Я поздоровался со всеми, пожал руку Герасиму.
– Подарок в понедельник вручу, – предупредил я его. – Сюда бы меня с ним не пропустили.
– Даже так? – рассмеялся тот и ослабил галстук-бабочку. – Заинтриговал! Ты, кстати, ещё не передумал покупать мотоцикл?
– Да нет, пожалуй.
– Иван Тарасович! – немедленно повернулся Герасим к одному солидного вида товарищу – высокому и не столько толстому, сколько просто упитанному. – Выделите нам мотоцикл?
Внимание присутствующих немедленно сфокусировалось на мне, но если все глазели с ленивым любопытством, то Иван Тарасович посмотрел с нескрываемым осуждением.
– Молодой человек! – сварливо произнёс он. – А вы имели дело с подобной техникой прежде?
Я кивнул.
– Доводилось. Перегонял с механического завода на Кордон и обратно, когда в бронетанковом дивизионе служил.
Герасим с довольным видом рассмеялся.
– Так-то вот! Не все мои друзья из золотой молодёжи!
– И в мыслях такого не было! – пробасил Иван Тарасович и вновь обратился ко мне: – И какие впечатления остались?
– Мне мотоцикл очень понравился. Правда, сам я обкаткой не занимался, но на трассе он очень хорошо себя показал.
Герасима потянули в ресторан и вскоре оттуда донеслись крики «горько», а чуток подвыпивший Иван Тарасович вцепился в меня будто клещ. Толковали мы с ним о мотоциклах производства новинского мехзавода никак не меньше получаса, но зато по итогам разговора мне вручили визитную карточку и велели непременно позвонить в понедельник.
– Распоряжусь лучший аппарат выделить! Лучший! – пообещал новый знакомый, оказавшийся ни много ни мало директором завода.
Когда вернулся за стол, Инга и Аркадий уже собрались уезжать – на ночь в гостевом домике они решили не оставаться. Я вызвался их проводить и помог загрузить в вездеход кресло-каталку, вот тогда-то Аркадий и спросил:
– А что за Городец с военной кафедры? Знаешь такого? Меня к нему на собеседование отправили.
– В понедельник с утра зайду за тобой и познакомлю, – пообещал я, вспомнил о необходимости составить отчёт о своей двухмесячной стажировке и не удержался от тяжёлого вздоха. Понедельник – это уже послезавтра, а домой я разве что только завтрашним вечером попаду.
Возник соблазн догнать машину и укатить на ней в город, но переборол этот порыв и отправился на поиски Карла. Вот куда он в самом деле запропастился?
Карла я отыскал уже только поздней ночью, после того как отгрохотал и отсверкал на берегу фейерверк. Заметил фигуру здоровяка на причале, подошёл и спросил:
– Ты где Маринку потерял?
Тот махнул рукой.
– Да они на яхте поплыли.
– А ты чего?
Карл пожал плечами.
– Не мой круг общения. – Он вдруг достал из кармана початую бутылку коньяка и предложил: – Выпьем?
Я большую часть вечера пробавлялся содовой, поэтому сохранил ясность мысли, вот и указал товарищу на террасу ресторана.
– Непременно выпьем, только с нормальной закуской.
– Да хороший коньяк! – запротестовал Карл. – Амброзия! Научный факт!
– Идём, идём, идём!
Несмотря на поздний час, в ресторане продолжали гулять разбившиеся на отдельные компании гости, но их заметно поубавилось, так что мы без всякого труда отыскали свободный столик на террасе, где и расположились. Моментально оказавшийся рядом официант справился о наших предпочтениях, и Карл заказал лимон, а я мясную нарезку.
– Ну, рассказывай! – сказал я, разливая коньяк по рюмкам.
Здоровяк немедленно возмутился.
– А чего это я? Ты рассказывай!
– Три пули, два месяца реабилитации, Республиканский крест. Конец истории.
– За здоровье! – провозгласил Карл, мы чокнулись и выпили, а после он подцепил вилкой кусок балыка и вздохнул. – Ну ты же помнишь, меня Маринкин папенька на собеседование пригласил?
– Ну и?
– Ну и вот! – невпопад ответил здоровяк и разлил нам по новой. – Меня в канцелярию бумажки перекладывать определили – вроде как на время оформления допусков к секретным материалам, а там – война. Я добровольцем вызвался, неделю промурыжили, потом в штурмовой отряд перевели. Там два месяца и отвоевал.
– Ну ничего себе!
Я ослабил узел галстука, Карл последовал моему примеру и распустил узел своего.
– И – ни царапины. Представляешь? А значит, за что надо выпить?
– За здоровье! – провозгласил я и добавил: – Ну и за удачу, конечно.
– Научный факт! – поддержал меня здоровяк.
Потом выпили, не чокаясь, и Карл окончательно загрустил.
– Вернулся, а тут… непонятно как-то. Маринка свою ненаглядную вечернюю школу забросила и всё больше с золотыми мальчиками и девочками общается, а меня с них воротит. Так и набил бы морду! Умом понимаю, что не за что, а кулаки чешутся. Наваждение какое-то. И не ревную ведь, просто… Просто…
Он не закончил фразы и махнул рукой, а я покопался в памяти и прищёлкнул пальцами.
– У тебя это… Травматическое расстройство психики. Тревожность, нарушение сна, раздражительность. Надо…
Карл потянулся за бутылкой.
– Выпить?
– На йогу походить. Но и накатить тоже не помешает.
– Научный факт! – объявил Карл и разлил по рюмкам остатки коньяка. – Давай!
