Отодвинув грустные мысли в сторону, я села на край кровати и, втянув аромат тушеной картошки с мясом и овощами, с большим аппетитом съела все, что мне принесли, запив ароматным травяным чаем. После этого я упала на кровать и отключилась.
Я будто впала в спячку, просыпаясь всего пару раз за следующие сутки, для того, чтобы справить естественные потребности и перекусить, обязательно заканчивая трапезу все тем же травяным чаем и снова отключаясь.
Так продолжалось чуть больше суток.
Сон, еда, чай и снова сон. Проваливалась в забытье без сновидений. Ни мыслей о гибели родителей, ни мыслей о рабстве и Бароне.
Порывы ветра за окном проникали в сознание, вытягивая из забытья. Я распахнула веки, всматриваясь в клочок серого неба, выглядывающего сквозь окно, вырезанное в крыше дома. Видела, как мотало ветром деревья, слышала звук металла, стучащего на крыше, что трепало ураганом.
Мне нравились эти звуки. Они вносили умиротворение в мою потрепанную душу.
А затем я услышала лай собак и звук мотора. Напряглась, вслушиваясь, и уже на подсознательном уровне зная, что моему спокойствию наступил конец. Вместе с порывами ветра долетали голоса, а затем все стихло, но уснуть я уже не могла.
Чтобы чем-то занять себя, выглянула в коридор и, убедившись, что там никого нет, пробежала в ванную комнату. Закрылась изнутри и, быстро раздевшись, залезла в душевую кабину, желая смыть с себя пот и следы хвори. Настроила воду и встала под теплые струи. Но стоило только вспенить шампунь в волосах, как моргнул свет и отключился.
Из узенького окошка в покатой крыше падала полоска света, достаточная лишь для того, чтобы смыть с себя мыло. На улице стремительно темнело. Еще немного, и наступит кромешная тьма.
Я вылезла из кабины, кутаясь в полотенце. И, наспех простирнув белье, подхватила вещи с пола и осторожно выглянула в коридор. Снизу доносился смех и разговор на незнакомом мне языке. Стараясь не шуметь, вышла из ванной и на цыпочках пробежала в свою спальню.
Не успела скрыться, как услышала мужской голос на лестнице. Быстро прошмыгнула к себе, в тот момент, когда раздались чьи-то шаги. В панике осмотрелась по сторонам, понимая, что не успею одеться, как дверь распахнулась.
На пороге стоял Он. Барон. Я отшатнулась назад, упираясь спиной в платяной шкаф, инстинктивно сжимая плотнее узелок на груди. Новый порыв ветра, грохот металлочерепицы, и мужчина вошел в комнату. Но даже в полумраке его взгляд горел, словно он в самом деле не человек, а исчадие ада.
Барон закрыл за собой дверь и твердой походкой подошел ко мне, остановившись в нескольких шагах и окидывая меня острым взглядом.
– Как отдохнула? – спросил вместо приветствия, и у меня выступили мурашки на коже от его низкого голоса.
– Спасибо, хорошо, – старалась не дрожать, не давая ему повода считать, будто я боюсь его.
– Тебя не обижали? – скользил взглядом по моему лицу.
– Нет. Здесь все очень милые, – сжала плотно губы.
Если выбирать между борделем и этим местом, то здесь мне нравилось намного больше.
– Милые? – он удивленно вскинул бровь, а чувственные губы изогнулись в усмешке.
– Да. Особенно мама Алма и Зора. Они очень добры ко мне.
Чем больше я говорила, тем сильнее растягивались в улыбке его губы.
– Милыми их еще никто не называл.
– Отчего же? Очень внимательные и заботливые. Я очень благодарна, что они приютили меня у себя.
– Раз вы так поладили, то будешь сегодня с остальными женщинами накрывать на стол.
– Что? – ошарашенно смотрела на него.
– Что-то не так? Должна же ты хоть чем-то расплатиться за гостеприимство, – прожигал меня взглядом. – Но у меня есть идея получше, – поднял руку, коснувшись костяшкой пальца моей скулы, медленно опуская руку к подбородку, шее и груди и оставляя дорожку из мурашек. – Ты можешь рассчитаться со мной.
– Как? – во рту мгновенно пересохло.
– Очень просто, пианистка, – дернул за узел полотенца, так, что оно белым ворохом упало к ногам.
Я мгновенно покрылась гусиной кожей, а соски стянулись в острые вершинки.
Барон опустил взгляд на мою грудь и ниже. Я видела, как раздуваются его ноздри, а из взгляда исчезло веселье.
– Встань на колени и возьми у меня в рот, – хмыкнул он.
– Что сделать? – казалось, что послышалось. Ведь моя отсрочка еще не закончилась, тогда почему он требовал от меня сделать это здесь… в этом доме?
– Вот… – распахнулась дверь, и я услышала голос Зоры. – Драго? – испуганно проговорила она.
