* * *
На другой день я вошел в Гарлем на час позже вчерашнего и, подойдя к «Амосадору», забрался на дерево, торчащее метрах в десяти от него. По причине осени листва на дереве была жидковатой, но темнота помогла мне стать незаметным. На стоянке воле бара я заметил тот же потрепанный «Олдсмобиль» и «Бьюик». Их хозяева, видимо, были постоянными клиентами заведения. Кроме того, здесь стоял «Крайслер» красного цвета и такси.
Я просидел на дереве два часа. За это время на стоянке не раз сменились машины, но «Ягуара» среди них не было. Я подождал, еще с полчаса, а когда из бара вышел длинный тип в кожаном плаще, неслышно спрыгнул на землю и подошел к нему сзади, когда он открывал дверцу своего трехсотого «Мерседеса». Заслышав мое покашливание, негр обернулся и, тут же получив прямой в челюсть, рухнул на землю возле машины. Вряд ли он успел разглядеть меня. У негра не оказалось ни украшений, ни бумажника, зато имелся серьезный ствол с глушителем – что-то вроде пистолета-пулемета с длинным магазином, и пачка долларов, перетянутых резинкой. Всего три тысячи.
«Задаток», – почему-то сразу мелькнуло в моей голове.
Я окинул глазами пространство вокруг бара, потом перевел взгляд на луну, которая висела над Гарлемом желтой распухшей мордой, и мне вдруг стало весело. Крутые парни оказались легкой добычей, управиться с ними было не сложнее чем с каким-нибудь банковским клерком. Им и в голову просто не могло придти, что кто-то осмелится их грабить. Это и делало их беспомощными.
Ты можешь быть важной птицей, но в один момент выходишь на улицу, где вдруг сталкиваешься с человеком, которому решительно плевать на то, кто ты. Хотя бы уже потому, что он ничего про это не знает. Для него нет табу, и он проламывает тебе голову и обирает до нитки, как простого пешехода. Ибо на улице ты автоматически превращаешься в заурядное существо, которому, как и всем, нужно жрать, пить и трахаться, в мешок с мясом и костями, который напялил на себя дорогой костюмчик.
Здесь, на свежем воздухе, правят совсем другие короли. Короли улиц.
Обратно я возвращался тем же путем, в квартале латиноамериканцев проделал то же, что и вчера – нырнул в подвал и спрятал под шкафом пистолет-пулемет. Домой меня привезло такси.
Жильцы в доме Орлова спали. Светились лишь три окна. Войдя к себе, я разделся и тут же уснул. Проснулся где-то перед рассветом. В открытое окно едва слышно, словно вор, вползал стрекочущий отдаленный шум.
«Неужели опять Зибельман?» – удивился я, поднявшись, подошел к окну и уже явно различил поднимающийся снизу знакомый шум швейных машинок. А чуть позже во двор въехал фургон с потушенными фарами, и через пару минут до моего слуха донесся тоже такой знакомый, едва уловимый, почти нежный звон бутылочного стекла.
Итак, жизнь возрождалась. Она, словно ручей, тихо текла в американскую ночь, несмотря ни на какие запреты и законы.
* * *
На другой день шел дождь. Потоки воды гнали мусор со всего Гарлема. Улицы были пусты, зато все забегаловки, которые попадались на моем пути, ломились от народа. Это было мне на руку, и я беспрепятственно дошел до бара «Панама», который был немного выше по рангу, чем «Амосадор».
Перед баром стояло много машин, но «Ягуара» среди них опять не было. Изнутри доносилась музыка, за рифлеными стеклами окон мелькали силуэты. Там вовсю шло веселье. Бар был с дансингом и работал до четырех утра или до последнего посетителя. Я осмотрелся кругом, ища подходящее место для наблюдения. В длинном прорезиненном плаще и широкополой кожаной шляпе мне было плевать на дождь. С такой экипировкой можно было околачиваться здесь хоть всю ночь. Ничего подходящего не обнаружив, я просто присел на корточки между машин. Справа от меня стоял серебристый «Додж», справа – «Линкольн», довольно приличный на вид. Дождь продолжал идти, негры – веселиться, а я – сидеть, привалившись спиной к машине, и поджидать свою жертву. Так прошло больше двух часов. Из бара никто не выходил. Наоборот, к нему подъехали еще две машины, но ни одна из них не была тем чертовым «Ягуаром».
