– Секунду, – он все-таки оторвался от телефона и подойдя ко мне, произнес:
– Галина, у меня наверняка возникнут вопросы. Будьте готовы на них ответить. Именно от ваших ответов будет зависеть финансирование вашего проекта, – он еще раз прошелся по мне взглядом и отвернулся, давая понять, что аудиенция закончена.
Я первой вылетела из переговорной. Чувствовала себя странно. Зверев меня бесил. Не знаю, почему я так на него злилась, но это было выше меня, что-то иррациональное. Зачем ему мой номер телефона? И на что он вообще намекал? Или мне показалось? Да и вообще, похоже, я завалила переговоры и денег мы не увидим.
И как будто вторя моим мыслям, ко мне вплотную подошел Павел Иванович и практически прошипел в лицо:
– Круглова, вы что себе позволяете? Вы понимаете, что практически сорвали переговоры? И вы понимаете, что ректор узнает об этом? Жду вас сегодня на кафедре.
Он развернулся и пошагал к лифту, а за ним, семеня на своих лабутенах, почти побежала Светочка.
Глава 8
Я в растерянности стояла, не зная, что предпринять. То ли ехать домой, вернее, к Максу, переодеться, а потом в универ, то ли сразу туда. Пока стояла, у меня позвонил телефон.
– Ну, произвела впечатление на Зверева? – весело спросил Макс.
– Еще как, – мрачно ответила я.
– Замечательно. Это нужно отметить. Ты где сейчас?
– Макс, да нечего отмечать, я похоже все зарубила. Стою пока перед бизнес-центром. Мне еще на кафедру нужно, вот не знаю, куда лучше податься.
– Жди там, сейчас подъеду.
И Макс отключился.
Он что, предлагает мне в этой юбке раскорячиться на байке? И на шпильках? Я скептически оглядела свой наряд. Рядом послышался рев мотоцикла и ко мне подрулил Макс. Снял шлем и не сходя с байка, протянул мне рюкзак, подмигивая.
– Ты же не думала, что я заставлю тебя нестись по городу на байке в задранной до талии юбке? Не, ну мужикам бы, конечно, понравился вид твоей задницы в кружевных трусиках, но все-таки не стоит. Тут же есть туалет? – он кивнул на бизнес-центр.
Я пожала плечами.
– Да наверняка. Но там же охрана.
Макс закатил глаза.
– Солнцева, вот как тебя угораздило дожить до твоих почтенных лет, если ты такая беспомощная?
Я просто молча заехала ему рюкзаком по голове.
Он, хохоча, подхватил меня под руку и повел назад в бизнес-центр. Что-то шепнул, обаятельно улыбаясь, девушке на ресепшене, и она кивнула куда-то вглубь коридора.
Я отправилась в туалет, переоделась в джинсы и косуху, которую откуда-то достал Макс. Черт, не расплачусь ведь с ним ни за что. И у меня такая нежность к нему накатила. Ну почему мне достался Стас, а кому-то достанется такое счастье как Макс?! Не буду завидовать, не буду завидовать, не буду… повторяла я про себя эту фразу как мантру. Да нет, черт возьми, буду! И сама лично проконтролирую, что ему досталась самая лучшая!
Я вышла, села сзади Макса на мотоцикл и покрепче обняла его. Так, что он даже удивленно повел головой в шлеме, откинул козырек и посмотрел на меня, вопросительно подняв брови.
– Нет, ничего, – улыбнулась ему. – Как давно я тебе говорила, что обожаю тебя?
– А, еще в прошлой жизни, – он широко улыбнулся.
– Обожаю тебя до Луны и обратно, – и я опять прижалась к нему крепко-крепко.
Он хмыкнул.
– Солнцева, это уже штамп. И ты знаешь, мне почему-то стало страшно. Но я тебя тоже обожаю. Поехали кутнем каким-нибудь кофейным коктейлем?
– Поехали. А потом добросишь меня до кафедры?
– Да не вопрос. Только обратно самой придется, ладно? У меня сегодня еще встреча назначена.
Я кивнула, он завел мотор, и мы помчали. И не видели, что за всей нашей теплой сценой наблюдал, хищно сощурившись, Зверев.