– Пошла вон, – мужчина чуть повернул голову и, не отрывая от меня взгляда, крикнул на девушку. Дверь тут же захлопнулась. К лицу прилила кровь. Я не хотела, чтобы Зора думала обо мне еще хуже. Застав нас в таком положении, она окончательно утвердится в своем мнении. – Ну так что? – чувствовала, как внезапно изменился его настрой. И от благодушия не осталось и следа.
– Я спущусь вниз, – решилась я.
– Главное, не пожалей об этом, – наклонился к моему уху, прошептав, и резко отстранился. – Через пять минут будь внизу, – приказал Барон, больше не посмотрев на меня.
Глава 10
– Добрый вечер, – спустилась на кухню в указанное время.
Самым сложным оказалось прошмыгнуть через гостиную. Я слышала там мужской смех и разговоры. И долго не могла набраться смелости, чтобы оказаться посреди толпы враждебно настроенных людей.
Осторожно выглянула с лестницы. И, убедившись, что в мою сторону никто не смотрит, быстро пересекла холл. Но бояться, по всей видимости, мне стоило именно женщин.
Четыре пары глаз мгновенно уставились на меня. Их взгляды жалили, оставляли ожоги. Я старалась не показывать своего волнения. Но мне безумно хотелось провалиться сквозь землю или стать сию секунду невидимой.
– Я же сказала, – появилась откуда-то из-за спины Зора, сверкая черными глазами, – чтобы ты не смела появляться внизу, – шипела она, словно змея.
– Барон не оставил мне выбора, – я смотрела прямо ей в глаза, показывая, что не боюсь ее.
– Это он сказал тебе спуститься? – замерла она с нечитаемой маской на лице.
– Я бы сама не решилась, – мы обе оказались заложницами ситуации.
Меня вырвали из моей привычной жизни, поселив среди людей, не испытывающих ко мне положительных эмоций, а ее заставили терпеть в своем доме мое присутствие. И что-то мне подсказывало, что такое отношение вызвано не только неприязнью к чужакам. Здесь явно были замешаны чувства. Я же воспринималась ею как соперница.
– Зачем? – послышалось столько горечи в ее голосе, что мне стало жаль бедняжку.
– Сказал, что в качестве благодарности я должна помочь женщинам накрыть на стол.
Лицо девушки исказила гримаса гнева, а затем она выругалась на незнакомом для меня языке.
– А-а-а! – вскинула руки. – Тогда иди чисти овощи, – с какой-то особой злостью проговорила она.
И я последовала в указанном направлении.
– Держи, – сунула мне в руки нож девушка, лет на десять старше меня. В отличие от Зоры, она разглядывала меня с любопытством.
В целом девушка выглядела другой, более расслабленной, чем та, которую приставили за мной ухаживать. Темные волосы, собранные у лица, падали волнами на ее лопатки. Густо подведенные черные стрелки подчеркивали и без того яркие глаза. А губы покрывал розовый блеск. Очень яркая и красивая, как и все в этом доме, девушка привлекала внимание. И отчасти я позавидовала ее внешности. Я же себе всегда казалась некрасивой. Огромные глаза на пол-лица, светло-карего цвета, и слишком большие для моего лица губы. В то время как у этих женщин все черты выглядели гармонично.
– Я Лаура, – усмехнулась она и обернулась, оглядывая остальных женщин. – Забавно наблюдать, как твое присутствие доводит Зору, – усмехнулась она, продолжая скоблить морковку.
– Чем я так сильно ей не угодила? – значит мне не показалось негативное отношение девушки.
– Спроси у нее, – усмехнулась она. – Или у Барона…
– Ясно, – прикусила я внутреннюю сторону щеки, чтобы не сболтнуть лишнего и не поделиться своими догадками.
Кто знал, чем это могло обернуться? Ведь Лаура могла лишь прикинуться приятной собеседницей, а на самом деле с удовольствием усугубила бы мое и без того незавидное положение в этом доме.
– Барон поднимался к тебе? – снова спросила она, после того как убедилась, что нас не слушают.
– Да, – я снова сжала плотно губы, вспоминая тот неприятный эпизод, когда Зора застала меня без одежды, практически прижатой к Барону.
– Она так лютовала, когда спустилась от тебя, что стало ясно: вы там не погоду обсуждали, – смеялась она.
– Мы разговаривали… – глупо было надеяться, что мне кто-то поверит.
– Можешь передо мной не оправдываться. Я не наша праведница… – намекала она на Зору.
– Ты с ней не ладишь? – сложилось впечатление, что Лаура наслаждалась болью своей подруги, или родственницы, или кем там она ей являлась.
– Не ладишь – это мягко сказано, – усмехнулась она, накидывая мне в миску картофель. – Мы с детства друг друга не выносим.
– Как же вы живет вместе? – не понимала, зачем существовать под одной крышей с человеком, которого терпеть не можешь.
– Если бы я могла, давно бы сбежала отсюда, – с ее губ сползла улыбка.
