– Доволен?
– Конечно, – устало улыбнулся Сергей.
– А вот я не очень. Не проморгал бы ты «коробочку», мог выиграть с лучшим результатом. И не потерял столько времени и сил. Так что на дистанции нужно не только ногами работать, но и головой думать.
– Все так неожиданно получилось. – Развел руками Сергей. – Учту в следующий раз. На ошибках учатся.
– На своих ошибках только дураки учатся. – Берковский поднял вверх указательный палец.
– Умные учатся на чужих ошибках. – Он посмотрел на Сергея и спросил. – Кто сказал?
– По-моему, Бисмарк.
– Правильно! Молодец! – Подтвердил тренер довольным тоном. – Вот и ты будь умней – учись на чужих ошибках и не делай своих. И не почивай на лаврах – это плохая постель. – Берковский потрепал его рукой по волосам.
– Сла-бак! – Произнес он по слогам и пошел по проходу, вслед за Бойко.
– Что это он так тебя? – Удивленно спросила Надя.
– Ты просто его не знаешь. У него это похвала высшей степени. Её еще надо заслужить.
– Ну и ну! Он со всеми вами так?
– Нет. Только с теми, к кому хорошо относится. – Сергей улыбнулся.
– У него подход к ученикам, совсем не такой, как у твоей Дворкиной.
– Да. У меня тренер совсем с другим характером. Дворкина – просто душка. Она мне как подружка.
– Ого! Ты уже и стихами заговорила.
– Да уж! – В Надиных глазах загорелись озорные искорки.
– Мы люди простые. Университетов не кончали. Красивым речам не обучены. Так что вынуждены говорить стихами. – Она рассмеялась.
Сергей улыбнулся. Усталость не оставила сил для смеха.
– Дружишь с крылатым Пегасом?
– Не так чтоб уж очень дружу. Но иногда соглашается меня подвезти. – Она опять рассмеялась.
– А будет здорово, если поедем в Румынию. – Подольская перевела разговор на другую тему.
– Ты то поедешь наверняка, а у меня все вилами по воде писано.
– Надо только очень захотеть и все получится. Тренер у тебя все же классный. Так что все будет нормально.
– Ты меня успокоила. – Улыбнулся он.
– О, какие у нас гости! – Валера Митрохин возник перед ними с двумя бутылками минеральной воды в одной руке и бумажными стаканчиками в другой.
– Очередь сумасшедшая. Но не для нас. – Он загадочно улыбнулся и подняв вверх указательный палец, многозначительно повел рукой со стаканчиками из стороны в сторону.
Повернувшись к Наде смеясь, протянул ей бутылку с водой.
– Надежда, третьей будешь?
– Не откажусь.
Валера разлил воду по стаканчикам.
– Серега, Надя! За ваши сегодняшние победы. – Рассмеялся Митрохин.
– И за твои будущие. – Добавила Надя. – Скорее наверстывай упущенное.
– Я успею. Мой корабль еще не вышел в плавание.
– Тот, кто слишком долго ждет попутного ветра, рискует так и остаться в гавани. – Мелкими глотками она стала пить воду.
Сергей выпил свой стакан залпом, но пить все равно хотелось.
– Налей-ка еще. – Попросил он Валеру.
– Что, после первой не закусываешь? – Митрохин налил ему полный стакан. – Скоро пойдем обедать. Я приметил в нашей кафешке вкусный компот. Уж лучше, чем просто воду глушить.
– Подождите с обедом, скоро вызовут на награждения. – Предупредила Надя.
И как бы в подтверждение её слов по стадиону объявили, что призеров в беге на двухсот метровке приглашают в секретариат.
– Пока ребята, спасибо за воду. – Подольская убежала получать свою золотую медаль.
– Что это наша королева спринта решила удостоить тебя своим вниманием? —Удивленно спросил Валера, присаживаясь рядом с Сергеем.
– Понятия не имею.
– Она же никого и никогда не замечает. Всегда ходит с таким видом, будто у нее на голове корона, царапающая ступни бога.
– Ну, насчет короны, я как-то не заметил. – Сергей пожал плечами и поморщился от боли.
– Болит плечо? – Спросил Валера.
Сергей кивнул.
– Я понял. – Продолжал Валера. – Ты у нас теперь тоже чемпион. Поэтому она признала тебя за равного. Но ты ей скажи, как чемпион чемпиону – пусть все же снимет корону, пока она не врезалась ей в мозги.
– Далась тебе её корона. Мне как-то все равно. – Сергей вздохнул. – Никак не приду в себя. Даже мутить начало. Пить хочется, а про еду и думать не могу.
– Держи! – Валера протянул ему вторую бутылку.
Сергей налил себе еще стакан воды.
– О, смотри! – Валера указал рукой на поле. – По-моему, Гусь вышел на первое место. Видишь, куда он зашвырнул свою железяку.
Сергей посмотрел на поле. У Гусева, действительно была удачная попытка, и вероятно, он переместился на первое место.