Мы выпили и помолчали, потом я спросил:
– Практику ты прошёл, так? А дальше куда?
Здоровяк пожал мощными плечами.
– А бог его знает! В июне распределят куда-нибудь. Наверное, обратно в СЭЗ. Мне Маринка уже все уши прожужжала, чтобы в аспирантуре оставался, а я не хочу чужое место занимать! – Он подался ко мне. – Ну не моё это, понимаешь!
Я окончательно опьянеть не успел и решил в понедельник поговорить о Карле с Городцом, но в относительно трезвом состоянии продержался недолго. Честно говоря, так и не понял, откуда вторая бутылка взялась. Это всё Карл. Чисто – волшебник.
Спать мы в итоге не пошли, так и проторчали на террасе до самого утра. И ладно бы вдвоём сидели – так нет же! Кто-то подходил, приносил выпивку, травил байки, уходил и возвращался. Или это уже подходили новые припозднившиеся гуляки. Никого не запомнил. Никогошеньки. А случайных людей на свадьбе не было. Самые случайные тут – это мы.
Зараза!
Следующий день вплоть до самого обеда я отпаивался содовой, отвечал на кивки вроде бы незнакомых товарищей, кому-то жал руку. Не могу сказать, будто в памяти зиял один сплошной провал, но и всех событий ночи припомнить не получалось. Ладно хоть ещё костяшки без ссадин и одежда в полном порядке.
Впрочем, Карлу приходилось и того хуже – его пилила и строила Марина. Как оказалось, он клятвенно пообещал дождаться её возвращения на пристани, а вместо этого заявился в гостевой домик уже под утро чуть тёпленьким.
– Вали всё на меня! – разрешил я.
– Да вот ещё! – отмахнулся Карл. – Они сами только на рассвете приплыли!
Но окончательно убил меня разговор с проректором по развитию. Тот перехватил нас на входе в ресторан и объявил:
– Пётр! С тебя трофейный «Парабеллум»! Ты обещал! Не забыл?
Я враз покрылся испариной, но в голове будто что-то щёлкнуло и вспомнился ночной разговор, поэтому изобразил беспечную улыбку:
– Юрий Арнольдович, как можно? Всё будет!
– Юрий, просто Юрий. Договорились же! – напомнил проректор и вручил рюмку. – Штрафная!
Тёплую водку я терпеть не мог, но тёплую пить и не пришлось.
Предварительно охладил.
Глава 3
Вернулся в Новинск я воскресным вечером отнюдь не в том состоянии, чтобы писать отчёт о стажировке, не стал даже мучить себя. И вставать ни свет ни заря, дабы наскоро накидать тезисы, тоже не посчитал нужным. Ничего это изменить уже в любом случае не могло, нагоняй мне был обеспечен. Да и не дело халтурить.
Вот только и опрометчиво входить в клетку со львом безо всякой защиты мне откровенно не хотелось. Городца на свадьбу Герасима приглашением не удостоили, а это что-то да значит. По всем раскладам Георгий Иванович сегодня будет сильно не в духе. Мне требовался громоотвод, и я потянул с собой на военную кафедру Аркашу.
Сработал сей манёвр лишь отчасти. Отчитать меня Георгий Иванович конечно же не преминул, но пропесочил как-то без огонька.
– Завтра сделай! – потребовал он под конец. – И зайди в канцелярию за документами: ты со среды на две недели в командировке на Кордоне. Сам будешь подопытных отбирать.
– Прям уж подопытных! – фыркнул я. – И чего сразу не предупредили? Я уже на эти дни долги сдавать договорился.
– Всё течёт, всё меняется, – пожал плечами Городец, дошёл до сейфа и достал папку, которая оказалась личным делом Аркадия Пасечника. – Ладно, приглашай!
Я поднялся со стула и спросил.
– А Мефодия Карлушу, знаете такого? Его тоже к работе можно привлечь. У него распределение в июне.
Георгий Иванович закурил и пыхнул дымом.
– Ты группу Малыша не трогай. Это особый случай.
– Первая экспедиция? – предположил я, озарённый неожиданной догадкой.
– Возможно, – уклонился Городец от прямого ответа. – И хватит уже тренировки пропускать! Сегодня чтоб был как штык!
Я фыркнул.
– А смысл? Со среды в командировке!
– И на Кордоне филонить не будешь, не сомневайся. А то совсем расслабился в санатории!
Пререкаться с Георгием Ивановичем сейчас определённо не стоило, и я совсем уж было собрался ретироваться, когда сообразил вдруг, что он весьма изящно ушёл от предложения привлечь к работе Карла, позволив мне экстраполировать свой ответ на всю группу Малыша разом.
– Мефодий Карлуша, – повторил я, – его кандидатура рассматривается?
– Рассматривается, – подтвердил Городец.
– И вы его возьмёте?
Георгий Иванович рассмеялся.
– Ох и въедлив ты стал, братец! Нет, его мы не возьмём.
Я опустился обратно на стул.
– И почему же?
– Его в СЭЗ забирают. За ними право первой ночи.
Что-то мне такое почудилось в интонациях капитана, что я решил на него чуток надавить.
– А если Карлуша напишет заявление с просьбой зачислить его в научный дивизион?
– Приоритет запроса СЭЗ выше! – отрезал Городец.
Это могло говорить о том, что Карл за два месяца боёв в штурмовом отряде зарекомендовал себя наилучшим образом, но я всё же решил окончательно прояснить ситуацию:
– А если он поступит в аспирантуру?
– Не поступит, – ответил Георгий Иванович, откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы. – Ещё вопросы?
