Тон собеседника ясно давал понять, что злоупотреблять его терпением не стоит, и я поднялся на ноги.
– А если бы? Ну чисто теоретически? Если бы он перестал быть интересен СЭЗ? – всё же уточнил я напоследок.
Городец ничего не ответил, лишь сказал:
– Пасечника пригласи.
Я распахнул дверь и велел Аркаше заходить, а сам вышел на улицу и задумчиво ругнулся. Разговор с Городцом подарил немало пищи для размышлений, но сейчас мне было откровенно не до того. Глянул на часы и отправился в представительство научного дивизиона. Получил у делопроизводителя командировочное удостоверение, ордер на заселение в общежитие и необходимые для длительного пребывания на Кордоне допуски, заодно решил заглянуть к Герасиму и едва не разминулся с тем – столкнулись мы уже в дверях.
– У меня медовый месяц! – объявил он. – И законный отпуск! На неделю меня ни для кого нет!
– Да я не возражаю, меня самого на две недели ни для кого не будет.
– Для меня будешь – в следующий понедельник на Кордон загляну, проведаю.
– Свадебный подарок там тебе вручить?
Герасим усмехнулся.
– Нет уж, прямо сейчас вручай! – Он встрепенулся. – Да! С мотоциклом вы что решили?
– Сегодня созвониться договорились.
– Созвонишься ты! – фыркнул Сутолока, вернулся в кабинет и придвинул к себе телефонный аппарат. Он прижал трубку к уху плечом, принялся крутить наборный диск и сказал: – Ну чего тянешь? Выкладывай подарок!
– Не так сразу, – покачал я головой. – Я его на проходной оставил.
Герасим хотел было что-то спросить, но тут его соединили, и он отвлёкся на телефонный разговор. В процессе общения делал какие-то заметки на перекидном календаре, а попрощавшись и опустив трубку на рычажки, вырвал листок и протянул его мне.
– Где завод знаешь? Спроси на проходной вот этого товарища, он всё организует. В кассу внесёшь четыре тысячи семьсот тридцать пять рублей либо три двести сорок, если выберешь облегчённую модель, но её не советуют – с трассы уже не съедешь. А тяжёлых нет в наличии, они все корпусом зарезервированы. Их сразу с колясками поставляют.
– Спасибо! – поблагодарил я Герасима.
– А что за подарок-то, если ты его на территорию пронести не смог? – поинтересовался тот.
– Увидишь! – усмехнулся я. – Ты на машине? Тогда поехали.
Подарил я Герасиму «Парабеллум». Не трофейный, но близко к тому: его мне вручили при возвращении в республику непосредственно перед рывком через границу. Сдать оружие на нашей стороне никто не потребовал, вот я и оставил оба пистолета себе.
Почему – оба? Потому что предусмотрительный и запасливый. Два ствола с Ивана Николаевича стребовал, не один.
– Здорово! – обрадовался Герасим. – У меня почти такой нихонский есть, впору коллекцию заводить!
Я вынул из портфеля второй свёрток и предупредил:
– А этот Юрию Клесту передай. Я ему обещал. И проконтролируй, чтобы зарегистрировал, а то мало ли.
– Да, Юра своего не упустит! – рассмеялся Герасим. – Ты куда сейчас? Может, подкинуть?
– Нет, в банк зайду. Счастливого медового месяца!
Герасим укатил, а я снял пять тысяч рублей, отметив для себя, что огромная вроде бы сумма как-то даже особо и не впечатлила. И это было неправильно. Тут не заграница, тут банк не ограбишь.
Пришла мысль проявить благоразумие и вернуть деньги обратно на счёт, но нет, нет и нет. Очень уж загорелось купить мотоцикл. По пути на завод завернул домой и переоделся. Натянул оставшиеся со службы в бронетанковом дивизионе кожаные штаны и сапоги, надел плащ, убрал в вещмешок шлем, мотоциклетные очки и краги. С утра небо хмурилось, а ночью и вовсе шёл дождь, так что по пути на промзону нисколько не вспотел. А как вышел из трамвая и зашагал по обочине меж высоченных заборов фабрик и заводов, на меня ещё и пялиться перестали. Если и глядели вслед, то скорее с одобрением или даже завистью.
На мехзаводе всё прошло без сучка, без задоринки. Нужный человек оказался на месте, пропуск на моё имя уже был выписан, а на складе готовой продукции имелись в наличии мотоциклы нужной модели.