У меня окончательно затекли ноги, я встал, чтобы размять их, и в это время из бара вышел негр, на плечи которого было накинуто светлое пальто. Он сунул в рот сигарету и, заметив меня, направился в мою сторону. Я стоял и ждал, что будет дальше.
Этот парень подошел ближе, пустил струю дыма в мою сторону и спросил:
– Ты что вертишься возле моей машины, засранец?
Я молчал. Он попытался разглядеть мое лицо, но я стоял, опустив голову.
– Ты оглох, что ли? – негр протянул руку, пытаясь схватить меня за подбородок.
Я ударил его резким коротким хуком в челюсть. Негр пару секунд стоял столбом, а потом ноги у него подломились, и он упал сначала на колени, а потом завалился на бок и застыл в проходе между машин. Я снял с парня едва не полкилограмма золота: две массивных цепи с кулоном, два браслета, несколько крупных перстней и портсигар. Кроме этого, его бумажник был туго набит долларами, а за поясом находился пистолет. Мне попался не простой хулиган. Последним, что я нашел в его карманах, оказались ключи от «Линкольна». Я сел в него и плавно отчалил.
Мне пришлось бросить машину за два квартала от границы Гарлема, чтобы не навести кого бы то ни было на мысль, что грабитель приходит извне. Потом в подвале я пересчитал деньги. Их оказалось две тысячи семьсот долларов мелкими мятыми купюрами.
Три относительно легких гоп-стопа, и я стал богаче на шесть с лишним тысяч баксов, не считая золотых побрякушек. Главной цели я пока так и не достиг, но не сомневался в том, что рано или поздно обязательно увижу «Ягуар» возле какого-нибудь бара.
Гарлем жил напоказ, по крайней мере, те его обитатели, которые не вкалывали безропотно в кварталах белых, а крутили темные делишки. Негру просто физически было необходимо подъехать к бару на новой машине, засветиться там с новой цепью или печаткой, иначе терялся весь смысл бытия и риска, через который все это было добыто.
* * *
Шел первый час ночи. Я стоял возле пустого оконного проема и вслушивался в плотную темноту. В прошлый раз мне показалось, что за мной кто-то шел, и потому я сегодня вел себя осторожней. Прошел почти месяц с того момента, как я начал бесчинствовать в Гарлеме. За это время мне удалось сделать четырнадцать гоп-стопов. Не всякий раз они были удачными в смысле дивидендов. Иногда в карманах дорогой куртки черного пижона, который пал под моим ударом, я находил одну лишь мелочь, а на шее – цепь из дешевого золота. Кремовый «Ягуар» мне удалось увидеть только раз за все это время. Он мелькнул под одиноким фонарем и исчез в переулке. Пока мне удалось до него добежать, машина растворилась в гарлемском мраке.
Я не только занимался грабежом, но и, передвигаясь по ночному Гарлему, замирал под открытыми окнами баров и квартир. Вслушиваясь в болтовню и пьяный треп, я ловил обрывки разговоров людей, проходящих мимо меня в темноте, и слышал разное, в том числе и о себе. Меня называли ночным королем Гарлема, но ни единого слова я не услышал о Морознике, словно о нем кто-то запретил говорить.
Я уже неделю не покидал пределы Гарлема, найдя себе убежище в полуподвале заброшенного дома, в узкой, как пенал, комнате. У меня был надувной матрас и небольшой газовый баллон с горелкой, которой я обогревал помещение. Недостатком его было то, что оно находилось в тупике, и если меня здесь обнаружат, то это местечко станет ловушкой. Кроме того, комнатка была сырой, но в детстве мне приходилось жить и в не таких норах.
Я еще раз прислушался к непробиваемой гарлемской темноте и, спрыгнув на тротуар, стал быстро удаляться от дома. Сегодня я собирался совершить очередной гоп-стоп и тем самым нагнать еще большего страха на жителей всего района, хотя он и без того уже витал здесь.
Негры боялись. Причем, не простые обыватели. Всем уже было понятно, что грабитель выбирает в качестве жертвы только крутых парней, и они избегали ходить поодиночке, а каждый ночной пешеход вызывал у них подозрение.
