– Боже. – Ремс хлопнул себя по лбу рукой, в которой держал сигару, и толстый слой пепла рухнул на пол.
– Меня это устраивает, – издевательски улыбнулся Даггерт. – К тому же, ту серию преступлений я все-таки раскрыл, и мой затяжной сон до обеда никак этому не помешал.
– За полгода две жертвы в пределах одного округа, – посетовал начальник, вернувшись к делам убитых женщин.
– Пока две, – неохотно поправил его детектив. – Мы же понимаем, что он попытается сделать это снова. Вот еще что: зачем убийце сообщать о своем преступлении? Очевидно, маньяк решил либо с нами поиграть, либо информирует полицию из других соображений. Он боится оставлять их надолго.
– Боится оставлять их надолго?
– Иначе зачем он так старается со всеми этими приготовлениями? От излишней передержки трупа испортится вся его тщательно прорисованная «картина».
– Вы хорошо умеете находить подходящие формулировки, детектив, – польстил Флинн.
– У меня такое же мерзкое чувство насчет того, что он обязательно продолжит свою жатву. К великому сожалению, в этом нет ни малейших сомнений. А чувства мои, как ты знаешь, подкреплены многолетним опытом. – Ремс помолчал где-то с полминуты, несколько раз затянулся выкуренной наполовину сигарой и дал офицерам повторное указание: – После того как опросите бродягу, незамедлительно проследуйте к Стивенсону.
– Кэрри Уайт, – детектив задумчиво произнес имя первой жертвы, снова достал из папки ее фотографию (посмертную, в гриме) и еще раз внимательно посмотрел на лицо женщины. – «Фарфоровая Кукла», – сказал он, вложил снимок обратно в дело, поднялся и направился к двери.
Флинн последовал за ним, не уточнив в этот раз ни про каких кукол.
На столе начальника отдела затрещал увесистый телефонный аппарат:
– Слушаю, – ответил он, взяв трубку, затем нервно раздавил толстый коричневый окурок в глубокой хрустальной пепельнице, хотя прекрасно знал, что сигару не тушат, а оставляют тлеть в пепельнице, и кубинцы называют это: «дать умереть достойно».
Офицеры застыли у выхода, когда Ремс остановил их жестом вскинутого кверху пальца.
– Понял. – Он положил трубку и сказал: – Через несколько минут тело будет в морге у Фергюсона.
Глава 5. Что с ней случилось?
Допрос бездомного ничего нового не прояснил. Напуганный бродяга рассказал все в точности, как это произошло с другим его «коллегой» по несчастью, разница была только в описании предполагаемого преступника, что в довесок к отсутствию серьезных вещдоков усложняло расследование. Под утро к нему подошел незнакомец среднего телосложения, ростом около пяти с половиной футов, заплатил пятьдесят баксов (огромная щедрость!) и велел сообщить в полицию о трупе. Какому возрасту мог бы принадлежать голос незнакомца, бродяга затруднялся ответить, потому что странный человек говорил с ним, прикрывая лицо воротом и, возможно, намеренно искажал свою речь. Бродяга пояснил, что из-за темноты, натянутой на брови шапки, высоко поднятого ворота и длинного плаща предполагаемого убийцы, он, в общем-то, мог ошибиться – и никаких гарантий не дал. Жуткий перегар также не вселял доверия к его запинкам и неуверенному бормотанию.
Сам бездомный оказался ветераном войны во Вьетнаме. Вернулся в 1969-м. Даггерт поинтересовался, почему тот живет на улице, и получил невнятные ответы что-то про заложенный в кредит дом и супругу-блядь. Но, судя по возрасту, – а ему не стукнуло и сорока, – и пропитому не по годам лицу, дело было не только в жене и бессердечных банковских акулах. «Чертовы «долгосрочные последствия»3, скольких людей сожрала эта ублюдская война», – сказал себе в очередной раз детектив. Он порекомендовал бедолаге городскую ночлежку, в которой дают горячий суп для таких скитальцев, как он, и хотел было дать адрес профсоюза ветеранов, но бездомный отмахнулся и зашагал на выход, когда его отпустили, записав показания. Передвигаясь вразвалочку, он своими шевелениями распространил вокруг намного больше вони, чем принес с собой до этого, и пришлось еще долго потом проветривать от него говенное помещение.
Стивенсон был следователем отдела по расследованию убийств. Худощавый мужчина сорока лет, в прямоугольных очках и высокого роста. Он имел британские корни, держался по-английски чопорно и при этом нарочито изображал из себя доморощенного джентльмена.