– Что тебе мешает? – начала чистить картошку.
– Муж, порядки, обычаи…
– Мы же живем в современном мире…
– Это не про нас, – оборвала меня на полуслове. – Поэтому я стараюсь получать максимум выгоды и удовольствия из своего положения, – подмигнула она. – И тебе советую.
Нас снова прервала Зора, сказав что-то на своем языке Лауре. Та огрызнулась ей в ответ. И началась перебранка. К ссоре подключились другие девушки. А я старалась абстрагироваться от сложившейся ситуации и молча чистила картошку.
Тишина наступила, лишь когда раздался громкий свист. Я вздрогнула, взглянув на замершую в дверном проеме маму Алму. Она сказала всего два слова, и на кухне наступила полная тишина.
– Ты, – кивнула она на меня, – вынесешь основное блюдо, – мазнула презрительным взглядом. А я вросла в пол, ощутив всеобщее внимание и боясь пошевелиться. Казалось, стоило сделать хоть одно движение, как меня сожгут взглядом.
Дальше приготовление ужина проходило в полной тишине.
Когда девушки начали накрывать на стол, я услышала, что мужской смех стал громче.
В это мгновение духовка пикнула, и самая старшая из женщин на кухне, Рада, достала поросенка из печки.
Она выложила его на огромное блюдо и кивком указала мне, чтобы я несла его в зал.
Руки дрожали, когда я выносила поросенка в просторную столовую с огромным столом, за которым сидело около двадцати мужчин и мама Алма. Не смела поднять глаза, чувствуя их пристальное внимание. Прошла к ним с торца стола, где сидела хозяйка дома, и осторожно водрузила блюдо по центру.
Щеки горели, горло сжало от волнения, и было трудно дышать. Хотела уже сбежать и скрыться наконец-то на кухне, как услышала голос Барона:
– Тебя никто не отпускал, Есения, – он впервые обратился ко мне по имени.
Подняла глаза вверх, мгновенно сталкиваясь с черным и острым взглядом мучителя. Он смотрел пристально, усмехаясь, наслаждаясь моим мучением. А я не могла отвести глаза в сторону, будто он поймал мой взор в капкан и не выпускал его.
– Пора отблагодарить хозяев за гостеприимство. Сегодня ты будешь нас развлекать. Играй, пианистка, – кивнул он куда-то за мою спину, и только теперь я заметила рояль.
Глава 11
– Постарайся, чтобы всем понравилась твоя музыка, – Барон положил руки на стол с двух сторон от своей тарелки и смотрел на меня немигающим взором.
Я лишь надеялась, что он не заставит меня раздеваться. Отвернулась от него, не чувствуя облегчения, но ощущая на себе внимание всех сидящих за столом. Затылок и между лопатками пекло. Я приблизилась к инструменту, стараясь игнорировать дискомфорт и опускаясь на скамейку. Открыла крышку и дотронулась до клавиш, извлекая звук.
Музыка разлилась по столовой, расползаясь дальше по всему дому. Я не играла, а высказывала все, что думала о проклятом Бароне, его людях и этом месте. Выплескивала гнев, обиду, негодование и надежду на возвращение домой. Когда закончила играть, то сбилось дыхание. Дышала тяжело, шумно, словно после драки. А затем услышала несмелые аплодисменты, которые тут же стихли.
– Играй, не останавливайся. И что-нибудь не такое заунывное, – проговорил Барон.
И я играла. Играла под звон посуды, смех и громкий разговор на чуждом для меня языке, понимая, что никому на хрен моя музыка не нужна, а заставил он меня играть, только чтобы указать на мое место.
Не знаю, сколько так продолжалось, но пальцы болели, и я чувствовала усталость. Люди начали расходиться из столовой, а меня никто не останавливал. Я так и продолжала делать то, что сказано, пока не почувствовала на себе пристальный взгляд.
Посмотрела через плечо, увидев высокого мужчину лет тридцати с иссиня-черными волосами, ниспадающими почти до плеч, и аккуратно подстриженной бородой. Встретившись со мной взглядом, он подошел ко мне, присаживаясь рядом на скамейку.
Я напряглась, не собираясь контактировать с мужчинами в этом доме. Но незнакомцу было наплевать на мои желания. Он придвинулся ближе, касаясь бедром моей ноги.
– Барон ушел, – низко проговорил незнакомец. – Можешь не играть.
– Это он так сказал? – не послушала его и продолжила порхать пальцами по клавишам.
– Ему сейчас не до тебя, – хмыкнул он. – Занят более интересными делами.
Вместо того чтобы успокоить меня, это заявление вызвало какую-то злость. Я резко остановилась, посмотрев мужчине прямо в глаза.
– Что значит “более интересными делами”? – в груди вспыхнул гнев.
– Тоже хочешь, карамелька? – хмыкнул он.
– Почему это карамелька? – непроизвольно вспыхнула я.
– Глаза у тебя как карамель, – ухмыльнулся он.