Надо было покинуть Гарлем, и только упрямство и мысль о том, что даже в такой ситуации лучше быть охотником, чем мишенью, не давали мне это сделать. Ведь тогда мне пришлось бы снова стать официантом в баре Буша, чтобы оставаться поближе к Нурет. Но чтобы сделать этот ход относительно безопасным, мне необходимо было найти тех двух типов на «Ягуаре» и открутить им головы. Я два раза пытался подстеречь Нурет на улице, но каждый раз обнаруживал, что за ней едет машина, сопровождающая ее до самого дома.
Несколько дней назад я приметил двух негров, известных налетчиков, специализировавшихся на ограблении небольших заправок и магазинов. Они заходили пару раз в бар Буша, когда я еще там работал. Одного звали Луна, прозвища второго я не помнил.
Я мог бы ограбить их еще в ту ночь, когда они, пошатываясь, выходили из бара Утконоса, но меня насторожила их вызывающая беззаботность. Эта парочка словно не знала, что в Гарлеме именно на таких, как они, охотится грабитель. Я проследовал за ними до самого дома и обнаружил, что у них есть сопровождающие, которые двигались по другой стороне улицы.
Я тихо растворился в ближайшем переулке, а во вторую ночь опять наткнулся на Луну и его приятеля. Все шло по прежнему сценарию – две пошатывающихся фигуры шумно брели от бара к своим домам. Я опять проследовал за ними и опять обнаружил сопровождающих. Меня пытались взять на живца.
Когда Луна беспечно вошел в подъезд своего дома, двухэтажную бетонную коробку на шесть квартир, его там встретил я. Он уже доставал из кармана ключи. Я возник перед ним бесшумно, словно тень, и крюком правой отправил в небытие, затем раздел, оставив в одних носках. Когда бандит стал приходить в себя, он получил еще один удар в челюсть, и его глаза закатились. Я выволок голого Луну на улицу, привалил спиной к дому и ушел, прихватив все его вещи и ключи от квартиры.
Следующие два дня я не пытался никого ограбить, а просто шатался по Гарлему в поисках кремового «Ягуара», но тот как в воду канул. В час ночи неожиданно пошел сильный дождь. Когда я добрался до своей норы, то вымок до нитки. В комнате стояла лужа, которая медленно увеличивалась. Газа хватило на полчаса, но теплей в комнате не стало, и одежда на мне не высохла.
Немного поразмышляв, я решил зайти в ближайший бар, чтобы обсохнуть и согреться. Бар держал негр по кличке Крот. Приличные люди в его заведение не заходили, все больше шпана и пьяницы. Крот торговал, в основном, левым виски, всяким просроченным товаром и марихуаной. Когда я вошел, он меланхолично протирал стойку. Я попросил двойное виски и кофе. Крот подслеповато, как со дна другого мира, взглянул на меня сквозь толстенные стекла своих очков и принялся наливать виски, а потом позвонил кому-то и невнятно что-то пробурчал совершенно спокойно. Похоже, он не заметил во мне ничего такого необычного. На моем лице и руках был грим светло-кофейного цвета, маскарад дополняли парик и затемненные очки.
Я сел в углу бара и стал пить кофе вперемежку с виски.
В зале находилось человек шесть посетителей. Они не обращали на меня внимания. Минут пятнадцать все было спокойно, а потом двери бара распахнулись, и в него ворвалась целая толпа черных. Они сразу подошли ко мне и окружили столик полукольцом. Я понял, куда звонил Крот.
Негров было человек семь, все примерно одного возраста, лет по двадцать или двадцать с небольшим. Я кинул взгляд в сторону стойки. Крот опять кому-то названивал, Возможно, он счел, что семерых будет недостаточно. Темнокожие ребятки молча смотрели на меня.
Я начал первым – встав, прямо через столешницу достал прямым ударом ноги крепыша в африканском колпаке. Тот полетел на пол. В следующий момент я вскочил на стол и носом ботинка поддел под челюсть еще одного. После этого он был уже не боец. Ботинки у меня были что надо, твердые, не меньше полкило каждый. Кто-то сзади схватил меня за край штанины, но я, резко крутанувшись, припечатал наглую лапу каблуком к столу, освобожденной ногой ударил этого типа ботинком в ухо, и он тоже полетел на пол. Я бил так, чтобы противники уже не поднимались. Тут было не до шуток.