Макс напоил меня вкусным кофе, накормил моим любимым тирамису, а я ему в подробностях рассказала про свой феерический «выход». Когда мы дошли до трех слов, которыми я приложила Зверева, он уже постанывал от хохота.
– Нет, ну вот что ты ржешь? Нисколько не смешно. Декан зол как сто тысяч чертей. Как бы до ректора не дошло. Хотя что это я, Светочка первым делом к нему побежит, давно ведь на мое место метит.
– Ладно, согласен, не смешно, – он посмотрел на часы, присвистнул. – Слушай, Гала, а я ведь уже опаздываю. Простишь меня, если не повезу на кафедру? До встречи вечером, хорошо? Помнишь, что я завтра уезжаю? – Макс дождался моего согласного кивка, нагнулся, чмокнул меня в щеку и умчался.
А я осталась одна. И вот тут на меня навалилось сразу все. Накрыло паникой от предстоящей встречи на кафедре. А вдруг уволят? Развод со Стасом, для которого нужно искать адвоката. Зверев еще этот… Которому от меня что-то нужно. А я? Вот что это за злость такая? Я ведь, в сущности, спокойный человек. Тут же, с ним, хотелось дерзить, провоцировать его, и я ждала его реакции и мне было интересно, что он предпримет. Весь этот букет чувств накрыл так, что спазмом свело живот. Может, купить какие-то успокаивающие таблетки? Или валерьяночку попить.
Так, Солнцева, собралась, взяла себя в руки и шагом марш вперед. Что бы там ни было, все можно решить. Пока ты жив и здоров, решаемо все, так любила говорить мама.
Улыбнулась, когда поняла, что мысленно назвала себя девичьей фамилией. Совсем недавно я себе отождествляла только Кругловой, все время поправляла Макса. А вот сама же сейчас и вернулась в дозамужние времена. Да, теперь для меня все разделилось на «до» и «после». А может, и хорошо, что все так вышло? И что у нас со Стасом нет детей? С ними все было бы гораздо больнее и сложнее.
Так, ведя сама с собой мысленную беседу, я как-то незаметно быстро добралась до университета. В кабинете Павла Ивановича меня уже ждали. Он сам, Светочка и приказ.
Я пробежала глазами напечатанное, неверяще посмотрела на Павла Ивановича, но он демонстративно читал какую-то работу. Еще раз прочитала, может все-таки неправильно поняла? Нет, все верно прочитала. Глаза выхватывали отдельные слова: «уволить… Круглову Галину Александровну… по п. 8 ч. 1 ст. 81 ТК РФ…» Честно говоря, я плохо разбиралась в Трудовом Кодексе.
– И что же это за статья? – губы плохо слушались.
Я не верила, что это все-таки произошло. Именно сейчас. Именно со мной. Работа на кафедре много для меня значила. А как же мои вепсы? Как же защита? То есть все впустую? Мои поездки в глушь, люди, которых я находила среди остатков деревень, их воспоминания, сказки, все это теперь будет похоронено под архивной пылью?
– Аморальное и неподобающее поведение преподавателя, несоответствие работника занимаемой должности, что подтверждено неоднократными переносами защиты вашего научного проекта, – сухо перечислял Павел Иванович.
– Вы бредите? – вырвалось у меня. – Какое аморальное поведение? А переносила я свою защиту с вашего же разрешения и одобрения.
– Круглова, выбирайте выражения, – поморщился он. – Не на базаре. Я не собираюсь ничего обсуждать. Приказ подписан ректором. Прошу вас передать все дела и материалы по проекту Светлане. Именно она теперь будет доводить его до конца.
Ах вот, в чем дело. Красная пелена застила глаза.
– Я ничего не собираюсь передавать Светлане, – чеканя каждое слово, сказала я. – Это мои наработки, мои результаты кропотливой работы в поездках и экспедициях. Это мои расшифровки бесед с жителями деревень. А Светлана пусть сама едет и собирает свой материал. Пусть едет в ту глушь, где побывала я, ищет всех этих людей, с которыми я встречалась. И может ей даже повезет, и они согласятся рассказать ей то, что рассказали мне.
