Муж позвонил в дверь и постучал несколько раз. Я уже знаю, что это знак к тому, что надо поторопиться, и прибавила шаг в коридоре, чтобы поскорее ему открыть.
– Привет! – я улыбнулась и пропустила его в прихожую.
– Привет, жена! – крепко зажал меня Игорь, придавив лицом к холодной мокрой куртке. – Пахнет вкусно! – похвалил он, быстро разулся, скинул портфель на тумбу, вручил мне тяжёлый пакет такого же цвета, как порвались сегодня у меня, и зашаркал тапками до туалета, оставляя за собой аромат пивного дыхания.
И когда успел уже?
На кухне я аккуратно выгрузила три большие бутылки пива в холодильник. Хлеба в пакете не обнаружилось. Накрыла на стол под звериные звуки умывания и шумного пения Игоря из душа. Вынула из духовки противень, и кухня заполнилась ароматами мяса со специями и шкварчащими овощами. Поставила на плиту воду для макарон и закурила, пока есть минутка до закипания.
– А чё макароны раньше не сварила? Я голодный ужасно! – муж стоял в дверном проёме между коридором и кухней, в одном полотенце на бедрах и накручивал себе ватной палочкой мозг, залезая в ушную раковину так глубоко, что у меня заболела голова от одного этого вида.
– Потому что не хочу их разогревать с маслом. Я же люблю только что сваренные, – напомнила я с улыбкой, но он мне не улыбнулся. Он уже без настроения. И уже глотнул пива. Значит, сегодня день не очень, и вечер будет не очень. И у меня в том числе. – Тебе разогрею отдельно, не переживай.
– Ещё бы! – ухмыльнулся Игорь.
– Ты хлеб не купил? – спросила я, пока он усаживался прямо с мокрым торсом за стол.
– А ты забыла что ли? – удивился муж. – Вот растяпа!
– Да. Я тебя попросила купить по пути, – тяжело вздохнула я.
– Не просила. Если бы попросила, я бы купил, заходил же в магазин, – сказал он, вскочив и доставая из холодильника коричневую большую бутылку. – Ужин без хлеба теперь?
– Игорь, я просила хлеба купить. Ты звонил час назад, – утвердительно ответила я.
– Ты не позвонила, когда домой пришла! У меня какие должны быть мысли? – интонации мужа стали громче. – И хлеба ты не просила, глупая. Подумала сказать, может, да забыла, – упёрся он.
Раньше я возмущалась таким заявлениям сильнее, но сейчас даже не спорю, потому что знаю, что проиграю. Даже если сумею доказать свою правоту, то он найдет другой повод для спора и, возможно, более громкий.
Игорь открутил за столом пробку баклажки, выуженной из холодильника. Бутылка выдала неприятный стон и громко пшикнула под крепким кулаком мужа, забрызгав вонючим пенным всю чистую посуду и пиалу с салатом, заботливо расставленные мной на столе.
– Блядь! – выругался Игорь, когда пена начала ползти со стола на пол. – Нахер их трясти, когда в холодильник ставишь? Убирай скорее! – скомандовал он, а сам подошёл к раковине помыть бутылку.
– Сейчас, – я схватила тряпку у мусорки и кинула на пол, куда должна была сползти пена, и стала под командованием мужа стирать очередную неприятность. Протёрла стол и собрала посуду, чтобы сполоснуть.
– Макароны пропустишь, дура! Кашей мужа кормить будешь? – грубо спросил он, облокотившись на столешницу.
Я отставила посуду рядом с раковиной и, дождавшись, пока он освободит мне место, слила спагетти в дуршлаг. Стала ловко совершать у плиты давно отточенные действия, но теперь под раздраженные комментарии мужа.
Сполоснула тарелки с приборами и, вытерев насухо, выставила их заново. Положила новую порцию салата в чистую пиалку, порадовавшись, что настругала вчера побольше, нагрузила тарелки ароматными кусочками мяса с несложным гарниром и, наконец-то, уселась на стул.
– А бокал мне не подашь? – удивлённо спросил Игорь, который всё это время просто наблюдал, как директор, за всеми моими действиями.
– Ты не просил, – тихо вздохнула я, уже вставая со своего места и направляясь к шкафчику, когда он вскочил, сдвинул меня обратно одним движением и сам полез за бокалом.