В это время двое парней за моей спиной рывком подняли край стола, и я, потеряв равновесие, рухнул с него, но сумел в падении подмять под себя одного из них. Мои сто килограммов надежно припечатали его к полу. На меня тут же накинулись трое чудаков, остававшихся на ногах. Я, опершись на обе руки, подсек двоих круговым движением ноги. Они свалились на пол. Последнему противнику, оставшемуся в вертикальном положении, повезло не больше. Мне удалось подцепить ботинком его лодыжку и второй ногой резко ударить под колено. Парень рухнул, раскрыв рот в беззвучном крике. Я вскочил и длинным ударом правой руки достал придурка, уже поднявшегося с пола. Он долетел до дальнего угла и замер там. Второй бросился бежать, но у самого выхода его настиг удар моей ноги. Он впечатался в дверь, отлетел от нее и, опрокинувшись на спину, тоже затих.
Я обернулся. Крот, отвесив челюсть, испуганно пялился на меня через линзы своих очков. От меня до стойки было метров десять. Я рывком снялся с места.
С каждым шагом мое тело набирало скорость, а в глаза оцепеневшего Крота, многократно увеличенные диоптриями очков, натекал ужас. На конце прямой я столкнулся со стойкой и снес ее к чертовой матери вместе с посудой и бутылками, придавив ею Крота. Но мне было этого мало. Я сорвал с тумбы кассу и принялся крушить этим агрегатом ряды бутылок на полках. В баре стоял жуткий грохот и звон стекла, а под стойкой орал до смерти перепуганный Крот.
Потом я направился к двери, намереваясь вынести ее при помощи той же кассы, но едва замахнулся, как она распахнулась сама. В проеме стоял дядечка внушительных размеров, совсем не чета той шпане, которую я перебил, и касса вместо двери нашла другую цель – его физиономию. От такого удара темнокожего здоровяка как ветром снесло, но ему на смену возник другой с не менее солидной комплекцией, и я с размаху, в буквальном смысле слова, надел кассу ему на голову. Тонкая жестянка днища аппарата не выдержала удара и сорвалась с креплений. Голова этого человека едва не по шею вошла внутрь кассы. Потом я увидел рядом с баром машину и еще одного серьезного негра, выбирающегося из нее. Я забил его обратно внутрь «Крайслера» двумя ударами ноги и не спеша стал удаляться от бара. Едва я отошел от него метров на пятьдесят, как рядом с ним притормозили сразу несколько машин. В тусклом свете окон бара было видно, как в его входят люди. Я насчитал десять человек. Пора было исчезать, пока сюда не съехался весь район.
Я побежал.
Похоже, Гарлем в эту ночь жил бурной жизнью, потому что впереди, прямо по моему курсу, явно кого-то били. Заслышав мой топот, люди, занятые этим увлекательным процессом, обернулись, и в это время их жертва бросилась бежать. Переулок был узкий, едва разминуться, и в следующее мгновение я прыгнул, выставив вперед колено. Человек успел принять боксерскую стойку, но это не помогло. Мое колено ударило ему в грудь, словно пушечное ядро, и бросило этого типа на землю. Я свалился сверху, но тут же вскочил и продолжил бег, а в следующий момент заметил впереди себя щуплую фигуру, которая тщетно пыталась оторваться от меня.
Некоторое время мы бежали почти бок о бок.
Когда сзади блеснули фары машины и грохнула пара выстрелов, человечек спросил меня:
– Куда бежишь?
– Не знаю, – ответил я.
– Тогда давай за мной, – он неожиданно свернул в попавшийся на пути двор, пересек его и пролез через дыру в заборе.
Потом мы бежали каким-то переулком, где воняло падалью и еще чем-то, затем пересекли пустырь, широкую улицу, потом какую-то площадь и оказались перед домом, зияющим пустыми глазницами окон.
– Давай за мной, – махнул мне рукой незнакомец и влез в окно.
Я последовал за ним. Между четвертым и пятым этажом была обрушена лестница. Человек впереди меня уверенно миновал несколько комнат и вдруг рывками поплыл вверх. До меня не сразу дошло, что он поднимается на веревке. Потом его фигура растворилась вверху в темноте.
– Давай, – крикнул он мне, и я, нащупав веревку, полез вверх.
Мы миновали восьмой этаж и поднялись на чердак. В руке человека появился фонарь. В его луче я увидел что-то вроде стены, сооруженной из досок и кусков пластика, и дверь в ней.
