ГЛАВА 6
Свет считает, что он быстрее всех, но он ошибается: неважно, как быстро летит свет – темнота уже на месте и дожидается его.
Терри Пратчетт
Я вернулась в свою комнату в растрепанных чувствах. Слова Бьянки не выходили у меня из головы. Ну и пусть рассказывает, где она видела меня, мне нечего скрывать. Точнее, есть, но это точно не порочная связь со святым отцом.
– Ох, Единый, почему именно со мной происходит что-то подобное?
Я посмотрела на бледно-желтый диск луны в крошечном окошке и вздохнув, не раздеваясь, легла в кровать.
Сон все не шел. Ворочаясь, я не могла найти удобное положение и в конечном итоге свернулась калачиком на полу.
Утро встретило меня неласковой головной болью. Рука дрогнула, когда я потянулась к дверной ручке. Предчувствие кричало в правое ухо, что сегодня будет самый худший день за последние пару лет. Наверное, даже хуже того раза, когда я повисла на дереве, пока все смеялись, но пришла мать Настоятельница и самолично сняла меня с дерева, чтобы потом при всех отлупить. Мне было четырнадцать, обидно.
Тряхнув головой, я переступила порог и тут же столкнулась с Жанной, которая презрительно поморщившись, нарочито серьезно принялась отряхивать одеяние, как будто я её испачкала.
Началось…
Во время утренней молитвы рядом со мной не было никого. От меня шарахались другие послушницы, словно я чумная или от меня дурно пахнет. Я выловила из толпы рыжую макушку Барбары. Дождалась, когда она повернется и обратит на меня внимание. Наши взгляды пересеклись, и она поспешно отвела глаза, скрываясь за колонной.
Что-то защемило в груди. Молчанку остальных я бы спокойно пережила, но Барбара… Её отстраненность режет меня без ножа. Да, я не могла быть с ней откровенной полностью, но я не лгала ей. И точно не стала бы вставать на противоположную сторону, приключись с ней что-то подобное.
– Единый, подари мне терпение, чтобы справиться со всем этим, – я закончила молитву и встала с колен, намереваясь убраться подальше.
Что собственно труда не составило, толпа девушек расступилась, почти отскакивая от меня, чтобы ни в коем случае не коснуться, не задеть.
– Блудница, – прошипела Бьянка и остальные подхватили.
Обидное слово звучало из каждого уголка молельного зала, к нему добавлялись проклятия и обещания божественной расправы. И как им не совестно произносить такое в стенах монастыря?
– Разберитесь, прежде, чем слепо обвинять, – спокойно проговорила я, хотя внутри все тряслось от злости и негодования, и вышла прочь, взглянув на Барбару, которая выглядела так, словно вот-вот расплачется.
Сегодня банный день. Настоятельница позаботилась о том, чтобы пока я принимаю короткий еле теплый душ, рядом со мной никого не было. Любопытные девочки и девушки точно стали бы задавать вопросы, увидев свежие следы от бича. Был ли во всем этом смысл?
Что интересно, кошмары появились аккурат с прекращением телесных истязаний. Может быть, я все же грешница? И Всеотец так наказывает меня?
Решила, что приму душ позже, когда все приготовятся ко сну, чтобы избежать едких фраз и уколов в сердце.
– Агата? Ты не со всеми? – отец Доминик тепло улыбнулся, жестом приглашая пройтись.
Мне бы хотелось рассказать ему о том, что произошло, вместо этого я сказала:
– В молельном зале у меня закружилась голова от спертого воздуха, я вышла подышать.
Лгунья, ужасная лгунья.
Но я хотела бы сама со всем справиться, не прибегая к помощи извне.
– Отец Доминик, могу ли я задать вопрос?
Он утвердительно кивнул.
– Для чего нужно очищение бичем, если я не совершала тяжких грехов?
– Настоятельница перенесла наш разговор об этом. Результатом диалога я поделюсь с тобой, не сомневайся, – он улыбнулся, и я снова загляделась на завораживающе-ровные передние резцы.
Когда я вернулась в настоящее, отца Доминика рядом уже не было. Внезапно опустившаяся на плечо тяжелая рука напугала меня, заставив закричать.
Побледневшая сестра Долорес скривилась от моего крика.
– Простите! Вы напугали меня. То есть…
Она подняла руку и покачала головой, открыла рот чтобы что-то сказать, но с громким хлопком закрыла его, снова помотав головой. Передумала, должно быть.