А не понятно что-то? Сегодня пятница, я пиво открыл, отдохнуть хочу. Можно и догадаться, что я не из бутылки его пить собирался, – гавкнул он на меня, уже наливая в высокий бокал янтарную жидкость.
Решив не нарываться сегодня больше, я опустила глаза в тарелку и стала есть свой ужин молча. А то ненароком ещё где-нибудь окажусь совершенно не права. Стала ковырять вилкой мясо в тарелке и думала о Егорке. Интересно, а его ужином кто-то накормит сегодня?
С тех пор как мой случайный гость ушёл, Йося из квартиры будто исчез, совершенно игнорируя запахи вкусного мяса из кухни. Вернулся обратно к своему тоскливому существованию на окне в гостевой комнате, наверное. Потому что к нам в спальню ему заходить запрещено, а в гостиной он не появится, пока Игорь вечером не захрапит. Только на кухне кот чувствует своё право находиться одновременно с моим мужем, но старается этим не злоупотреблять. Сталин когда-то и с ним пытался играть, хватая его за ноги, но, нарвавшись пару раз на раздражение, попыток больше не предпринимал, делая вид, что его просто не существует в этой квартире.
А вот гостевую кот считает только своей.
Комната для гостей когда-то была спальней родителей. Я так плакала, когда однажды, вернувшись с работы, застала Игоря, снимающего красивые, не убитые ещё временем обои в ней. Ремонт в этой комнате устроила я, когда решила, что стану художником, и выбирала цвета мебели и стен, как настоящий специалист. Учинила целое исследование по подбору нужных оттенков, подходящих под занятия и предпочтения родителей, приплела туда фен-шуй и цветовые гаммы под их имена по каким-то раскладам в интернете и по знаку зодиака. Потом почти три месяца выбирала цвет обоев и постельного белья под свои выводы. В итоге получилась очень уютная и светлая комната в нежных холодных оттенках, разбавленная яркими деталями и моими абстрактными картинами. Родители восхищались моим талантом, всячески поддерживали все творческие порывы и искренне обожали эту комнату.
Игорь раздражался от цвета обоев в ней, хотя бывал там пару раз в год. Даже не спросив моего мнения, снял их за один день, когда не вышел на работу из-за дикого похмелья, и молча выкинул мои картины. А потом ещё почти полгода клеил какие-то дешёвые бежевые с неуместными вензелями, которые не вязались ни с одной деталью, но был собой доволен и заставлял его хвалить каждый день ещё пару месяцев, после того как закончил, наконец, уродовать мои теплые воспоминания о погибших родителях. И переименовал эту комнату в гостевую, хотя гостей мы с ночёвкой ни разу не звали.
У меня опять покатилась слеза, я незаметно смахнула её ладонью. Макароны в моей тарелке уже стали ледяными и невкусными, накрутила одну на вилку, положила в рот, но она чуть распустилась в процессе, зацепив подбородок. Игорь пил залпом пиво из стакана, одним глазом наблюдая за мной, и скривил лицо, будто я сделала что-то мерзкое или выгляжу отвратительно, а потом смачно рыгнул почти мне в лицо и широко улыбнулся.
– Вот теперь хорошо! Спасибо, жена, что накормила. С хлебом было бы получше! – отчитался он и вышел из-за стола, направившись сразу в спальню. – Пойдем в нашу комнату!
Я дожевала кусок мяса в одиночестве, старательно пытаясь воспроизвести в голове моменты сегодняшней готовки вместо последних слов мужа. Смела остатки своих холодных макарон в мусорку и стала прибираться на кухне. Собрала со стола тарелки, вымыла посуду и противень, протёрла ещё раз стол, который уже впитал в себя ароматы пива, прямо как сам Игорь. Разложила остатки еды по контейнерам и поставила в холодильник. Делала всё это максимально медленно в полной тишине, морально готовясь к тому, что будет дальше.
Я точно знала, что будет дальше. Стрелка на настенных часах неминуемо приближала меня к супружеским обязанностям, которые за восемь лет брака стали ежедневным обязательным ритуалом, вне зависимости от моих желаний и настроений. Приближала меня к неприятным сальным комментариям мужа о моей фигуре, которая далека от идеала, и к его отточенным и почти одинаковым действиям. Если я заикнусь, что не хочу, будет скандал с разбитой посудой, настроением ещё хуже сегодняшнего, упреками, что я неправильная или хожу на сторону, и контрольными грубыми звонками на работу и в выходные, когда хочу поспать подольше.