Я вошел внутрь и сразу почувствовал тепло. Потом фонарь погас, чиркнула спичка и помещение осветила керосиновая лампа. В ее свете я увидел карие, слегка навыкате глаза, полные, чуть вывернутые губы и прямой нос, не характерный для этой расы. Передо мной стоял совсем молодой негр лет семнадцати.
– Располагайся, – сказал он.
Я обвел глазами помещение и увидел два продавленных кресла, топчан и стол.
– За что тебя били? – спросил я, опускаясь в одно из кресел.
– Это слишком длинная история, – махнул рукой парень.
– А разве мы куда-то спешим?
Негр пожал плечами.
– Ну, тогда слушай. Меня зовут Джим. Я сын Джима Глухаря, – парень сделал паузу и странно взглянул на меня. – Отец был глухим от рождения, но у него был дар. Не существовало такого замка, который он не смог бы открыть. Я тоже, – чуть помедлив, добавил он. – Но это же Гарлем, тут все друг друга знают. Так что я вскрывал их до поры до времени и как-то перебивался, но теперь не могу. Все в курсе, что если замок вскрыт без взлома, то это моя работа. Сегодня я это сделал и взял немного денег. Меня выловили. Папаша орудовал за пределами Гарлема, но там я никого не знаю. А у него были информаторы, наводчики.
– И ты ни с кем из них не знаком? – спросил я.
– Папаша не хотел, чтобы я занимался этим ремеслом. Он собирался после школы отправить меня в колледж, но не успел.
– Ты здесь живешь? – спросил я, обведя помещение рукой.
– Скрываюсь, когда припечет. А ты?
– Что – я?..
– Ты ведь не местный, – констатировал Джим. – В Гарлеме все знали Джимми Глухаря, а ты первый раз о нем услышал сейчас. И у тебя акцент. Как ты сюда попал?
– Случайно, – ответил я и, чтобы переменить тему, спросил: – Зачем ты открыл замок, если знал, что сразу подумают на тебя?
– С утра не ел.
– Что думаешь делать?
Джим в ответ только пожал плечами.
Несколько минут мы молчали.
– Я могу дать тебе сотню-другую, – предложил я.
– Спасибо, – сказал Джим.
Когда мы ложились спать, он уступил мне топчан, а сам устроился на сдвинутых креслах.
* * *
Утром, открыв глаза, я встретился взглядом с Джимом.
– Что?.. – спросил я.
– А ведь ты не черный, – с удивлением отметил он.
– И что с того? – спросил я.
Джим пожал плечами и переменил тему:
– Ты есть не хочешь?
Я все понял и достал из кармана деньги.
– Можешь пока выйти на крышу, подышать свежим воздухом, – сказал Джим, – Если встать рано, то с нее виден восход, а по вечерам – закат. Закаты здесь – закачаешься! – добавил он перед тем, как закрыть за собой дверь.
И я вдруг сразу проникся к нему доверием. «Это свой парень, – подумал я. – Парень, который замечает закат, не может быть дерьмом. Ведь Чепер тоже любил смотреть на закат. И он был первым, кто показал мне его».
Джим вернулся через час с двумя большими бумажными пакетами.
– Какие новости? – спросил я его.
– Ночной Король принялся за бары. Вчера он разгромил заведение Крота. Меня как раз били там рядом, – сказал Джим, вдруг осекся, а его глаза внимательно ощупали меня с ног до головы. – А ведь ты тоже был там. Я знаю, кто ты. Ты Король и точно не негр!
Я этого и не отрицал, не было смысла. Джим смотрел на меня во се глаза.
– Не могу поверить. Ты поставил на уши весь Гарлем, нагнал на него страху. Кто ты?
– Это слишком длинная история, – сказал я.
– А мы разве куда-то спешим?
Я усмехнулся.
При первых сумерках мы выбрались на крышу. Закат был долгим, и я рассказал Джиму почти всю свою историю, начиная с того момента, как Чепер привез меня на холм смотреть на заходящее солнце, дал мне имя, и я вместо Фашиста стал Вечером.
– Да уж, – заявил Джим, когда я закончил. – Такая вот собачья жизнь! – он немного помолчал, а потом спросил: – Ты не хочешь поучаствовать в одном деле?
– Каком?
Джим некоторое время смотрел туда, где светился огнями Бронкс, а затем произнес:
