Он сбивается и пару раз делает ошибки, перевирая суть моих расчётов, но, в конце концов добирается до заключения и выводов.
– Таким образом, – говорит он, облизывая губы и снова кивая, – как следует из выше изложенного, при уровне инвестиций в размере тридцати процентов от изначально запланированного, мы можем увеличить выручку примерно в два раза.
– Ну что же, Валерий Игнатьевич, вы показали замечательное владение предметом, – сдержанно говорит генеральный, – продемонстрировав компетентность настоящего руководителя. Но прежде, чем коллеги начнут задавать вопросы, я хочу обратиться к новому финансовому директору. Хочу поручить вам создать центр аналитики и прогнозов, тем более такой опыт у вас имеется. Пока небольшой, человека два-три, я думаю, будет достаточно. Посоветуйтесь с Валерием Игнатьевичем, возможно он порекомендует специалиста, который помогал ему подготовить эту презентацию.
Когда генеральный говорит это, я ставлю перед ним чашку с кофе. Чёрный, без сахара, супер крепкий и на один маленький глоток.
Сердце моё вдруг подскакивает и начинает бешено стучать, будто я выпила этот самый кофе, предназначенный для самого главного босса. Но дело, конечно, совсем не в кофе, просто отчаянная мысль, пришедшая мне в голову, провоцирует выброс адреналина.
– Андрей Дмитриевич, – говорю я, теряя голос от собственной дерзости, – я хочу работать в этом аналитическом центре. Я точно смогу.
Я смотрю прямо на генерального, но замечаю боковым зрением, как вскакивает Квазимодо.
– Андреева! – вскрикивает он. – Ты что себе позволяешь! Ну-ка, выйди из зала!
Генеральный поворачивается ко мне и смотрит с недоумением, как на насекомое, которое внезапно заговорило человеческим голосом.
– Простите?! – переспрашивает он, хмуря брови.
– Я очень хочу работать в аналитическом центре, – трепещущим голосом говорю я.
5. Ва-банк
Генеральный чуть отклоняется назад и осматривает меня с ног до головы.
– Но… вы же работаете секретарём у Валерия Игнатьевича, я правильно понимаю? – спрашивает он.
– Да, это секретарша моя, – встревает Квазимодо. – Готовлю документы на увольнение. Совершенно недисциплинированная.
Градов бросает на Горбатова короткий хмурый взгляд. Мой шеф сразу затыкается.
– А как вам такое в голову пришло? Объясните, пожалуйста. Вы когда-нибудь работали по данному профилю?
– У меня красный диплом МГУ по экономике. Непосредственно по профилю не работала, но некоторый опыт аналитической работы имею, – тараторю я. – Я дипломную работу писала по этой теме. Участвовала в конференциях, делала доклады. И сегодняшнюю презентацию полностью я подготовила. Сама, без посторонней помощи.
– Серьёзно? – восклицает Градов, поворачиваясь к Горбатову.
– Да о чём вы говорите, Андрей Дмитриевич! Она только в программу всё свела. Но в целом, в работе проявляет себя, как человек некомпетентный и безответственный.
Квазимодо, говоря это, снова быстро кивает после каждого слова, а в конце криво усмехается, делаясь похожим на пакостного зверька.
– Ваш непосредственный начальник, кажется, не очень доволен вами, – говорит мне генеральный. – Красный диплом, это хорошо, но важна также ответственность и дисциплина на рабочем месте. То, что вы думаете о перспективах, это отлично. Но давайте поступим так. Вы подадите свою анкету в эйчар отдел и, если Валерий Игнатьевич не будет возражать, мы включим вас в число кандидатов, для работы в аналитической группе. А теперь, пожалуйста, займитесь своими должностными обязанностями, а мы продолжим обсуждение производственных вопросов.
Мои плечи опускаются. Ну что же, я попробовала и у меня не вышло. Квазимодо, разумеется, меня никуда не отпустит. Уволить – да, но просто так выпустить из своих лап – однозначно нет…
– Я её возьму, Андрей Дмитриевич, – вдруг вступает в разговор Клим.
Ого! Пришла помощь, откуда не ждали. Генеральный удивлённо поднимает брови и молча смотрит на нового финансового директора, ожидая объяснения.
– Я с Екатериной знаком, – говорит Стражников.
Знаком-то знаком, но, боюсь, обстоятельства нашего знакомства не вполне однозначно говорят о моих способностях аналитика. Значит ему что-то надо от меня и, судя по всему, не прогноз.