Про сегодняшнюю ситуацию на работе муж у меня даже не поинтересовался, решив, видимо, что раз обошлось без травм, то всё хорошо.
– Иди сюда, жена! – приказал довольный сытый муж, выключая телевизор, и я послушно присела на край кровати.
– Ты не рассказал, как твой день на работе, – решила спросить я, чтобы оттянуть неизбежный момент, разглядывая тело Игоря. За почти восемь лет брака из долговязого высокого светлого мальчишки он превратился в мужчину с небольшим пузиком и крепкими руками, и обильно покрылся волосами на груди, которые ровной полоской уходили сейчас в оборот полотенца на бедрах. Тело его красивое и даже сексуальное, и на лицо он очень симпатичный. Всю картину портит его характер, который открылся мне, к сожалению, не сразу.
– Да чё там на работе?! Всё как всегда: коллеги тупицы и начальник идиот, – хохотнул Игорь и притянул меня к себе, залезая через ворот в мою футболку, сильно его оттянув, и резко схватил за грудь, громко замычав. Я уперлась ладонями ему в живот, чтобы дать немного сопротивления, не давая ему шанса растягивать мою любимую футболку дальше, и он просто её снял. Это муж и сделал, оголив меня сверху, и сразу же ухватился за грудь сильнее, теперь уже двумя руками, сильно её сдавив. Больно, но я лучше промолчу и потерплю.
Он привстал, сталкивая меня с кровати, показывая кивком, чтобы сняла остальное, что я и сделала, совершенно с ним не споря.
– Ну ты не худеешь совсем, Свет. Живот всё такой же. И бедра у тебя рыхлые. Ты же обещала! – сделал он замечание, улыбнувшись, ровно как и вчера.
Я не обещала. Он вынудил меня согласиться с обещанием пару лет назад, которое сам же придумал. Две недели скандалил, чтобы я перестала давать отпор логичными умозаключениями, что при моем росте и телосложении такая фигура вполне нормальная, просто не фотомодельная. Да и фотомоделей с таким маленьким ростом не бывает. Но я сдалась, чтобы ругань в квартире закончилась.
Муж уже затащил меня на себя и, обхватив мою голову двумя руками, стал подталкивать и направлять к животу и ниже для поцелуев. Несмотря на то, что он только вышел из душа, его кожа ниже пояса всё равно источала неприятный кислый аромат от чрезмерно потребляемого пива, и меня чуть не стошнило. Спустя пару минут, получив желаемое, муж резко развернулся и придавил моё маленькое тело к кровати, стал нагло шарить пивным языком по моему лицу и губам, приговаривая, что хочет меня, и раздвигать бедра, которые только что критиковал, сильно вонзив в них грубые пальцы с острыми ногтями, будто с ненавистью. У меня распахнулись глаза, когда он резко вошёл и стал сразу методично и быстро двигаться, тяжело дыша мне в лицо пивным перегаром, а я отвернулась к стене.
Пять минут, семь минут, десять минут. Надо будет убрать часы с этой стены, куда я смотрю, чтобы не видеть, сколько времени уходит на весь этот неприятный процесс.
Когда Игорь закончил, он сразу же отвернулся и накрылся с головой одеялом, давая мне понять, что его не надо сегодня больше тревожить. Иногда он обнимает меня после секса и бывает нежен. Включает какой-нибудь фильм, когда у него хорошее настроение.
Сегодня я испортила ему настроение хлебом и пролившимся пивом, и обойдусь без нежности. Это мне наказание. Но я больше люблю как раз именно такие дни, когда можно уйти из этой спальни к Йосе в комнату и посидеть там немного с ним, полистать фотографии. Или выйти покурить на лестничную клетку, потому что курить в квартире, когда Игорь спит – нельзя. Это его тоже раздражает.
Кот встретил меня в коридоре. Он вышел из гостевой с недовольной мордой. Пошёл вперёд, ведя меня на кухню, и остановился рядом с полупустой миской. Я досыпала ему свежего корма, получив по руке сильной лапой.
– С возвращением, Сталин, – улыбнулась я коту. – Как будто и не сидел сегодня у меня на руках, да?
