– Ладно, согласен, не смешно, – он посмотрел на часы, присвистнул. – Слушай, Гала, а я ведь уже опаздываю. Простишь меня, если не повезу на кафедру? До встречи вечером, хорошо? Помнишь, что я завтра уезжаю? – Макс дождался моего согласного кивка, нагнулся, чмокнул меня в щеку и умчался.
А я осталась одна. И вот тут на меня навалилось сразу все. Накрыло паникой от предстоящей встречи на кафедре. А вдруг уволят? Развод со Стасом, для которого нужно искать адвоката. Зверев еще этот… Которому от меня что-то нужно. А я? Вот что это за злость такая? Я ведь, в сущности, спокойный человек. Тут же, с ним, хотелось дерзить, провоцировать его, и я ждала его реакции и мне было интересно, что он предпримет. Весь этот букет чувств накрыл так, что спазмом свело живот. Может, купить какие-то успокаивающие таблетки? Или валерьяночку попить.
Так, Солнцева, собралась, взяла себя в руки и шагом марш вперед. Что бы там ни было, все можно решить. Пока ты жив и здоров, решаемо все, так любила говорить мама.
Улыбнулась, когда поняла, что мысленно назвала себя девичьей фамилией. Совсем недавно я себе отождествляла только Кругловой, все время поправляла Макса. А вот сама же сейчас и вернулась в дозамужние времена. Да, теперь для меня все разделилось на «до» и «после». А может, и хорошо, что все так вышло? И что у нас со Стасом нет детей? С ними все было бы гораздо больнее и сложнее.
Так, ведя сама с собой мысленную беседу, я как-то незаметно быстро добралась до университета. В кабинете Павла Ивановича меня уже ждали. Он сам, Светочка и приказ.
Я пробежала глазами напечатанное, неверяще посмотрела на Павла Ивановича, но он демонстративно читал какую-то работу. Еще раз прочитала, может все-таки неправильно поняла? Нет, все верно прочитала. Глаза выхватывали отдельные слова: «уволить… Круглову Галину Александровну… по п. 8 ч. 1 ст. 81 ТК РФ…» Честно говоря, я плохо разбиралась в Трудовом Кодексе.
– И что же это за статья? – губы плохо слушались.
Я не верила, что это все-таки произошло. Именно сейчас. Именно со мной. Работа на кафедре много для меня значила. А как же мои вепсы? Как же защита? То есть все впустую? Мои поездки в глушь, люди, которых я находила среди остатков деревень, их воспоминания, сказки, все это теперь будет похоронено под архивной пылью?
– Аморальное и неподобающее поведение преподавателя, несоответствие работника занимаемой должности, что подтверждено неоднократными переносами защиты вашего научного проекта, – сухо перечислял Павел Иванович.
– Вы бредите? – вырвалось у меня. – Какое аморальное поведение? А переносила я свою защиту с вашего же разрешения и одобрения.
– Круглова, выбирайте выражения, – поморщился он. – Не на базаре. Я не собираюсь ничего обсуждать. Приказ подписан ректором. Прошу вас передать все дела и материалы по проекту Светлане. Именно она теперь будет доводить его до конца.
Ах вот, в чем дело. Красная пелена застила глаза.
– Я ничего не собираюсь передавать Светлане, – чеканя каждое слово, сказала я. – Это мои наработки, мои результаты кропотливой работы в поездках и экспедициях. Это мои расшифровки бесед с жителями деревень. А Светлана пусть сама едет и собирает свой материал. Пусть едет в ту глушь, где побывала я, ищет всех этих людей, с которыми я встречалась. И может ей даже повезет, и они согласятся рассказать ей то, что рассказали мне.
Тут я повернулась к ней и смотря в ее наглые глаза, посоветовала:
– Да, еще, Светочка. Добрый совет. Не забудь прихватить туда резиновые сапоги, желательно не брендовые. Там, знаешь ли, коровьи лепешки встречаются. И грязно, не зависимо от времени года на дворе. И туалеты там на улице. И джакузи с наворотами там не встретишь, – меня понесло. Хотелось еще много чего сказать, но я остановилась.
Смысл метать бисер перед свиньями? Я развернулась и пошла из деканата.
– Круглова! – донесся окрик Павла Ивановича. – Пока не сдадите материалы на кафедру, выплаты по окладу вам не видать!
– Да подавись ты своим окладом.
