её за это убивать,– со смехом отозвалась Марианна.
– Как пожелаешь, – граф неопределённо пожал плечами, отправляя в рот очередной кусок мяса. Глаза его недобро сверкнули. Девушка испуганно замерла.
– Вы изволите шутить?
– Как пожелаешь, – Родимир улыбнулся, салютуя ей бокалом, но Марианна поняла – он не шутил.
День четвёртый.
Пробуждение было резким.
Проснись!
Марианна села в кровати, сон как рукой сняло. Комнату наполнял предрассветный сумрак. В изножье кровати сидел мужчина, белый с ног до головы: волосы, одежда, кожа, глаза. Сквозь него было видно входную дверь и резной бортик кровати. Он внимательно смотрел на девушку, и по его губам скользила задумчивая улыбка. Наверное, я ещё сплю, — подумала Марианна, зачарованно глядя в мерцающие, будто звёзды, бельма. Она знала об оракулах, но видела впервые. Тем временем мужчина заговорил:
– У тебя больше шансов, чем у других его женщин. Ты мне нравишься, девочка. Бойся Сокола. Если ты понесёшь от него, то вряд ли выживешь, – он задумчиво потёр подбородок. – Я тебе немного помогу. Думаю, это защитит тебя до поры от его посягательств.
Оракул протянул призрачную руку и коснулся её лба. В глазах резко потемнело, грудь сдавило ледяным кольцом, и Марианна провалилась в ничто.
Проснись!
Марианна села в кровати, недоумённо глядя перед собою. В комнате по-прежнему было сумрачно, часы на стене показывали двадцать минут пятого. Девушка торопливо сбросила одеяло и подошла к зеркалу. Потрогала лоб, коснулась груди. Отражение никаких видимых изменений не показало. Она заглянула в ванную, дверь в коридор была распахнута, как и дверь спальни графа. Повинуясь внезапному порыву, Марианна вошла в комнату мужа, приблизилась к кровати. Родимир спал нагишом, уткнувшись лицом в подушку. Мускулистая спина мерно вздымалась и опадала в такт глубокому дыханию, срамное место стыдливо прикрыла сбившаяся простынь, но эта маленькая пикантность мало заинтересовала девушку. Её внимание привлекло очередное видение: вдоль позвоночника графа, по его лопаткам и плечам пульсирующим светом наливалось похожее на татуировку витиеватое изображение крыльев, хотя, возможно, это были и не крылья, а какой-то абстрактный узор. Марианна пристально вглядывалась, пытаясь поймать чёткую картинку, но, как и в случае с Чёрной и Плоской, мерцающие линии исчезали в зоне прямого взгляда и проявлялись на периферии.
Печать не принадлежит видимому миру, – мысль была настолько чёткой и голос, произнёсший её, таким уверенным, что девушка вздрогнула и обернулась, ожидая увидеть говорившего. Комната была пуста. Марианна глубоко вздохнула, пытаясь унять неистово бьющееся сердце. Взгляд остановился на потрёпанной тетради с историей о Змее, лежащей на прикроватной тумбе. Девушка взяла книгу и вернулась к себе. Искать давешнего гостя не имело смысла, скорее всего, он, как и мистическая печать, густо покрывающая спину Родимира, не принадлежал «видимому миру». Она села в кресло у окна, зажгла лампу и раскрыла тетрадь в том месте, где заложил страницу граф. Марианна попыталась разобрать написанное и обнаружила, что забыла язык своей бабушки. Она с трудом продиралась сквозь чужой алфавит и спустя некоторое время вынуждена была признаться самой себе в том, что потерпела сокрушительное фиаско. Тогда она принялась перелистывать книгу, ища знакомые слова и имена собственные. Чаще всего ей попадались Олга, Змея и некий Лис. И только в конце она нашла Родимира, Нияву, Богдана – тех, кого девушка знала или кого упоминал граф. Она откинулась на спинку кресла и, кажется, задремала, утомлённая напряжённой работой ума. Странное состояние полусна сопровождалось чередой видений, будто люди и нелюди, которых она никогда не видела, из книги, которую она не могла прочесть, появлялись и исчезали прямо в её спальне, словно тот призрачный оракул, разговаривали между собою, не обращая на хозяйку никакого внимания.
В дверь постучали, и Марианна не сразу поняла, наяву или во сне. Не дождавшись ответа, вошёл Родимир, одетый для тренировки.
– Я увидел свет и решил узнать, всё ли в порядке. Так рано, а ты не спишь. Что-то случилось?