Тут я повернулась к ней и смотря в ее наглые глаза, посоветовала:
– Да, еще, Светочка. Добрый совет. Не забудь прихватить туда резиновые сапоги, желательно не брендовые. Там, знаешь ли, коровьи лепешки встречаются. И грязно, не зависимо от времени года на дворе. И туалеты там на улице. И джакузи с наворотами там не встретишь, – меня понесло. Хотелось еще много чего сказать, но я остановилась.
Смысл метать бисер перед свиньями? Я развернулась и пошла из деканата.
– Круглова! – донесся окрик Павла Ивановича. – Пока не сдадите материалы на кафедру, выплаты по окладу вам не видать!
– Да подавись ты своим окладом.
Я, конечно, была сейчас не в том состоянии, чтобы разбрасываться даже маленькой зарплатой, но и пресмыкаться ни перед кем не буду. Все, что я наработало – мое. Кровное. В прямом смысле. Я столько комаров в карельских лесах накормила, столько кровавых мозолей натерла по неопытности долгого хождения пешком, что и речи не шло отдать все этой фифе. А еще за всеми материалами стояли люди, которые доверили мне свои истории. Живые люди с горестями и радостями. Я плакала вместе с ними, смеялась, когда слушала, мы ели за одним общим столом. И что, предать их доверие теперь из-за того, что кто-то меня подсидел? Нет. Я придумаю, что сделать со всеми этими материалами.
Я с пылающими от гнева щеками выскочила из университета и практически столкнулась с Ольгой. А она то что здесь делает?
– А я тебя тут жду, – фальшиво улыбнулась она мне. – Нам нужно поговорить.
Глава 9
До полного счастья мне не хватало сейчас только встречаться с любовницей своего мужа. Сегодня что, день раздачи пинков от Вселенной? Меня уже ничто не может сломить. Куда ж еще больше? Мысленно спросила я у неба.
– Что тебе еще от меня надо? – меня сейчас хватало только на хамство. А вообще хотелось послать грубо, трехэтажно.
– Галюш, ну что ты так грубо, – поморщилась Ольга. – Мы можем пойти в кафе поговорить? А то стоим тут на виду.
– Говори, что хотела, мне некогда с тобой по кафе расхаживать.
– Ну раз ты не хочешь по-хорошему… – прошипела она мне в лицо. – Оставь Стаса в покое и не приближайся к нему. Он – мой. Поняла? И у нас будет ребенок.
Я задохнулась. Никак не получалось снова вздохнуть. Было ощущение, что мне как будто дали кулаком со всей дури в солнечное сплетение. Когда дикая боль и черные мушки перед глазами. Да, оказалось, что есть еще, чем меня можно пнуть.
Мы со Стасом хотели детей, очень. Но почему-то не получалось. И ведь все десять лет мы даже не предохранялись. Врачи разводили руками, потому что анализы были все в норме. Так бывает, уверяли они, мол, несовместимость, надо расслабиться, и вот именно в этот момент все и случится. Но ничего так и не случилось. А у этой с… Оли случилось.
– Понимаешь, он не хочет отпускать тебя, жалеет, – скривила она губы. – А мне то что? Мне свою семью оберегать нужно. Вот я и оберегаю. Поэтому собирай свои вещи и вали куда подальше из нашей квартиры.
Вот сейчас она показала свое истинное лицо. И как я могла считать ее своей подругой? Чуть ли не единственной? Неужели она все время претворялась? Из-за Стаса? Так хотела его получить?
– Да забирай ты своего ненаглядного Стаса, объедками не питаюсь, – мне было так противно, что захотелось в душ, смыть с себя всю муть и мерзость, которая на меня сегодня обрушилась лавиной.
– И квартира это не твоя, поняла? А наша со Стасом. И я пока еще законная жена, которая при разводе отсудит себе все, что положено. Так что закатай обратно все, что успела раскатать, – теперь уже я шипела ей в лицо. Но эта стерва не дождется, что я сдамся, сложу на груди лапки и смиренно приму свою участь, наблюдая за их счастливым воссоединением. Как говорится – встретимся в суде.
– Да ты, да ты… – Ольга впервые не находила слов и открывала-закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег.