Я, конечно, была сейчас не в том состоянии, чтобы разбрасываться даже маленькой зарплатой, но и пресмыкаться ни перед кем не буду. Все, что я наработало – мое. Кровное. В прямом смысле. Я столько комаров в карельских лесах накормила, столько кровавых мозолей натерла по неопытности долгого хождения пешком, что и речи не шло отдать все этой фифе. А еще за всеми материалами стояли люди, которые доверили мне свои истории. Живые люди с горестями и радостями. Я плакала вместе с ними, смеялась, когда слушала, мы ели за одним общим столом. И что, предать их доверие теперь из-за того, что кто-то меня подсидел? Нет. Я придумаю, что сделать со всеми этими материалами.
Я с пылающими от гнева щеками выскочила из университета и практически столкнулась с Ольгой. А она то что здесь делает?
– А я тебя тут жду, – фальшиво улыбнулась она мне. – Нам нужно поговорить.
Глава 9
До полного счастья мне не хватало сейчас только встречаться с любовницей своего мужа. Сегодня что, день раздачи пинков от Вселенной? Меня уже ничто не может сломить. Куда ж еще больше? Мысленно спросила я у неба.
– Что тебе еще от меня надо? – меня сейчас хватало только на хамство. А вообще хотелось послать грубо, трехэтажно.
– Галюш, ну что ты так грубо, – поморщилась Ольга. – Мы можем пойти в кафе поговорить? А то стоим тут на виду.
– Говори, что хотела, мне некогда с тобой по кафе расхаживать.
– Ну раз ты не хочешь по-хорошему… – прошипела она мне в лицо. – Оставь Стаса в покое и не приближайся к нему. Он – мой. Поняла? И у нас будет ребенок.
Я задохнулась. Никак не получалось снова вздохнуть. Было ощущение, что мне как будто дали кулаком со всей дури в солнечное сплетение. Когда дикая боль и черные мушки перед глазами. Да, оказалось, что есть еще, чем меня можно пнуть.
Мы со Стасом хотели детей, очень. Но почему-то не получалось. И ведь все десять лет мы даже не предохранялись. Врачи разводили руками, потому что анализы были все в норме. Так бывает, уверяли они, мол, несовместимость, надо расслабиться, и вот именно в этот момент все и случится. Но ничего так и не случилось. А у этой с… Оли случилось.
– Понимаешь, он не хочет отпускать тебя, жалеет, – скривила она губы. – А мне то что? Мне свою семью оберегать нужно. Вот я и оберегаю. Поэтому собирай свои вещи и вали куда подальше из нашей квартиры.
Вот сейчас она показала свое истинное лицо. И как я могла считать ее своей подругой? Чуть ли не единственной? Неужели она все время претворялась? Из-за Стаса? Так хотела его получить?
– Да забирай ты своего ненаглядного Стаса, объедками не питаюсь, – мне было так противно, что захотелось в душ, смыть с себя всю муть и мерзость, которая на меня сегодня обрушилась лавиной.
– И квартира это не твоя, поняла? А наша со Стасом. И я пока еще законная жена, которая при разводе отсудит себе все, что положено. Так что закатай обратно все, что успела раскатать, – теперь уже я шипела ей в лицо. Но эта стерва не дождется, что я сдамся, сложу на груди лапки и смиренно приму свою участь, наблюдая за их счастливым воссоединением. Как говорится – встретимся в суде.
– Да ты, да ты… – Ольга впервые не находила слов и открывала-закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег.
– Я, да. А ты – пошла на х…
Все. Кажется, немного полегчало. Я развернулась и быстрым шагом пошла в сторону метро. Не хочу больше видеть ее. Хочу побыстрее оказаться в квартире Макса, зализать там раны, отогреться у его тепла, подумать, что делать дальше.
Макса еще не было. Я решила, пока его нет, погреться в душе под горячей водой. Меня трясло, то ли от холода, то ли от нервов. Долго стояла под горячими струями, стараясь не пускать в мысли события сегодняшнего дня. Потом, я подумаю об этом завтра. Замечательную мантру придумала Скарлет О’Хара. Иногда помогает.
Услышала, как хлопнула дверь. Макс пришел, нужно вылезать и сделать ужин.
– Солнцева, ты дома? Хочу есть, корми меня!
Я закатила глаза. Вот ведь, свалился ребенок на мою голову. Впрочем, это ведь я на него свалилась.
– Привет, Солнцев, – вышла я из ванной. – А ты мамонта добыл?