– Мы, – продолжает Клим, – встречались с Екатериной в рамках аналитических проектов МГУ, которые спонсировал «Орион». – Поэтому, думаю, такой специалист как она мне очень пригодится.
Генеральный смотрит неодобрительно. Сначала на него, потом на меня. Его кофейные глаза грозно поблёскивают.
– Хорошо, – наконец говорит он. – Проведите собеседование с претенденткой и урегулируйте вопрос с Горбатовым. Так, идём дальше. Следующий вопрос, который необходимо срочно обсудить…
Но я уже не слушаю. Всё внутри ликует и поёт! Может ещё ничего и не выйдет, но шанс есть. Непонятно пока, что на уме у Клима и насколько эффективно Квазимодо будет вставлять палки в колёса…
.
После совещания я возвращаюсь в приёмную, на своё рабочее место. Квазимодо выглядывает из кабинета и, увидев, что я вернулась, подходит ко мне.
– Андреева, ты куда намылилась? – склоняется он над моим столом. – Думаешь, я тебя пущу в эту группу? Ты вон посуду помой, аналитик, бля. Будто специально меня подзадориваешь, не знаю уже, как вечера дождаться. Прям в подробностях вижу наш сегодняшний факультатив.
Он пристально смотрит на меня, но я выдерживаю этот взгляд.
– Вот гляжу я на тебя, – говорит он вдоволь мной налюбовавшись, – и думаю, а может, ты идиотка?
– Нет, Валерий Игнатьевич, я нет. А вы? – выпаливаю я.
Эх, что-то меня понесло, прям головокружение от успехов. Не к добру это. У него аж дыхание перехватывает от моей наглости. Но я вдруг ловлю кураж и иду ва-банк, вру напропалую.
– Я ведь записываю на диктофон все ваши оскорбления и нескромные предложения. Решить вот только не могу, хватит ли этого для обвинения в домогательствах. На год срока точно набралось, но я бы хотела вас на подольше законопатить. Может видос запилим, вы как, скажете что-нибудь на камеру?
Я беру мобильный лежащий на столе и машу им перед носом начальника.
– Ах ты, дрянь! – начинает шипеть Квазимодо. – Ты пишешь? Меня пишешь, сучка? А ну, дай сюда!
Он вцепляется в телефон и пытается вырвать у меня из руки, но я, к собственному удивлению, не сдаюсь и не ослабляю хватку. Наша схватка затягивается и я начинаю терять силы, мысленно смиряясь с поражением.
– Не помешаю? – вдруг раздаётся голос позади Горбатова.
Квазимодо, вздрогнув, выпускает телефон из руки и резко оборачивается.
– Почти нет, – говорит он не слишком дружелюбно, – Почти не помешали.
К нам подходит Клим. Он улыбается и смотрит на Горбатова немного снисходительно.
– Ну что же, простите. Потом доиграете. Я у вас Катерину умыкну ненадолго? Это распоряжение генерального, как вы помните.
Квазимодо в бешенстве. Он тщательно пытается скрыть это, но получается у него плохо.
– Да вы что, Клим Романович, – вежливо, но не скрывая злости, говорит он. – На что вам эта никчёмная сотрудница. Мы же её увольнять собираемся.
– Тем более, – улыбается Клим, – если вам она без надобности, тогда о чём говорить-то? Пойдёмте, Екатерина Сергеевна.
– Позвольте, – шипит Горбатов, – я своего согласия не давал.
– Ну так дайте.
Квазимодо поджимает губы и с ненавистью смотрит на меня в упор. Я, конечно, решила для себя, что он больше не имеет надо мной власти, но это не до конца правда. Сейчас вот от его слов многое зависит.
– Валерий Евгеньевич, вы меня слышите? – чуть насмешливо спрашивает Климов.
6. Что на уме у Клима
– Ну что, Екатерина Сергеевна, не ожидала снова меня увидеть? – весело спрашивает Стражников, пока мы идём в его кабинет.
Я мотаю головой, всё ещё думая о Горбатове. Я уже думала, что он бесповоротно упрётся, но он решил не обострять ситуацию и разрешил мне отлучиться на один час.
– Ты чай или кофе будешь? Извини, «Маргариту» предложить не могу, – говорит Клим улыбаясь, одновременно и дружелюбно, и ехидно.
– Тогда кофе, – подыгрываю я, – раз «Маргариты» нет.
Мы входим в его приёмную. Там, как ни странно, уже есть секретарь. Когда успели… Наверное, он её с собой прихватил со старого места работы. У нас я её раньше точно не видела.
– Анжелочка, принеси нам два кофе, пожалуйста. Тебе какой? – кивает он мне.