– Я, да. А ты – пошла на х…
Все. Кажется, немного полегчало. Я развернулась и быстрым шагом пошла в сторону метро. Не хочу больше видеть ее. Хочу побыстрее оказаться в квартире Макса, зализать там раны, отогреться у его тепла, подумать, что делать дальше.
Макса еще не было. Я решила, пока его нет, погреться в душе под горячей водой. Меня трясло, то ли от холода, то ли от нервов. Долго стояла под горячими струями, стараясь не пускать в мысли события сегодняшнего дня. Потом, я подумаю об этом завтра. Замечательную мантру придумала Скарлет О’Хара. Иногда помогает.
Услышала, как хлопнула дверь. Макс пришел, нужно вылезать и сделать ужин.
– Солнцева, ты дома? Хочу есть, корми меня!
Я закатила глаза. Вот ведь, свалился ребенок на мою голову. Впрочем, это ведь я на него свалилась.
– Привет, Солнцев, – вышла я из ванной. – А ты мамонта добыл?
– Обижаешь, женщина! Не только добыл, но выпотрошил и освежевал. Хочу твоей стряпни, сделаешь? – ластясь котом, стал подлизываться Макс.
– Ну конечно, сделаю, заслужил. Ты столько для меня сделал, что… – горло перехватило, и я замолчала. Отвернулась и стала выуживать из продуктов, которые принес Макс, мясо и овощи, чтобы запечь в духовке.
– Тааак. Что еще случилось? – Макс моментально стал серьезным.
– Да так, по мелочи. Меня все-таки уволили. А потом к универу пришла Ольга и радостно сообщила, что Стас скоро станет отцом их очень счастливого семейства. А я чтобы выметалась из их квартиры.
– Б…!
– Вот и мне хочется выругаться. И не просто выругаться, а орать матом на всю округу.
– Иди сюда, – Макс распахнул объятия и когда я практически упала к нему на грудь, крепко сжал, прижимая мою голову к груди. – Ори, Галка ты моя, ори. Хоть матом, хоть на латыни, хоть на древнеславянском.
Я фыркнула.
– Вот умеешь ты, Солнцев, испортить момент. Уже и орать не хочется, а только смеяться.
– Галь…
– Ммм?
– А давай пожрем, а? Очень хочется, аж нутро все сводит.
И вот это так комично прозвучало, что я расхохоталась. И хохотала, хохотала, пока хохот не перешел в рыдания. Макс нашел что-то в шкафчике, плеснул в стакан и сунул мне.
– Пей. Залпом.
Я и выпила. Глотку обожгло, но внутри моментально разлилось тепло, то, которое я так и не смогла добиться от горячего душа.
Мы сидели на кухне до поздна, ведя что-то вроде военного совета. Я, конечно, прогоняла Макса спать, ему завтра нужно было ехать в командировку в Сочи. Но он все никак не прогонялся. А я внезапно вспомнила, что со всеми своими треволнениями совсем забыла про лингвистическую конференцию на днях, тоже как раз в Сочи. Место было уже записано за мной и даже несмотря на мое увольнение навряд ли руководство университета так быстро сможет переиграть заявку на участие для другого представителя.
– Так это же просто замечательно! Гала, ты только представь: домик на берегу моря, солнце, пляж, крутые мужики кругом и я, такой красавчик, рядом.
– Так ты как раз если будешь рядом, всех крутых мужиков от меня отвадишь, – со смехом сказала я.
– Ну, мы заодно так и будем проверять их крутость. По настоящему крутой захочет отбить тебя у меня. Значит, он именно то, что нам нужно. А других я теперь к тебе не подпущу. Хватит уже одного такого слизняка.
– Макс, ну хватит. Стас, конечно, редкостная сволочь, но все-таки мы с ним прожили десять лет, – справедливости ради я встала на защиту мужа.
– Ты еще скажи, жили душа в душу, – проворчал Макс. – Ладно, не будем, а то еще накликаем, снова заявиться. – А ты со своей добротой и всепрощением не вздумай его прощать. Зря я тебя что ли отпаивал коллекционным напитком? Считай, от сердца отрывал.