За два года в конструкцию внесли достаточно серьёзные изменения, в том числе стали мощнее рессоры, ещё немного увеличился просвет и уменьшился вес. Плюс всё те же шины с агрессивным рисунком протектора и кардинальное отсутствие глушителя и всего прочего ненужного за неимением двигателя внутреннего сгорания.
– Только учтите, – предупредил мастер в пестревшем пятнами машинного масла комбинезоне, – аккумулятор оставили только на самой тяжёлой модели. Тут убрали. Мощность – двадцать пять лошадиных сил.
Я кивнул и отошёл посмотреть на лёгкую модель, но та показалась какой-то совсем уж несерьёзной. Одно сиденье, более узкие шины – ни пассажира сзади не устроить, ни с дороги не съехать. Даже на трассу в распутицу на таком страшновато выехать. А вот по городу – да, по городу – милое дело.
– И у этого переключения передач нет, – подсказал мастер.
– Понял. – Я вновь кивнул. – Опробовать где-то на территории можно?
На заводе имелся полигон, я сделал по нему круг и перепачкался в грязи с ног до головы, но мотоциклом остался всецело доволен.
– Отличный агрегат! Где касса?
Пока выписывали документы на отпуск, пока вносил деньги, подошло обеденное время, и я перекусил в заводской столовой, а уже после этого покатил на своём новом приобретении в комендатуру, дабы зарегистрировать там транспортное средство, получить номерные знаки и разрешение на поездки по трассе Новинск-Кордон. Без зазрения совести задействовал служебное положение, но и так провозился до пяти часов, а потом ещё пришлось договариваться об аренде сарая во дворе дома, точнее – одной из каморок, на которые сарай был разделён.
Немного отдышавшись, ужаснулся потраченной за день сумме, но сразу выкинул сомнения и отчасти даже сожаления из головы, наскоро умылся, переоделся и поспешил на тренировку. Опасался, что за два с половиной месяца от группы серьёзно отстал, но – нет. Пока разминался и трепался с парнями, узнал, что это их первое занятие с февраля.
Малыша, Клевца и Полушку отправляли на охрану тыла, вернулись в Новинск они только на прошлой неделе. Матвей Пахота в штурмовой роте при горуправлении милиции тоже не скучал, его даже произвели в старшины и назначили замкомвзвода.
– Растёшь! – похлопал я громилу по плечу.
– Куда нам до вас! – усмехнулся тот в ответ и тяжко вздохнул. – Опять на курсы отправляют. Уже шарики за ролики с этой учёбой заходят!
– Варька дома сидит?
– За детьми присматривает. Квартиру дали, как второй родился. Третьего заводить она наотрез отказывается, но уломаю ещё. Семья должна быть большая!
Появился Малыш, скомандовал:
– Стройся!
Ну и пошло-поехало, погонял он нас на славу. Под конец тренировки даже Матвей едва шевелился.
– Расслабились! – с осуждением произнёс Малыш. – Пока в форму не вернётесь, заниматься будем каждый день!
Я откашлялся.
– Меня на две недели в командировку отправляют.
– В курсе, – кивнул Малыш. – Не проблема. На Кордоне тоже есть, где заниматься.
Улыбнулся он при этом на редкость многозначительно, поэтому я ничуть не удивился, когда Матвей хлопнул меня по спине.
– Мастер сейчас на Кордоне. Просись к нему.
Просись? Надо понимать, всё решено уже. Тут бы от этой чести отвертеться как-нибудь…
– Петя! – окликнул меня Митя Жёлудь и указал на тяжело отдувавшегося Сергея Брака. – Дело есть. Давай «Под пальмой» посидим, обсудим.
Мне и самому хотелось вызнать последние новости, поэтому отказываться я не стал, только предупредил:
– Через полчаса подойду. – И сразу прикрикнул: – Карл! Стой ать-два!
Тот обернулся.
– Чего ещё? Я с Маринкой в кино собрался!
Я подошёл к нему и ухмыльнулся.
– Сильно проштрафился, да?
Тот неуверенно пожал мощными плечами.
– Есть немного. Но мы уже помирились. Давайте сегодня без меня.
– Так я тебя пиво пить и не зову. Пошли, на сверхйогу устрою.
– Да прям! Нормально со мной всё!