Она медленно прошла до конца стены и скрылась за садовой аркой.
Всё ещё напуганная, я постаралась выровнять дыхание. Звон колокола оповестил о начале занятия и я поспешила вернуться в монастырь.
* * *
Я уже сидела за первым столом, ожидая, когда вернется сестра Долорес или отец Доминик. В последнее время я даже не интересовалась почему больше не вижу её, святой отец тогда сказал, что она заболела, но сегодня она выглядела вполне бодро, не считая бледности. Должно быть, что-то действительно мешает ей вернуться к прежней жизни раз её уже так долго нет. Обида от жгучей пощечины давно прошла. Да я и не думала обижаться на неё всерьез, зная её абсолютную веру и вспыльчивый нрав, она всё равно была той, кто наставлял меня добрых пять лет.
Может быть, у неё получилось бы утихомирить послушниц, которые взъелись на меня. Она волевая, в каком-то смысле даже свирепая, насколько это возможно для монахини, но ей бы не стоило труда прекратить все праздные разговоры.
Заходили девушки, окидывая меня презрительными взглядами, по комнате пронеслись смешки. Я осталась одна, вокруг меня не было занятых столов, они начинались через один.
Смешки и язвительные комментарии стихли, когда вошел отец Доминик.
– Когда вернется сестра Долорес? – задала вопрос Жанна.
Святой отец медленно развернулся, окидывая взглядом происходящее и разумеется от его взгляда не ускользнуло, что все расселись так, будто я ядовита и каждый вдох рядом со мной несет смерть. – Она не вернется, – холодно проговорил он.
– Она заболела?
– Её перевели?
Положив книгу на стол, он выпрямился и бесстрастно ответил:
– Она не вернется, потому что отправилась к Всеотцу. Упала с лестницы в восточной башне.
Девушки притихли, но продолжили кидать косые взгляды на меня.
– Давно? – спросила я.
– Больше двух недель назад.
Волосы на затылке зашевелились. Я же видела её чуть больше четверти часа назад. Мне не показалось. Это точно была не одна из этих бесплотных теней, что мерещатся мне по ночам.
Сглотнув вязкую слюну, я сжала пальцы в кулаки, пытаясь унять дрожь.
И тут я услышала то, что мне не понравилось:
– Вы помните, что сестра Долорес влепила Агате пощечину? Вдруг та из мести её столкнула?
– Да, от грешницы можно ожидать чего угодно.
– Я живу рядом с ней, она каждую ночь страшно кричит, я иногда до самого утра в себя прийти не могу. Демоны видно к ней приходят.
– Скорее бы её выгнали.
– Про святого отца если расскажем, то больше не увидим его. Нужно что-то другое придумать.
Мне отчаянно хотелось зажать уши руками. Слезы отвращения и злости жгли глаза. Пусть девочки и шептались вдалеке от отца Доминика, но выглядел он так, словно слышит каждое слово.
– Сегодня урок посвящен зависти, – встал оперевшись на алтарную стойку. В его, казалось бы, непринужденной позе сквозила скрытая угроза. – Коль ты желаешь очернить ближнего, коль хочешь почести его себе забрать, столь же черна душа твоя, подобно помыслам. Молись Единому, проси его детей избавить от греха, – прочел он и несколько пар глаз уставились на него.
Боковым зрением я видела, как перешептываются послушницы, как краснеют, ерзают, стыдливо отводят взгляд.
Может быть, все обойдется. Внемлют ли они своей совести или в слепой зависти сгорят их души? А сестра Долорес? Как это произошло? Мучилась ли она? Кто нашел её тело? Есть ли те, кто будет за неё молиться? Если нет, то я помолюсь, но сомневаюсь, что Единый вообще слышит хоть чьи-то молитвы.
– На сегодня все, – он захлопнул книгу.
Я поймала его многозначительный взгляд и осталась на месте, дожидаясь пока все выйдут. Я старалась не смотреть на них, не думать о том, что они сказали. Мне хотелось бы забыть, думать, что они решили перестать со мной общаться просто так, а причина вовсе не в святом отце.
– Агата?
– Да, отец Доминик?
– Что-то случилось?
– Нет.
– Я все слышал сам, расскажи теперь и ты, – он положил свою руку рядом с моей, не касаясь, но я чувствовала его тепло.