Тем временем, на футбольном поле перед центральной трибуной, установили пьедестал. Заиграл марш и началась церемония награждения. За пьедесталом остановилась тройка призеров. Начали объявлять фамилии. Когда подошла очередь Подольской, она запрыгнула на пьедестал с таким привычным видом, как будто делала это каждый день. Получив медаль и диплом, она подняла обе руки и помахала ребятам из команды, сидящим на трибуне.
Вскоре и Сергея вызвали на награждение. Стоя на вершине пьедестала он не ощутил особого восторга, хотя еще совсем недавно был уверен, что, выиграв финал будет безмерно счастлив. Себе он объяснил это тем, что совершенно вымотался. Финальный забег отнял у него всю энергию, на которую он был способен.
Взглянув на трибуну, он увидел Берковского, который вытянул вперед руку, показывая ему поднятый вверх большой палец. Тогда и Сергей поднял над головой свою золотую медаль, чтобы тренер смог ее лучше рассмотреть.
Зайдя в раздевалку, он разделся, стал под душ и открыл кран. Прохладная струи потекли по разгоряченному телу, смывая с него усталость. Как приятно после напряжённого бега стоять вот так, расслабившись, под потоком воды и знать, что все волнения сегодняшнего дня остались позади. Кровь, гонимая уверенными ударами сердца, стремительно неслась по жилам. Он глубоко вздохнул, закрыл кран и вытерся полотенцем.
***
Через пол часа Митрохин, Гусев и Гурович сидели в кафе за столиком. Перед Сергеем стояли несколько пустых стаканов из-под компота. А сидящий напротив него Гусев с удовольствием уплетал уже второй шницель. Сергей отдал ему свой, так как после напряженного бега все еще не пришел в себя и есть не мог. Гусев же, выигравший метание молота, был очень доволен и голоден. На предложение Гуровича съесть и его порцию, тот удивленно на него посмотрел, но отказываться не стал.
– У богатых свои причуды. – Пробурчал Гусев, придвигая к себе вторую тарелку.
– Ты бы все же немного поел. Скоро кафе закроется, а за наши талоны поесть больше негде. Придётся покупать за наличные. – Валера пытался уговорить Сергея.
– В крайнем случае куплю что-нибудь. А пока не могу даже смотреть, как Витек уплетает.
– Аж за ушами трещит. – Пошутил Валера. – Да Витек?
Тот ничего не ответил, так как приканчивал шницель Сергея и с полным ртом говорить не мог. А его рука уже тянулась ко второму стакану сметаны. Сергей отломал кусочек печенья и бросил его в направлении Гусева. Печенье угодило прямо в стакан.
– Вот блин! И как ты смог так точно промахнуться? – Рассмеялся Валера.
Гусев доел шницель и ложечкой подковырнул упавшее в стакан печенье.
– Это что, добавка к сметане? Благодарю. – И отправил печенье к себе в рот.
– Ну ты и обжора! – Весело возмутился Митрохин.
– Хороший аппетит – признак хорошего здоровья. – Гусев вытер рот салфеткой. – А метателям хороший аппетит просто необходим, чтобы наращивать массу. Потому как без массы в секторе для метания делать нечего. Do you understand?
– Yes, of course! – В тон ему ответил Митрохин.
– Если ты заправился, давайте уже пойдем. – Предложил Сергей. – Не могу смотреть на этот праздник обжорства. – Он кивнул в сторону Гусева.
– Я готов. – Гусев погладил себя по животу.
Они встали и вышли на улицу.
– Ну что? В гостиницу? – Спросил Валера.
– Вы идите, а я посижу возле моря. Подышу свежим воздухом. Может мне полегчает. —Сказал Сергей.
– Смотри, чтоб какая-нибудь русалка тебя в море не утащила. – Пошутил Валера.
– Только не надо переживать. Я выплыву. – С усталой улыбкой на лице ответил Сергей.
– Ну ладно, пока. – Валера махнул рукой. – Пошли Витек.
***
Сергей вышел на широкую набережную. Курортный сезон еще не начался и людей здесь было относительно немного. Стоял прекрасный весенний день. Высоко над улицей, идущей от стадиона к гостинице «Ореанда», зеленели горы. В небе, над синью моря, плыли белые, похожие на барашков, облака. От дождя, прошедшего ночью, не осталось и следа, и на набережной пахло свежестью и прохладой. Ветер играл верхушками пальм. Отсюда открывался чудесный вид на все побережье, где вдалеке прибрежные скалы таяли в легкой дымке тумана. А совсем рядом, в порту, у причала стоял белоснежный круизный теплоход.
Он сел на скамейку возле парапета. Море штормило. Волны с ревом мчались к берегу, напоминая злобных зверей, грозящих снести все на своем пути. Они с грохотом, напоминавшим артиллерийскую канонаду, яростно бросались на узкую полоску пляжа, шурша мелкими камешками, смывая гальку. Но катясь по берегу, быстро теряли свою силу и добравшись до гранитного парапета превращались в подобие маленьких домашних собачонок, дружелюбно виляющих хвостиками.