– Идём-идём! Внутреннее равновесие само себя не обретёт!
Не тут-то было. Карл наотрез отказался тратить время на эту ерунду, и я бы его точно не переспорил, но мы так и так направлялись в спорткомплекс, а там от нашей раздевалки до зала было рукой подать. Затащил как-то.
Приглядывавший за неофитами Яков Беляк поприветствовал нас коротким кивком, я ответил ему тем же и подвёл товарища к Федоре Васильевне, поздоровался и вкратце объяснил ситуацию. Та смерила Карла пристальным взглядом и вздохнула.
– Господи, как запущено-то всё! – произнесла она скрипучим голосом и объявила: – Жду завтра в час в первом корпусе горбольницы. Двести пятый кабинет.
– Да всё со мной в порядке! – запротестовал здоровяк.
– Не придёшь, через ректорат вызову, а медкомиссию при распределении даже не надейся пройти! – отрезала Федора Васильевна и хмуро глянула на меня: – Тебя, Линь, это тоже касается!
– Я в командировке до мая!
– Я тебя предупредила!
Мы покинули зал, и Карл пихнул меня локтем в бок.
– Получил, да?
Только и осталось, что обречённо вздохнуть.
В кафе «Под пальмой» оказалось не протолкнуться – пока выискивал Митю и Сергея, перездоровался едва ли не с десятком знакомых по учёбе на военной кафедре или работе в дисциплинарном комитете студсовета. Кто-то интересовался моими делами, а у Кости-боксёра я и сам спросил:
– Ты где сейчас?
– В ОББ стажёром взяли, – пояснил жилистый и подвижный будто капля ртути приятель Карла.
– Ого! Серьёзно!
Отдел по борьбе с бандитизмом создали только в конце прошлого года, но даже за это короткое время сыщики из него успели заработать репутацию настоящих волкодавов, мало в чём уступающим столичным ищейкам из секции-пятнадцать. Оно и немудрено – костяк там подобрался из оперчасти комендатуры.
– Ну так! – Костя сдвинул кепку на затылок и предложил: – Мы в кино собираемся – давай с нами?
– Дела, – отказался я, заметил Митю и помахал ему рукой. – Иду!
Мы разошлись с Костей, и я едва не наткнулся на Северянина. Тот скривился так, будто я ему в пиво плюнул, а у самого ведь даже пива не было: нёс два бокала белого вина.
Завернув к буфету, я заказал чайничек и порцию медовика, после чего присоединился к занявшим столик в дальнем углу зала парням, но те сразу из-за него поднялись.
– Идём, в кабинете поговорим, – сказал Митя. – Здесь спокойно не посидеть.
Они с Сергеем взяли себе ещё по пиву, а я попросил принести заказанный чай и десерт наверх. Пусть после злоупотребления коньяком уже и отошёл, но алкоголя категорически не хотелось. На кружки с пивом даже смотреть противно было.
– Трезвенник-язвенник? – немедленно подколол меня Жёлудь.
– Что-то вроде того, – подтвердил я, не поддавшись на провокацию.
Кабинет оказался тем самым, где мы общались с Юлией Сергеевной, и я невольно задумался, как она. Прикончить её лошадиная доза успокоительного вкупе с блокиратором сверхспособностей никак не могла, да и Карпинский не тот человек, чтобы ситуацию на самотёк пускать. На случай передозировки точно кто-то с антидотом наготове был. При этом я почти не сомневался, что племянницу он разыграл втёмную, ни о чём таком заранее не предупредив. Впрочем…
Я выкинул Юленьку из головы и спросил:
– Чего хотели-то?
Сергей Брак хлебнул пива и, проигнорировав мой вопрос, в свою очередь поинтересовался:
– Куда запропал?
– Три пули, два месяца реабилитации, – коротко ответил я. – Ну чего мнётесь? Случилось что?
– Да так, – неопределённо махнул рукой ассистент Альберта Павловича.
– Что – так? – зло глянул на него Митя и обратился ко мне: – В курсе, что у нас новый проректор по кадрам?
– Ну.
– Та ещё стерва! – ругнулся Жёлудь. – Настропалила дружинников, чтобы они студенток с юбками выше колена за аморальное поведение задерживали. Нас протоколами уже завалили просто!
– Угу, – кивнул Сергей и вновь приложился к запотевшей кружке.
Я посмотрел на одного, перевёл взгляд на другого.