– Американо, если можно.
– А мне капучино.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Дровосек, оказывается, пьёт капучино. Смешно.
– Хорошо, Клим Романович, одну минуту, – подобострастно отвечает Анжелочка.
– Давай, проходи, что стоишь, как не родная, – усмехается он, указывая на открытую дверь кабинета. – Мы ведь не чужие люди, одно ложе делили, как-никак. Присаживайся. Буду у тебя интервью брать.
Я оставляю без ответа его «невероятно смешную» шутку. Клим садится за массивный стол, а я устраиваюсь напротив. Входит Анжелочка с подносом с двумя чашками кофе и вазочкой с печеньем.
Я замечаю обручальное кольцо, появившееся на пальце Клима и отмечаю его быстрые наглые глаза расстёгивающие пуговицы на моей белоснежной блузке.
Анжела смотрит на шефа с томной лаской, намекающей на постоянную готовность к всесторонним рабочим отношениям. Она крепкая и фигуристая, с пухлыми губами и, должно быть, невероятно упругой грудью, искусно подчёркнутой облегающим платьем. Ей бы с Квазимодо поработать…
Мне достаётся полный презрения и скрытой ревности взгляд и чашка жидкого кофе.
– Ну что, Андреева, хочешь значит должность получить, – как-то излишне игриво говорит Клим, когда каблучки Анжелочки стихают за закрытой дверью.
– Очень хочу, Клим Романович.
«Скалкой ты по хребту получишь, а не должность», – просыпается в моей голове бабуля. Ну вот…
– Да ладно, после того, что между нами было, можешь называть меня просто Клим, когда никто не слышит. Ты чего испугалась-то утром, почему убежала?
– Да странная ситуация, двусмысленная даже, можно сказать. Привезли беспомощную девушку к себе домой, уложили в постель, что у вас в голове непонятно. Может вы маньяк. Тогда-то вы ещё таинственным незнакомцем были. Это сейчас как на ладони.
Он всхохатывает:
– То есть сейчас не сбежала бы? Мы, кстати, вчера уже на «ты» перешли.
– Вчера был флирт и равноправие, а сегодня наши отношения неожиданно стали служебными, поэтому говорить «ты» как-то неуместно. И сбежала бы я, конечно, снова, поскольку я девушка пугливая и с пуританскими взглядами, к тому же.
– Послушай, вчера ты отрубилась, и что было с тобой делать? Адреса я твоего не знаю. Ну, тогда не знал, – говорит он показывая мне папку со всеми, надо полагать, данными обо мне. – Было бы лучше, бросить тебя где-нибудь на обочине?
Нет, пожалуй не лучше…
– Ладно, Катя, давай к нашим баранам.
– Давай… те…
– Резюме у тебя хорошее. Опыта, правда, мало, но образование отличное, курсы тайм-менеджмента, языки опять же. И презентация сегодня отличная была. Правда сама делала?
– От и до. Но Квазимодо даже готовое прочитать не сумел, переврал там кое-что.
– Кто? Квазимодо? За что ты его так?
– Это не я а глубинный народ. За то, видимо, что Горбатова только могила исправит.
Клим хохочет.
– Понятно, – говорит он просмеявшись. В общем, кандидатура твоя мне нравится.
Он замолкает и выжидательно смотрит, чуть поигрывая бровью.
– Что же, – говорю я, – хочу сказать, что буду бесконечно счастлива послужить родному предприятию в полную силу.
Его губы расплываются в улыбке, и он становится похожим на коварного Мефистофеля, заманившего Фауста в свои сети. Надеюсь, кровью расписываться не придётся.
– Молодец, похвально. Но просто так я тебя взять не могу. Мне нужно понять, что у тебя в голове, познакомиться с тобой поближе. Углубить знакомство. Позадавать вопросы разные.
Понятно. Чего я и опасалась. Бабуля, ты где там? Подкинь какую-нибудь фразочку.
«Где сладко, там мухе падко», – вмиг оживает бабушка. Хм… Ладно-ладно, спасибо, больше не надо.
– Спрашивайте, я с удовольствием и абсолютно чистосердечно отвечу на всё.
– Пойдёшь на ужин со мной сегодня?
– Ну нет, это никак нельзя.
– Почему?
– Мне бабушка не простит отсутствия два вечера подряд. У меня на попечении двоюродная сестра с малолетним сыном, отец инвалид и его престарелая мать. И, соответственно, у меня куча вечерних обязанностей дома.
– Отговорки, – беззаботно машет он рукой. – По зарплате есть пожелания?