Кот поел и пошел в гостиную занять своё любимое кресло. А я, попив воды, скользнула ещё раз в душ, чтобы смыть с себя остатки супружеского долга и стресса от рабочего дня, который закончился сегодня раньше неожиданным происшествием. Стояла под напором горячих струй и взахлёб ревела, выпуская тревогу, накопившуюся за день. Только в ванной мне можно реветь навзрыд. За шумной водой не слышно моих всхлипывающих неприятных звуков и не видно, что я некрасивая с зарёванными глазами, как утверждает Игорь.
Умылась ледяной водой и почистила зубы. Переоделась в пижаму потеплее, чтобы не простудиться ночью, и завела будильник на шесть утра.
Завтра мне опять на работу.
Глава 2
Света
Открыла глаза под тихую мелодию будильника. Ощущение, что только что их закрыла ещё во вчера, а уже новый день. Игорь раскидал руки по кровати и, запрокинув голову, громко храпел. В комнате, несмотря на то, что форточка была открыта всю ночь, стоял противный кислый запах пивного перегара, и меня от него немного замутило. Я быстро и бесшумно выскочила из-под одеяла, стараясь не задеть мужа, и, прихватив сразу вещи на выход со стула, улизнула из спальни, прикрыв осторожным движением дверь. Когда зашла в гостиную, чтобы повесить на спинку дивана вещи, Йося нехотя развернул морду от окна и, сонно на меня взглянув, стал спускаться с любимого кресла, чтобы пойти за мной на кухню.
Покормила хмурого Сталина, разбила два яйца на сковороду и, заварив себе растворимого кофе, уместилась на стул и подтянула колени к груди. Неторопливо жевала яичницу, разглядывая серые облака за окном, размытые по стеклу крупными каплями дождя. Осень в этом году как-то очень резко наступила и взяла господство над всей Москвой ещё в августе, похоже, не оставляя нам шанса на бабье лето и хоть какое-то потепление. Опять до работы бежать под зонтиком и опять надевать что-то грязно-серое, чтобы не пачкать яркие одежды. Хотя и ярких одежд в моем гардеробе давно уже почти не осталось.
Сильно захотелось покурить, но муж ещё спит, так что я выскользнула с чашкой в коридор и вышла на лестничную клетку, тихо и медленно закрыв входную дверь, чтобы его случайно не разбудить. Завернула за угол, залезая в пачку, и с удивлением обнаружила спящего Егорку. Он свернул куртку и заложил её под голову, как подушку. Снял обувь, чтобы не запачкать старый диван, и свернулся калачиком, выдавая тихое мерное сопение.
Боже! Ни один подросток не должен так жить!
Я уселась на жёлтый кругляшок нарисованного света от псевдофонаря на ступеньке и засомневалась: время всего около семи утра, сейчас, если защелкаю зажигалкой и закурю – разбужу его, а он так сладко и мирно спит. Во сне его лицо красиво расправилось и буквально светится какими-то красочными снами и лёгкой улыбкой.
Когда мне было четырнадцать, я тоже смотрела красивые сны, мне снились путешествия и приключения, яркие картины и тёплое море, на которое мы ездили с родителями раз в год. Не видела моря десять лет, уже даже все воспоминания стёрлись. А как бы сейчас хотелось опять в Сочи, как раньше с родителями. Снять комнату у Ромы с Ниной, в доме напротив старого причала, и нырять с него в воду с разбега по утрам.
Я широко улыбнулась детским воспоминаниям, как раз в момент, когда Егорка открыл глаза и заморгал, увидев меня.
– Сегодня день начала с улыбки, Матрёшка? – нежным шёпотом спросил он, сладко потягиваясь и протирая глаза, будто не спал в подъезде у мусоропровода, а проснулся дома. Я согласно кивнула и, наконец-то, достала сигарету из пачки, а мой новый знакомый, натянув кроссовки, без стеснения подсел поближе и взял со ступени мою чашку, глотнув из неё горячего черного кофе.
– Там сахара нет, – не успела вовремя доложить я.
– Бе-е-е, – проглотив, отозвался парень и попробовал ещё. От глотка на его шее красиво загулял кадык, он нахмурился, но потом заулыбался. – Горько, но уже лучше.
Начать день с улыбки Егорки было приятнее, чем пялиться в мокрое окно на кухне. Хорошо, что вышла. Как-то сразу ушли тревога и уныние. Ну точно заклинатель.
– Есть хочешь? – спросила я.
– А муж не дома разве? – буднично спросил пацан. Удивительно, какая проницательность у него. Мне даже объяснять ничего не надо.
– Дома. Но мне на работу скоро, могу вынести, – заботливо отозвалась я.
– На работу в субботу? А ты улыбаешься? – развеселился Егорка и свистнул у меня пачку, пока я тихо хихикала от его реакции. Сделал несколько глубоких затяжек и облегчённо вздохнул. Потом забрал у меня бычок из пальцев, аккуратно затушил об алюминиевую банку на подоконнике и бросил его вовнутрь. – Вообще, я не завтракаю. Но сейчас не откажусь, Светка. После твоего кофе в желудке заурчало, – он сделал ещё пару глотков после очередной затяжки и, счастливый, вручил мне пустую чашку.
Вернулась в квартиру так же тихо, как выходила. Отражение в зеркале мне мило улыбалось, давно такого не видела. Я нарезала сыра и колбасы, достала с полки галеты и сделала многоуровневые сэндвичи – хлеба-то нет. Заботливо упаковала их и положила порцию вчерашнего ужина в контейнер, приложив к нему вилку. Сложила всё в пакет, поставила рядом с сумкой в коридоре и пошла скорее одеваться в гостиную, где оставила вещи. Йося как-то чересчур шустро ко мне подскочил и стал ласкаться, пока я, сидя на диване, натягивала колготки.
– Кот, у тебя биполярочка! – шепнула я ему и хихикнула. Йося дал себя погладить и даже заурчал, а я ему улыбнулась: – Ты опять Предатель, да?
Вышла, закрыв дверь уже на ключ, медленно проворачивая его в замке, чтобы не греметь, и радостно завернула за угол. Егорка сидел с довольным лицом и разглядывал мою роспись на стенах, вертя головой. Вручила ему пакет с едой и закурила ещё сигаретку, успев спрятать в карман куртки пачку и зажигалку. Пусть ест, а не курит.
– Спасибо большое! – отозвался он и заглянул мне прямо в душу своими ярко-зелёными улыбающимися глазами. – А ты далеко работаешь? – он буднично залез в пакет с фальшивыми сэндвичами и, улыбнувшись им, выудил один, сразу заложив в рот целиком.
– Тут минут пятнадцать пешком, через сквер. Даже в метро не надо спускаться, – похвасталась я.
– Хочешь, тебя провожу? – спросил он, когда дожевал. – В субботу так рано вся улица ещё во вчерашних алкашах.
– А давай! – согласилась я, и Егорка озарился довольной улыбкой.
Ещё в лифте он зажевал второй сэндвич и больше в пакет не залезал. Нёс его аккуратно всю дорогу, будто там подарок, а не старый контейнер.
– Тебе очень идёт улыбка, Свет! – застенчиво сказал Егор, внимательно меня разглядывая, пока мы шли до сквера. – Тебе точно не семнадцать? – он хитро улыбнулся и скрестил руки за спиной, явно пряча смущение.
– Я всегда смотрелась младше своих лет. Когда-то даже играла восьмилетку в театре, когда была старше, чем ты сейчас, – засмеялась я.
– Ты играла в театре? Ух ты! – густые тёмные брови парня разлетелись, и он закатил глаза, стараясь, видимо, это представить.
– Это сейчас называется «аниматоры». Мы в конце девяностых выступали для детей на каникулах в старом кинотеатре перед просмотром детских фильмов, – я вдруг окунулась в эти воспоминания, даже вспомнив всех участников, и заулыбалась сильнее.
– Подожди! Это пиратская сказка? Про Синий нос и Красный нос? В том кинотеатре? – он указал пальцем в направлении моей школы, за которой стоял кинотеатр.
– Да. А ты… – я замолчала и стала считать в уме.
– Меня мама водила туда несколько раз! Ты – девочка в розовом платье! Обалдеть! – неожиданно воскликнул Егор и вдруг громко рассмеялся, его хохот эхом пронесло по скверу, и какой-то мужик на лавке на нас матюкнулся.
– Так, погоди. Мне было около девятнадцати, когда мы перестали там выступать. А тебе было, получается, около шести? Как ты запомнил?
– Я туда ходил смотреть на тебя! – хихикнул пацан. – Ты мне очень понравилась!
– В пять лет? – теперь я громко хохотала на весь сквер.
– А ты в этом возрасте разве не влюблялась? – очень искренне удивился Егорка и немного покраснел. – У меня в детском саду было две жены! Ну, пока я не засмотрелся на девочку в розовом платье тем летом… – он почесал затылок и крепко задумался. – Во дела!
– Действительно, дела, – улыбнулась я.
– Я маме обещал, что на тебе женюсь! – тихо хихикнул Егорка.
– Придется мне разводиться! – пошутила я и развела руками.
Мы всю дорогу громко смеялись из-за этого случайного совпадения, и мне даже показалось, что путь до работы сделался раза в два короче. Забавный пацан. Искренний такой, не стесняется говорить комплименты взрослой малознакомой девушке и рассказывать про детскую влюблённость в неё. Я уже вовсю улыбалась, совершенно забыв про события вчерашнего дня на работе, до встречи с ним. Вспомнила только у КПП, когда мы дошли до невысокого офисного здания, где я работала.
– Светка-а-а! – закричала Линка уже за воротами, пройдя туда, видимо, за пару минут до меня. Я ей помахала и развернулась, чтобы поблагодарить Егора, но он уже убежал через дорогу в обратном направлении, пока горит зелёный свет для пешеходов. Обернулся и несмело помахал мне. Я широко улыбнулась и помахала ему в ответ.
Пройдя через турникет, выскочила на улицу из будки охраны. Линка уже закурила и зазывала меня под козырёк нашего подъезда, потому что начал накрапывать дождь. Я даже не заметила, что дождя-то и не было, пока мы с Егоркой шли до моей работы. Удивительно!
– Привет, подруга! – поздоровалась я и обняла её.
– Доброе утро! – с нежностью отозвалась Ангелина. – Как себя чувствуешь? Отошла после вчерашнего? – участливо поинтересовалась она.
Меня снова накрыло картинкой, как вчера упал высокий узкий шкаф в офисе. Всё тело передернуло от воспоминаний, и подруга сложила сочувственно брови, ещё раз заключив меня в объятия.
Я сидела вчера за рабочим местом и говорила с клиентом. От моей спины до шкафа почти метр, к нему никто не подходил уже пару часов, чтобы как-то нарушить его баланс, шкаф никогда не шатался и выглядел очень устойчивым. Он просто, видимо, устал стоять и решил прилечь. Прямо на меня.
Стекло дверцы вдребезги разлетелось о высокую спинку моего офисного кресла, и неширокий пенал повис прямо на ней, выбросив несколько тяжёлых папок мне на голову. Сергей Васильевич подлетел самый первый и аккуратно, на руках, вынул меня, испуганную, из неожиданной ловушки. Сердце бешено колотилось, а в ушах стоял гул от лопнувшего стекла, пока он осматривал меня на предмет травм и вынимал из моих волос осколки, носясь со мной зачем-то, как с хрустальной. И отпустил домой пораньше, чем вызвал, наверное, перешептывание у всего коллектива. Ну, кроме Линки, конечно, она испугалась не меньше меня.
Линка – моя подруга со школы. Я перевелась к ним в девятый класс, когда у меня начались проблемы со сверстниками в моей школе рядом с домом. Из-за маленького роста надо мной постоянно подшучивали одноклассники, и когда дошло до абсолютного абсурда, родители устали бороться со школой и предложили мне перевестись. С Линкой мы подружились с первого дня в моем новом классе. Она уже на второй день поменяла маршрут из дома в школу, чтобы половину пути мы дружно шли туда вместе. Новая школа была чуть дальше от дома, зато оказалась ближе к театру, куда я стала ходить на занятия вместе с новой подругой, и меня приметил Николай, взяв к себе в пиратскую команду аниматоров, где моя небольшая комплекция и припухлость пришлись впору. Всё не случайно.
– Да, день вчера весь выдался очень странный, – ответила я, и подруга меня ещё раз обняла.
Незаметно подойдя со спины, нас обеих обнял Сергей Васильевич, вызвав наши улыбки, и засмеялся низким голосом.
Сергей Васильевич – мой начальник и коллега Линки, потому что она тоже руководит одним из отделов в нашем офисе. Он всего на четыре года нас старше и давно с нами тепло общается, но я зову его по имени-отчеству, чтобы на меня косо не смотрели мои коллеги.