Девушка долго смотрела на мужа, покуда до неё дошёл смысл вопроса. Она сморгнула и ответила тихо и монотонно:
– Всё в порядке, господин граф. Мне приснился странный сон, будто ко мне приходил оракул. Это было настолько похоже на явь, что я немного испугалась и больше не смогла уснуть.
– Оракул? – Родимир присел на кровать, внимательно изучая девушку. – Как он выглядел? Он что-то говорил?
– Не помню, – Марианна удивлённо замерла, пытаясь воспроизвести детали сновидения, но они ускользали от неё так же, как нити печати под прямым взглядом. – Помню только его белые глаза. И он что-то говорил про вас… Что я должна опасаться вас, что вы можете мне навредить. Граф нахмурился, задумчиво почесал кончик носа, потом кивнул на книгу, лежащую у девушки на коленях:
– Ты заходила ко мне, но не разбудила. Почему?
– Мне стало неловко, – она протянула графу книгу. – К сожалению, я не могу прочитать это. Слишком сложно. Такое чувство, что эти буквы мне незнакомы. А кто такой Лис?
Родимир ответил не сразу. Пролистал несколько страниц и внезапно начал читать вслух по-славийски. Марианна с удивлением обнаружила, что понимает почти всё. Значения слов всплывали в памяти вместе с голосом бабушки и смехом матери. Дочитав отрывок, описывающий черноволосого звероподобного йока, граф вопросительно посмотрел на девушку. Та кивнула.
– Почти всё поняла. Странно, но речь мне намного проще воспринимать, чем письмо. Это Лис?
– Да, это учитель моей матери.
– Учитель? Постойте, так вчера в опере… Вы говорили, что спектакль о нём.
– Да, грустная и страшная история мальчика до момента, как он погиб, чтобы стать йоком. И эта книга также о нём. И о том, как погибла молодая девушка, чтобы стать йоком. История ещё более страшная, но не такая грустная. Интересно?
– Ещё бы!
Родимир улыбнулся, устроился на кровати, освобождая место для девушки.
– Садись рядом, я тебе почитаю.
Он открыл книгу на первой странице и начал медленно и выразительно читать, водя пальцем по строчкам, чтобы девушка видела написание произносимых слов, и переводя непонятные места на польский. Марианна оперлась щекою о его обнажённое плечо. Кожа, тёплая и гладкая, источала чуть уловимый горьковатый запах полыни, приятный голос уносил в те далёкие времена, когда бабушка баюкала её своими сказками. Девушка задремала.
Когда она проснулась, граф всё так же сидел рядом с нею на кровати и, погружённый в книгу, поглаживал её ладонь, лежащую у него на колене. Мирная картина происходящего вызвала странное щемящее чувство в сердце Марианны. Как будто она очень хорошо знала этого мужчину и могла доверять ему. Но это ощущение защищённости и расслабленности было настолько чуждо ей, несвоевременно и обманчиво, что вызвало лишь протест, страх и тоску. Девушка поспешно отодвинулась, окончательно приходя в себя после необычного утреннего происшествия. Всё-таки оракул что-то сделал с нею. Только сейчас она осознала, что спала в одной кровати с полуобнажённым мужчиной, что она простоволоса и почти нагая в своей тонкой ночной сорочке. Краска стыда залила её щеки. Марианна спешно накинула халат, села у туалетного столика и принялась судорожно заталкивать непослушными пальцами волосы под чепец. Родимир внимательно смотрел на всю эту суету. Она видела его вдумчивый взгляд в отражении зеркала.
– Простите, ваше сиятельство, – ещё гуще покраснев, пролепетала девушка, – из-за меня вы пропустили свои утренние упражнения.
Он ничего не ответил. Встал и, приблизившись к ней, снял чепец и провёл ладонью по волосам, расправляя их.
– Такой редкий цвет. Я никогда не встречал ничего подобного. Удивительно… Ты так похожа на оракула. Знаешь, ведь не бывает женщин-оракулов, за исключением моей сестры. Как и не бывает женщин-йоков. За исключением моей матери, – Родимир пропустил прядь между пальцами. – Не прячь их больше. Они тебя ничуть не портят.
Книга легла перед нею.
– Я думаю, мы ещё почитаем вместе, как только выпадет свободная минута. А сейчас уже пора завтракать.
И Родимир направился в ванную.
– Интересно, – граф отставил недопитый кофе и расправил газету, – баронесса уже анонсировала свой летний праздник.
Он беглым взглядом просмотрел статью.
– Так-так, великолепный бал-маскарад ожидает нас в летней резиденции… Приглашены все сливки, ну это понятно… великолепный стол, представление знаменитого театра масок, красочное убранство, катание в лодках, загадочные лабиринты… Оказывается, уже через два дня. Странно, я думал, через неделю. Хм… Там же нужны какие-то карнавальные наряды. Интересно, кто-нибудь сможет пошить достойное платье за 2 дня?
Он вопросительно глянул на Марианну, та отрицательно покачала головою. В разговор вмешался Никола, прислуживающий за завтраком.
– Ваше сиятельство, позвольте высказать предложение. По просьбе госпожи Ниявы я вчера распорядился упаковать кое-какие вещи из её старого гардероба, дабы отправить их в поместье вместе с прочим грузом. Там было несколько сценических костюмов, которые, как мне кажется, подошли бы её сиятельству для намеченного праздника. Если вам будет угодно, я могу показать их.
– Никола, ты гений! – граф просиял. – Я и не знал, что сестра оставила здесь свою одежду.
– Ничего удивительного, ваше сиятельство, ведь вы ни разу не заходили в её гардеробную, да и зачем это вам, – Никола аккуратно поставил кофейник на тележку. – Желаете посмотреть сейчас или позже?
– Марианна?
Та кивнула.
Гардеробная находилась в правом крыле и примыкала к большой спальне с великолепной резною кроватью под балдахином. Полки и вешала были пусты, вдоль прохода выстроилась аккуратная стена коробок, каждая из которых была маркирована и запечатана. Граф с интересом принялся рассматривать альбом с миниатюрами, найденный на столике. Никола открыл один из шкафов и пропустил вперёд Марианну.
– Если эти вам не подойдут, я могу распаковать другие.
Марианна восхищённо разглядывала наряды. Они были немного старомодны по крою, но их шили явно не для повседневной носки и вообще не для того, чтобы носить. Все они представляли собою какие-то нереальные образы. Девушка вынула белое платье. На крючке вешалки-плечиков висела бумажная бирка с именем «Ингрид». Белый с голубым отливом шёлк, великолепное шитьё красной и серебряной нитью, розовый жемчуг.
– О, это же из вчерашнего спектакля! – Родимир перехватил у Марианны плечики, встряхнул, расправляя ткань, показал девушке узор и нашивки. – Посмотри, здесь даже перья есть. Помнится, к нему полагался такой, – он неопределённо покрутил в воздухе рукой, – затейливый головной убор, похожий на корону.
– Вот он, ваше сиятельство, – Никола вынул из шляпной коробки и подал Марианне венец – тот самый, что красовался на голове Изгоя из её видений, серебро и ярко-алые рубины. Девушку прошиб холодный пот.
– Это одна из её любимых пьес, – с нежностью произнёс граф. – Я, кажется, уже говорил об этом. Костюм Ингрид, матери Белой Чайки. Марианна, по-моему, он тебе подойдёт.
– Да, там корсет, даже подгонять не придётся. Но вот это, – она указала на венец, – я надевать не буду.
– Мой господин…
– Да, моя госпожа?
Марианна смущённо потупилась. До сих пор она не смогла перейти на поимённое обращение к графу, и тот уже начал подшучивать над её излишней вежливостью.
Вечер выдался прохладным. Зажжённые фонари отражались в речной глади, вода с тихим влажным шелестом ласкала гранитные уступы набережной. В парке на противоположной стороне канала ресторанный оркестр играл какой-то вальс, в просветах между деревьями видны были пары, кружащиеся на ярко освещённой террасе.
Они остановились посредине моста. Граф с интересом рассматривал приближающуюся лодку с развесёлой компанией студентов, судя по их форме, курсантов какого-то военного училища. Переполненное судёнышко опасно раскачивалось, норовя искупать подвыпивших парней. Марианна же снова украдкой глянула на мужа, потом на вальсирующих.
– Господин Родимир, на празднике баронессы будут танцы?
– Да, конечно, – рассеянно ответил тот. Лодка всё же перевернулась, и горе-плаватели с хохотом и руганью попадали в воду. Когда стало понятно, что никто из них не утонет, граф подал руку девушке, и они двинулись дальше по направлению к парку.
– Насколько я знаю Изабеллу, она очень любит это дело. Танцы и скачки – две её страсти.
– Господин граф, я не умею танцевать.