– Обижаешь, женщина! Не только добыл, но выпотрошил и освежевал. Хочу твоей стряпни, сделаешь? – ластясь котом, стал подлизываться Макс.
– Ну конечно, сделаю, заслужил. Ты столько для меня сделал, что… – горло перехватило, и я замолчала. Отвернулась и стала выуживать из продуктов, которые принес Макс, мясо и овощи, чтобы запечь в духовке.
– Тааак. Что еще случилось? – Макс моментально стал серьезным.
– Да так, по мелочи. Меня все-таки уволили. А потом к универу пришла Ольга и радостно сообщила, что Стас скоро станет отцом их очень счастливого семейства. А я чтобы выметалась из их квартиры.
– Б…!
– Вот и мне хочется выругаться. И не просто выругаться, а орать матом на всю округу.
– Иди сюда, – Макс распахнул объятия и когда я практически упала к нему на грудь, крепко сжал, прижимая мою голову к груди. – Ори, Галка ты моя, ори. Хоть матом, хоть на латыни, хоть на древнеславянском.
Я фыркнула.
– Вот умеешь ты, Солнцев, испортить момент. Уже и орать не хочется, а только смеяться.
– Галь…
– Ммм?
– А давай пожрем, а? Очень хочется, аж нутро все сводит.
И вот это так комично прозвучало, что я расхохоталась. И хохотала, хохотала, пока хохот не перешел в рыдания. Макс нашел что-то в шкафчике, плеснул в стакан и сунул мне.
– Пей. Залпом.
Я и выпила. Глотку обожгло, но внутри моментально разлилось тепло, то, которое я так и не смогла добиться от горячего душа.
Мы сидели на кухне до поздна, ведя что-то вроде военного совета. Я, конечно, прогоняла Макса спать, ему завтра нужно было ехать в командировку в Сочи. Но он все никак не прогонялся. А я внезапно вспомнила, что со всеми своими треволнениями совсем забыла про лингвистическую конференцию на днях, тоже как раз в Сочи. Место было уже записано за мной и даже несмотря на мое увольнение навряд ли руководство университета так быстро сможет переиграть заявку на участие для другого представителя.
– Так это же просто замечательно! Гала, ты только представь: домик на берегу моря, солнце, пляж, крутые мужики кругом и я, такой красавчик, рядом.
– Так ты как раз если будешь рядом, всех крутых мужиков от меня отвадишь, – со смехом сказала я.
– Ну, мы заодно так и будем проверять их крутость. По настоящему крутой захочет отбить тебя у меня. Значит, он именно то, что нам нужно. А других я теперь к тебе не подпущу. Хватит уже одного такого слизняка.
– Макс, ну хватит. Стас, конечно, редкостная сволочь, но все-таки мы с ним прожили десять лет, – справедливости ради я встала на защиту мужа.
– Ты еще скажи, жили душа в душу, – проворчал Макс. – Ладно, не будем, а то еще накликаем, снова заявиться. – А ты со своей добротой и всепрощением не вздумай его прощать. Зря я тебя что ли отпаивал коллекционным напитком? Считай, от сердца отрывал.
Я все-таки не выдержала и уже привычно приложила его по голове подушкой.
– Не переживай, в этом случае мое всепрощения дало сбой.
– Ну и ладушки, – сказал Макс, демонстративно потирая ушибленный лоб. – Так вот. У меня предложение. Во-первых, завтра ты едешь домой, забираешь вещи и свидетельство о браке для развода. Во-вторых, раз у тебя конференция в Сочи, будешь жить в моем домике, мне его редакция на все лето арендовала. У меня длительная командировка, –радостно осклабился он.
– А в-третьих, мне нужна будет работа. В твоей редакции случайно нет вакансий? –вставила я свои три копейки.
– Кстааати, – протянул он и задумчиво уставился на меня. – Слушай, а ведь точно. Ничего не обещаю, но поговорю с главным. У тебя на какое число билеты?
Я полезла в почту, чтобы уточнить дату вылета.
– Через три дня.
– Отлично, встречу тебя, дай сюда, – он решительно отобрал у меня телефон, вбил себе данные билета. – Все, Галюш, план действий готов, а теперь спать.
Утром я встала пораньше, приготовила Максу завтрак и стала морально готовиться к поездке домой. Меня потряхивало. Я ведь не видела Стаса с тех пор, как… с тех пор.
Макс выполз на кухню взъерошенный, мрачный и не выспавшийся.