– Ночью, когда я выходила от вас, встретила Бьянку и она все не так поняла. Она подумала, что мы с вами… мы…
– Мы что? – уголок его рта дрогнул, как будто это все его страшно веселило.
– Состоим в порочной связи, – я отвела взгляд, почувствовав, что краснею.
– Вот как, – усмехнулся, озорно сверкнув глазами. – Мне поговорить с ними?
Я замотала головой так сильно, что в позвонок хрустнул и я скривилась.
– Аккуратнее, – положил руку на мою шею, прощупывая, поднимаясь к затылку.
Я сглотнула.
– Решила шею себе свернуть? – хмыкнул и отстранился. – Мне встречался случай, когда мужчина резко дернул головой и остался прикованным к постели на всю оставшуюся жизнь, а она была коротка, – его глаза сверкнули и он замолк.
Отец Доминик больше ничего не говорил, а я не решалась нарушить тишину. Просто сидела рядом, пока он задумчиво изучал что-то на стене.
– Сестра Долорес правда умерла? – все-таки задала вопрос я.
– Стал бы я лгать?
– И это несчастный случай?
– Разумеется.
Я кивнула. Но что-то не сходилось. Отец Иоанн, сестра Долорес, могут ли эти две смерти быть взаимосвязаны? Или мой воспаленный кошмарами мозг пытается придумать связующую нить для того, чего нет? Неужели я в самом деле верю в то, что чудовища из моих снов реальны? Как я могла встретить её? Почему раньше никто не объявил о её смерти? Слишком много вопросов, ответы на которые в этой жизни точно не найти.
– Ты переживаешь из-за того, что о тебе говорят остальные? – спросил святой отец, его глаза были полны заботы.
– Нет, – ответила я, стараясь подавить тревогу в голосе. – Просто обидно, что Барбара оказалась с ними. Я бы точно поддержала ее.
– Из-за кого началось все это? – спросил он, склоняясь ближе ко мне.
– Бьянка. Остальные просто подхватили ее настроение.
Святой отец собирался встать, очевидно, чтобы нагнать их и вмешаться в ситуацию, но я решила не дать ему этого делать.
– Не стоит, – взяв его руку в свою, я даже искренне удивилась собственной смелости, покачала головой, – пусть они поговорят, а потом успокоятся.
– Если станет хуже, скажи мне, – произнес он, наклонившись, смотря сверху вниз. С такого ракурса его янтарные глаза казались совсем желтыми. Они немного пугали, но в то же время завораживали, магнитом притягивая взгляд.
Я кивнула, ощущая, как его проницательный взор проникает в самые глубины моего существа. Он удовлетворенно растянул губы в легкой полуулыбке, словно точно зная, что я полностью ему доверюсь.
– Пойдем, – взял меня за руку, – прогуляемся, покажу тебе кое-что, – он помог мне встать.
– Отец Доминик, при всем уважении, но…
– Не увидят нас вместе, не переживай, я знаю, какая дорога нам нужна, – обезоруживающе улыбнулся, но рук не разъединил.
С опаской, я семенила следом, боясь наступить ему на пятку лакированных туфель, все еще держась за его руку. Мои щеки отчаянно краснели, совладать с чувствами я не могла. Но даже если закрыть глаза на неудобство, рядом с отцом Домиником было спокойно, комфортно. Он остановился рядом с покрашенной в цвет стен дверцы.
Столько раз я ходила по зданию монастыря, но эту миниатюрную дверь никогда не замечала. Он с усилием толкнул дверь, и пропустил меня вперед, в темноту потайного хода.
– Когда-то этот ход использовали воины света. Знаешь что-то о них?
Я отрицательно покачала головой, но поняв, что он не рассмотрел бы этот жест в кромешной темноте, тихо ответила:
– Нет, совсем нет.
– Монастырь тогда только построили, в нем была уйма потайных ходов, чтобы во время нападений, послушники и послушницы Всеотца могли беспрепятственно покинуть эти стены, – он чиркнул спичкой и зажег факел на стене, как будто точно знал где и что здесь находится. – Когда Великая Тьма выбралась во внешний мир из самых глубин ада, неся с собой смерти, болезни и полную вакханалию, которую изначально восприняли, как гнев Всеотца.
– Вы так много знаете, – сделала паузу, – откуда вам столько известно?