Будучи педантичным дознавателем, хорошо знающим свои возможности, он с радостью передал скрипку Даггерту, поскольку не имел в подобных делах ни опыта, ни желания их расследовать. Понятие «серийные убийства» уже было в ходу, но специальные отделы по таким делам с 1972 существовали только в ФБР, а заточенных на это сотрудников локальной полиции формально не имелось — только редкие люди с навыком чутьем подобные Даггерту.
Стивенсон из тех людей, которые безуспешно пытаются прятать слабости от чужих глаз, по-детски веря в успешность своего неумелого притворства. Он любил нагонять на себя важный вид, правда только в отсутствие рядом жены. Как-то раз она умудрилась припереться в участок и устроить ему разнос бог знает из-за чего. В тот момент у него был вид покорного пса с поджатым хвостом. Ремс, увидев это безобразие, полыхал от ярости:
«Здесь Офис шерифа, а не проходной двор!»
С другой стороны, глядя на таких психичек, как она, отравляющих жизнь себе и другим, невольно сочувствуешь даже конченному подкаблучнику, и Даггерт задался в тот момент вопросом о том, какая неведомая блажь притягивает людей в дефектные отношения и почему они настолько слабы, что не могут из них вырваться, с каждым разом все сильнее путаясь в сетях амбивалентности? «С харáктерным мужиком эта дамочка не совладает, хоть ее природа требует именно его, вот и приходится всю жизнь ненавидеть выбранный экземпляр». Даггерт считал это глупостью, потому что лучшие изобретения мира и гуманитарные проекты существуют не благодаря психопатам и «быдло-альфачам». Но с рептильными настройками и бракованностью приматов не поспоришь.
Детектив и помощник вошли без стука.
– Вы даже не постучали, а я не имел шанса сказать «войдите».
Даггерт проигнорировал замечание Стивенсона и бесцеремонно приземлился на возмущенно скрипнувший под ним стул. Они недолюбливали друг друга, хотя между ними, в сущности, не было никаких разногласий. Просто люди из разного теста. Такое бывает, когда ты натыкаешься на человека с «несовместимой энергетикой», как это стали говорить в народе с приходом в Штаты восточных практик через хиппи и прочих «ищущих себя». Если выразиться проще, то Стивенсон был чистейшим каблуком, что вызывало у Даггерта некоторую брезгливость, хотя сам он на брутального патриарха-самца даже близко не походил: теряющий на макушке некогда полностью черные, а теперь разбавленные прогрессирующей сединой, волосы (при этом ни намека на брюшко или второй подбородок); не красавец, не урод, со спортом не дружит, но от природы крепок; чуть выше среднего роста, среднего телосложения, средний на вид человек. Но человек мятежный, с какой-то внутренней драмой, сложной историей, неоднозначным прошлым – может, это оно (прошлое) наделяет детектива необъяснимым и противоречивым магнетизмом? Особенно для «нее»?
Флинн более деликатно сел на соседний стул, но тоже не дождавшись приглашения.
– Чем могу быть полезен, джентльмены? – слово «джентльмены» Стивенсон произнес будто английский пэр, выступающий с трибуны Верхней палаты лордов.
– Кэрри Уайт. – Даггерт бросил ему на стол папку с первым делом – приземлившись, увесистая кипа издала противный громкий хлопок, отчего следователь недружелюбно поморщился.
– Кэрри Уайт, – повторил он нарочито безразлично.
– Ты как-то продвинулся в расследовании ее убийства?
– Ничего нового.
– Хочешь сказать, у тебя полный висяк? – детектив расплылся в ядовитой улыбке.
Флинн едва сдержал усмешку.
Глаза Стивенсона вспыхнули злобой, когда коллега по цеху сделал акцент на слове «висяк».
– Как поживает твоя супруга, дружище? Что-то она больше к нам не заглядывает. – Это был уже не одиночный удар, а хорошо подготовленная двойка Фрейзера.
Хозяин кабинета не поддался на провокацию и промолчал со спокойным видом.
– Ладно, раз ничего нового, тогда расскажи про старое.
– Что вы двое хотите узнать?
– Все: тонкости, детали, обстоятельства.
– У тебя же на руках ее дело.
– Живое общение проясняет намного больше. – Лицо Даггерта приняло серьезный вид.
Лояльный Стивенсон уловил сигнал перемирия и начал говорить:
– Ее нашли в заброшенном тоннеле в десяти милях от города на северо-западе. Следов насилия и сопротивления не было.
– Улики?
– Существенных улик не обнаружено.
– И у нас не густо, – посетовал Флинн.
– Даже под ногтями все было вычищено. – Стивенсон излагал детали более чем лаконично.
– Что-нибудь еще?
– Грим, одежда, рельсы, шпалы… Больше ничего. Такая же картина, какую вы наблюдали сегодня утром.
– Жаль, что ты нас не дождался…
– У меня много работы и два нераскрытых убийства.