– Не переживай, я тоже не умею, – он улыбнулся и, внезапно подхватив Марианну, закружил, сделал несколько грациозных движений, заставляя девушку следовать за собою, отступил на шаг и поклонился. – Но насколько я знаю, современный танец не предусматривает особых умений, главное – не наступать на ноги партнёру и стараться избегать столкновений с другими парами. И ещё желательно попадать в такт музыке.
Он снова обхватил её за талию и начал кружить в такт вальсу. Набережная была пустынна, потому девушка смогла немного расслабиться и прогнать чувство стыда от неприличия всего происходящего. Музыка закончилась, граф завершил танец очередным поклоном и коснулся губами руки партнёрши. Из-под моста донеслись аплодисменты и свист, мокрые курсанты скандировали: «Браво, вашблагродие!» Марианна зарделась, граф коснулся шляпы, широко улыбаясь.
– Марианна, ты переживаешь по поводу таких мелочей, что я удивляюсь. Ты вряд ли когда-то ещё раз встретишься со всеми этими людьми. Скоро мы покинем и этот город, и эту страну. Какая тебе разница, что они о тебе подумают? Более того, я тебя уверяю, пройдёт пара месяцев, ну, может, год, и они забудут о нас. Так что наслаждайся! Всем этим, – он обвёл рукою вокруг себя, – ну, не знаю, блеском, высшим обществом, комфортом. Наслаждайся всей этой человеческой обыденностью. И не усложняй то, что по природе своей просто. Быть человеком очень просто.
Марианна первой заметила его, замершего, словно тень, у поворота в тёмную аллею, и потянула графа за локоть, но тот и сам остановился. Девушка почувствовала, как напряглись его мышцы под тканью рукава, как подобралось тело, словно готовясь к прыжку, как вышел сокрытый масками Сокол. Незнакомец ступил на свет и коротко кивнул графу. Марианна сдавленно пискнула и спряталась за спиною мужа, с трудом преодолевая желание кинуться наутёк. Это был надзиратель.
Откуда она это знала? Знала и всё. Какое-то животное чутьё подсказывало ей: это смерть, беги! Граф же, наоборот, расслабился, насторожённое выражение лица сменилось недовольным.
– Приветствую тебя, живорождённый, – голос у надзирателя был неприятный, больше похожий на глухое рычание, чем на человеческую речь.
– Ты напугал мою спутницу! Видел, что я не один, и всё равно посмел приблизиться. Я решил, что ты хочешь напасть. А ты прекрасно знаешь последствия таких решений. К чему такой риск?
– Прошу простить меня, но риск оправдан. Срочно нужна твоя помощь. Я боюсь, что и без того потерял много времени, разыскивая тебя.
– Сейчас не самый подходящий момент.
– Прошу, живорождённый! – йок сделал ещё шаг, свет уличного фонаря проявил его лицо, и Марианна наконец увидела, что это был совсем ещё мальчишка, наподобие тех студентов в лодке, и что он ранен: кровь пропитала его кожанку и не переставала сочиться из широкой раны поперёк груди. Граф быстро огляделся по сторонам и шагнул навстречу надзирателю, оттесняя его в темноту. Марианна неуверенно последовала за мужем.
– Кто, где и когда это с тобою сделал? – он помог надзирателю опуститься на землю.
– Я не знаю, кто это был. Скорее всего, один из наших, но я не смог опознать его. Он был в маске. Примерно час назад. На севере, в угодьях Липсберга. Он напал на моего Наставника и убил его. И самое главное – он забрал его духа. Понятия не имею зачем… Меня он ранил, но я слишком быстро бегаю, – лающий смех йока перешёл в надсадный кашель, на губах выступила кровавая пена. Марианну замутило.
– Короче, я успел удрать. Но, похоже, он идёт по моему следу. Если бы не эта странная рана, я бы не просил помощи. Он слишком силён, я не хочу, чтобы и мой зверь достался этому убийце. Помоги мне, живорождённый.
Родимир, присев на корточки, внимательно осмотрел рану.
– Я – не моя мать и не обладаю навыком исцелять.
На лице надзирателя появилось вполне человеческое выражение отчаяния.
– Враг задел место слияния зверя и человека, потому рана так долго кровоточит. Нужно время и покой.
– Ни того ни другого у меня, к сожалению, нет.
Граф задумчиво почесал кончик носа.
– Можно было бы, конечно, попробовать выследить убийцу, но не думаю, что он настолько силён, что захочет драться со мною один на один. Если это, конечно, не Лис.
Йок хмыкнул.