Свежий ветер доносил до Сергея водяную пыль и запах моря. Здесь, в Крыму, воздух был каким-то особенным. Он вдыхал этот воздух полной грудью и никак не мог им надышаться. Сергей чувствовал, как постепенно к нему возвращаются силы, отнятые напряженным бегом, уходит головная боль, а на смену ей, с каждым новым вдохом, приходит привычное ощущение бодрости и легкости, к которым примешивалась тихая, обращенная в себя, спокойная радость победы. Он смотрел на морской прибой, слушал глухой рокот волн, и ему вспомнилось то море, которое он увидел первый раз в жизни. Он мысленно перенесся на три года назад.
II
Трамвай остановился на окраине Одессы.
–Шестнадцатая станция! – Объявила кондуктор.
Мужчина с небольшим чемоданчиком и щуплый подросток лет четырнадцати, вышли из трамвая.
–Ну вот. Мы почти на месте. – Сказал мужчина, обращаясь к мальчику. – Твой санаторий в квартале отсюда.
–Пап! А давай сначала посмотрим море. Хочется увидеть какое оно. – Попросил подросток.
–Конечно, посмотрим, Сережа. Давай прямо сейчас к нему и пойдем.
Они перешли трамвайные пути и пошли по дороге. Сначала она была асфальтированной, а затем превратилась в накатанную колею, ведущую к обрыву, перед которым начинался достаточно широкий и крутой спуск. А затем, метрах в пятидесяти, чуть внизу, сразу открылась огромная морская гладь. Сережа на мгновение замер от неожиданности. У него перехватило дыхание от восторга.
Море у берега было желтовато-зеленое. Сквозь прозрачную воду виднелось песчаное дно. Дальше от берега вода становилась более насыщенного зеленого цвета, плавно переходя к лазурному, а затем голубому. И уже совсем вдалеке, была совершенно синей.
Сережа сбежал по спуску вниз и остановился у самой кромки воды. Над морем кружились чайки и мягкий шум слабого прибоя дополнял их крики. В вышине ярко сияло солнце, под ногами шуршал теплый песок. А там, далеко, у самого горизонта, где море сливалось с небом, медленно плыл белый пароход.
Сняв обувь и подкатив штанины брюк, он зашел в воду. В летнюю жару приятно было ощутить морскую прохладу. Сережа опустил ладони в воду, затем мокрыми руками провел по лицу. Он почувствовал запах йода, а на губах остался привкус соли.
Он всматривался в морскую даль, и ему казалось, что где-то в морских глубинах притаился Посейдон, бог моря, такой игривый и ласковый в минуты спокойствия и такой свирепый и неукротимый в своем гневе, когда он рушит мачты, крепкую обшивку кораблей и одним движением бросает их на таящиеся под водой мели или острозубые скалы.
В его воображении возникали и исчезали образы героев из прочитанных книг о морских приключениях. То это был юный Дик Сэнд на “Пилигриме”, или бесстрашный капитан Блад, на “Арабелле”. То он представлял, идущую под всеми парусами, яхту “Дункан” или всплывший на морскую поверхность “Наутилус” с капитаном Немо.
***
Он был совсем маленьким ребенком, когда началось “дело врачей” и разнузданная антисемитская компания, которая переросла в борьбу с «безродными космополитами». Ходили упорные слухи о том, что вскоре всех евреев выселят в Сибирь. А там для них уже построены бараки, обнесенные колючей проволокой. Уже был убит в Минске Михоэлс, уже были расстреляны активисты «еврейского антифашистского комитета», уже были арестованы ведущие медики страны, профессора с еврейскими фамилиями.
А отец Сергея в это время работал председателем большого колхоза и был единственным евреем среди колхозных руководителей. Почти каждый вечер, вернувшись домой, отец рассказывал матери о том, как ночью к кому-то приезжала машина, а наутро оказывалось, что человек просто исчез неизвестно куда. Впрочем, куда он исчезал, люди догадывались очень хорошо, но боязнь за себя и свои семьи заставлял их держать язык за зубами. Вокруг царила нервозная тяжелая атмосфера. Страх и подозрительность витали в воздухе. По ночам, заслышав звук автомобильного мотора, мать моментально просыпалась и бежала к окну. Убедившись, что машина проехала мимо, долго сидела в холодном поту, боясь прилечь.
Отец держался более сдержано, но и он, фронтовик, всю войну ходивший под пулями, нервничал. Лицо его стало серым и напряжение чувствовалось в каждом движении. Он постоянно ждал ареста, хотя и не представлял за что его могут арестовать. Ждал, когда закончится его обычная жизнь и он окажется за решеткой по надуманному обвинению. И только много лет спустя Сергею стало известно, каким образом отцу посчастливилось избежать ареста.
Случилось это в начале марта 1953 года, в конце рабочей недели, когда его срочно вызвал к себе секретарь райкома партии. Закрыв дверь кабинета на ключ, он вернулся к столу и вынув из папки с грифом «входящие документы» листок, протянул его отцу. Это был ордер на его арест. Молча прочтя бумагу, отец положил ее на стол.