– А что ты скажешь про смертельные препараты? – Даггерт хотел было пошутить насчет раскрываемости Стивенсоном вверенных тому уголовных дел, но милосердно не стал его добивать.
– Химический анализ показал базовый состав, однако в поимке преступника это, как видите, не помогло.
– Пока не помогло, – поправил его детектив.
– География мест обнаружения трупов значительно разнится… – сказал Флинн.
– Вряд ли направление света имеет для убийцы важное значение. – Стивенсон снял очки и протер их специальной салфеткой.
– О теле сообщил бездомный, не так ли?
– Угу. – Он нацепил очки обратно.
– Скажи, Стивенсон, почему бродяга не позвонил в полицию сразу?
– Да просто испугался. Думал, что если не сделает, как велит ему незнакомец, тот вернется и расправится с ним.
– И пятьдесят баксов жалко было терять, верно?
– Для нищего это огромные деньги, – подтвердил Стивенсон.
– Для меня – тоже. – Даггерт сдавил непонятную остальным улыбку.
– В деле есть фотография и данные того бездомного на случай, если захотите допросить его снова и если он еще не сдох в какой-нибудь вонючей подворотне, задохнувшись в пьяном угаре собственной блевотиной, – подевался куда-то «джентльмен».
– Ты злой.
– Реалист.
– А что с автомобилем? Он ведь должен был привезти труп на колесах.
– Криминалисты обнаружили следы шин в самом тоннеле и на подъезде.
– То есть он завез ее прямо туда?
– Иначе как убийца дотащил бы тело в такой сохранности? К тому же, непосредственно на оставшемся отрезке он, вероятно, использовал стол-каталку.
– Понятно.
– Я думаю, он перемещался на фургоне. Например, какой-нибудь трехдверный «форд шато» или нечто другое, популярное в последние десять лет. Размер изученного рисунка шин обычно используют как раз на таких моделях.
– Этих фургонов в округе легион.
– И те редкие камеры, что установлены в городе, в основном сосредоточены в центре возле ключевых учреждений, так что надежды питать на них не стоит.
– Придет время, и они будут установлены на каждом шагу. Большой брат следит за тобой. – Стивенсон подмигнул, вскинув руку пистолетом.
– Он мог съехать на менее приметную дорогу и скрыться окольными путями, чтобы не попасть в поле зрения свидетелей или объективов, – предположил Флинн. – А номера и вовсе испачкать или заменить на поддельные где-нибудь в лесу, например, в заранее подготовленном отстойнике.
– Можно было бы подумать, что преступник неместный, если бы не характер убийств. – Даггерт почесал ногтями щетинистый кадык.
– Что ты хочешь сказать? – Стивенсона обуяло любопытство.
– Он поддерживал с женщинами продолжительный контакт до их смерти. Пусть даже этот больной сукин сын не из нашего округа, но наверняка обитает где-нибудь поблизости. Мотаться туда-сюда на большие расстояния – значит долго привлекать ненужное внимание. С другой стороны, такое не редкость.
– Теперь это придется устанавливать вам, господа.
– У Кэрри были родственники или друзья?
– Все контакты жертвы отражены в материалах дела. Пара соседей, немного друзей, вернее, знакомых, еще продавец в лавке неподалеку от ее дома и все в таком духе. Опросы результатов не дали.
– Как насчет мужчины… любовника?
– Кэрри встречалась довольно долго с одним парнем, но этот человек последние три года живет в другом городе, у него семья и безупречное алиби. Женщина была одинока в романтическом плане.
– Молодая, красивая и без мужика, – досадно вздохнул Флинн.
– Но при этом они с убийцей как-то друг друга нашли, – указал Даггерт.
– Отработка ее немногочисленных связей с людьми ничего существенного не дала. Женщина была сиротой и до совершеннолетия жила в приюте.
– Ты навел справки в приюте?
– Я сделал все необходимое.
– А потом?
– Переехала к своей бабушке.
– Что рассказала бабушка?
– Ничего. – Стивенсон пожал плечами. – Старушка отъехала в иной мир несколько лет назад.
– Я видел в деле медицинское заключение, что ты о нем скажешь?
– Несколько лет назад у Кэрри диагностировали рак. Лечение протекало тяжело, с переменным успехом. Качели, одним словом. В конце концов, ее лечащий врач…
– Ты его проверил?
– Мы проверили всех, кто так или иначе фигурировал в деле.
– Продолжай.
– В конце концов, лечащий врач Кэрри незадолго до ее убийства посоветовал приготовиться к худшему. Она должна была протянуть еще максимум год, принимала наркотические препараты, чтобы купировать боль.
– Кто видел женщину в последний раз? – задал вопрос помощник.