– Я не буду тебе говорить «а ведь я тебе говорила», – улыбнулась я и потрепала его по волосам, еще больше взлохмачивая их.
Он только недовольно зыркнул на меня.
– Держи свой кофе, может поскорее подобреешь. И я тебе сырников сделала.
– Не женщина – Богиня! – сказал он, запихивая сырник в рот практически целиком. – Не женюсь до тех пор, пока не найду такую, как ты. И чтобы готовила, как ты.
– А я тебя другой сама не отдам, лично буду проверять, пока не одобрю и не скажу, что она самая лучшая, не будет моего благословения, – состроив максимально зверскую физиономию, сказала я.
Макс содрогнулся.
– Мне уже жаль бедную девушку, –прошамкал он с полным ртом. А потом внимательно посмотрел на меня. – Галь, не трясись. Ну хочешь, я с тобой поеду?
– Ну вот еще чего удумал! Не хватало еще, чтобы и тебя уволили. А я уже нацелилась на домик на берегу моря, которого ты меня лишишь, если сорвешь свою командировку.
– Ладно, тогда я погнал, – сказал он и умчался в ванную. Через минут десять (вот у кого нет заморочек с помывкой и укладкой волос, макияжем, проблемой одежды, на что уходит уйма времени у женщин), посвежевший Макс в своей неизменной кожанке уже обнимал меня и целовал в щеку.
– Все, Галь, такси приехало. Звони мне, поняла? Я еще могу быть в самолете, но тогда напиши, чтобы я знал, как прошло. И я буду тебя встречать в аэропорту, не забудь!
Я, кивая, практически вытолкала его за дверь. Макс решил совсем заделаться моим нянем. Вошел в роль.
А я, не торопясь, убралась на кухне, привела себя в порядок, выпила для храбрости коллекционного напитка Макса (надеюсь, он не заметит) и поехала домой. Или это уже не мой дом? Как теперь называть квартиру, которую мы вместе выбирали, обустраивали, где дышало заботой и любовью? Правда, как оказалось, фальшивой любовью с душком.
Путь в метро я почти не заметила, передвигаясь на автомате. Я специально подгадала время, когда Стаса не должно было быть дома, не хотела столкнуться с ним. Трясущимися руками вставила ключ в замок и толкнула дверь.
Здесь все было по-прежнему. Но как-то по-другому. Запах какой-то затхлости. Или это запах предательства? Или это просто моя фантазия? Я прошла в спальню, где в шкафу хранились все документы. На кровать старалась не смотреть, хоть она и была аккуратно застелена покрывалом. Быстро нашла свидетельство и спрятала в сумочку.
Раскрыла свою половину шкафа, где была моя одежда. Достала с антресолей чемодан и стала кидать в него все подряд, чтобы как можно быстрее уйти отсюда. Квартира давила, напоминая сцену, которую я застала, физически не могла здесь больше находиться.
Белье, платья, куртка, купальники, джинсы, костюм. Я в задумчивости стояла и смотрела на чемодан, в который уже не помещалось все, что хотела забрать. Придется от чего-то отказаться или снова приезжать. Тащить сейчас два чемодана я была не в силах.
Я так задумалась, что ничего не слышала. И как раз размышляла, от чего отказаться и что мне понадобится в поездке, как прямо над ухом услышала хриплый голос:
– Помочь?
От неожиданности я чуть не подпрыгнула и отшатнулась так, что плюхнулась прямо на чемодан с вещами. А надо мной возвышался Стас. И он был в бешенстве.
Глава 10
Я от неожиданности растерялась. Не готова была я вот так столкнуться с ним.
– Помочь разложить все обратно? – зло сощурился он.
А я уже пришла в себя и на всякий случай незаметно достала телефон. В крайнем случае наберу 112.
Мне не было страшно, хотя я Стаса таким злым никогда не видела. Такое ощущение, что это я ему изменила, а не наоборот.
– Спасибо, но я собрала все, что нужно и уже ухожу, так что не утруждайся, не провожай меня.
Я подхватила ручку чемодана и рванула к двери, но не успела. Рука Стаса успела меня перехватить. Он сжал мое предплечье так, что я поморщилась.
– Немедленно отпусти меня, иначе я вызову полицию, – как можно более спокойно проговорила я. Это как с дикими собаками – покажешь им свой страх и нападут.
– Ты куда собралась? И где ты ночевала эти дни?
