– Нет.
Бабушка остановилась и Ал еле успел затормозить, чтобы не налететь на нее. Странно, раньше она казалась выше.
– Ты не думаешь, что это те риелторы тебя подставили? – быстро перевел тему Ал и наконец высказал мысль, терзавшую ее все утро.
– Чего? – не поняла бабушка, но вновь заспешила на рынок.
– Ну те типы, которые тебе докучали. Ты не думаешь, что это странно? Они говорят, что тебе тут не рады, чуть ли не угрожают, а когда ты ставишь их на место, поджигают твою лавку.
Бабушка засмеялась. На Ала словно вылили ковшик с горячей водой.
– Сашуль, мне никто не угрожал, – все еще посмеиваясь, произнесла она. – И никуда я их не ставила. Но пусть все было бы так, поджигать мою лавку это…
Ал снова услышал ее смешок, старческий и от этого сухой, как лист бумаги. Он уже не был уверен в своей теории, ему лишь было стыдно за то, что бабушка решила, что у него просто разыгралось воображение.
Ее веселый настрой мигом стерся, как только они дошли до их места на рынке. Лавка бабушки и несколько соседних, пожар явно распространился от начала ряда, были покрыты копотью. От тех из них, которые были сделаны из дерева, остались лишь основные конструкции. А вместо продаваемых овощей и фруктов под сгоревшим брезентом осталась лишь черная каша. У лавки бабушки Ал заметил осколки стекла от ее консервов.
Бабушка помотала головой, осматривая ущерб, и зачем-то пошла ощупывать и передвигать какие-то обугленные детали своего прогоревшего бизнеса, пачкая пальцы в копоти, словно это могло что-то исправить.
– А если те, у кого сгорели лавки совпадут с теми, к кому подходили риелторы? – зашептал Ал.
– Боже, Саш, не грузи мне мозг пожалуйста, – взмолилась бабушка. – Это наверняка те подростки из магазина оставили зажигалку, пока лазали тут ночью. *** и алкаши ведь.
– Кто? – переспросил Ал.
– Наркоманы и алкаши, – повторила бабушка на русском и оглянулась в поисках знакомых, позвонивших ей.
– Что им делать здесь ночью? – закатил глаза Ал, пока она отвернулась.
– Обернись.
Ал сделал это так резко, что хрустнула шея. Бабушка и сама может не осознать, если увидит опасность. Но перед ним никого не было.
– Что я должен увидеть?
– Лужи. Ночью был дождь, а не снег. Они наверняка укрылись в палатках, чтобы бухать. Магазин-то ночью закрыт.
Подошла знакомая бабушки, и они вместе обсудили произошедшее. Ал в этом не участвовал. Он хмуро осмотрел пустой рынок, чувствуя в воздухе не только запах приближающейся весенней свежести после дождя, но и гари.
– А ты чего хмуришься? – миролюбиво спросила бабушкина знакомая у Ала. Она была выше и полнее бабушки, и похожа на пирожок.
– У нес сгорел товар и деньги, которые мы бы могли с него получить.
– Оу, – она слегка удивилась, то ли сухости, с которой говорил Ал, то ли тому, что мальчика его возраста заботят такие вещи.
– Вы тоже считаете, что это подростки из магазина виноваты? – спросил он, переводя тему.
Бабушка кинула на него взгляд, призывающий заткнуться. Ее знакомая нахмурилась.
– Конечно. И кто только этих бездельников в продавцы нанимает? – она помотала головой.
– Тебе в школу не пора? – уточнила бабушка.
Ал снова нахмурился и почувствовал, как у него устали брови.
– Если они работают в магазине, то и закрывают его. А значит, могут остаться бухать там на ночь, – произнес он на русском.
Бабушка извинилась перед своей знакомой и отвела Ала в сторону. Ему стало страшно, хотя страшнее подзатыльника он в жизни не получал. Но бабушка не закричала, а спросила:
– Хорошо, предположим, ты прав, и меня, никому не нужную старушку с рынка, захотели подставить. Что ты предлагаешь мне с этим делать?
Ал набрал полную грудь воздуха.
– Пойти в…
– Полицию?
– Для начала.
– Боже, Саш, мне там никто не поверит, – всплеснула руками бабушка. – Доказательств у меня нет, да если бы и были…
– Ты бы не попыталась, – прищурился Ал. – Пока папа бы не посоветовал сделать обратное.
Он понял, что перегнул. Но бабушка опять не стала кричать. Она прищурилась, как внук, и протянула:
– Ну тогда иди сам и разберись с теми, кто это сделал. Попытайся.
И Ал ушел. Бабушка наверняка подумала, что в школу, и была не права. Конечно, он не отправился разбираться с риелторами, но решил заскочить в магазин, надеясь увидеть там продавцов, которых все обвиняют и… что? Доказать их невиновность? Ал не знал, когда звякнул колокольчиком на двери.
Он заглядывал сюда несколько раз, бабушка говорила, что продукты тут некачественные – молочка просрочена, хлеб залежавшийся, но здесь были дешевые конфеты. Перед зданием стоял автомат с газировкой, работающий через раз, а холодильник с мороженным был всегда пуст. Надпись красными иероглифами на входе гласила: «Добро пожаловать», а звенящий на двери колокольчик оповещал о прибытии гостей. Один столик, который явно давно не протирали, посередине; несколько прилавков за кассой. Сейчас за ней стоял парень с осветленными волосами. Продавец был не один, второй парень, в очках и повыше, выглядел старше и стоял рядом за прилавком, играя в что-то, похожее на тетрис.
– Здравствуйте, – поздоровался Ал, слегка поклонившись, и прошел в магазин, словно выбирая, что ему взять.
С чего ему начать? Не спросить же в лоб: «Ребят, вы не поджигали прилавки на рынке через дорогу сегодня ночью? Нет? Ну ладно».
– Ухты, – парень с осветленными волосами перегнулся через стойку, от него пахло сигаретами. Он выставил вперед руку и схватил холодными пальцами Ала за подбородок. Тот настолько не ожидал этого жеста, что даже не сопротивлялся. – Красивые глазки. Момо, глянь-ка.
– Отпусти ребенка, – осадил его второй, лишь на секунду оторвавшись от игры, чтобы глянуть на Ала.
– А мне всегда люди с голубыми глазами казались странными, – продолжая улыбаться, протянул первый, так и не отпустив Ала. Взгляд у него был какой-то затуманенный. –У нас радужки черные, глубокие, а от ваших словно холодом тянет.
– Ну хоть не перегаром, – пробурчал Ал, вырываясь из костлявых пальцев и отступая на шаг.
Парень со светлыми волосами засмеялся.
– Чего хотел-то? – спросил второй.
– Я, – Ал замялся. Спросить у таких людей, не устаивали ли они пожар, уже не казалось чем-то странным. – Я хотел спросить, не видели ли вы тут ничего странного утром или вечером. На рынке через дорогу пожар случился.
– А я думал, у кого-то барбекю, – светловолосый подпер щеки руками.
– Нас уже приплели к этому? – поинтересовался Момо.
– Да, – признался Ал. – Так это не вы?
Парни за прилавком одновременно хмыкнули.
– Тебе промыли мозги, – светловолосый ткнул в Ала пальцем.
– Ю, – обратился к другу второй.
Ал подумал, какие странные у них имена.
– Мы только пришли, – повернулся Момо к Алу, отвлекаясь от игры. – Еще не успели ничего поджечь.
– А вечером ничего странного не видели?
– Вечером была не наша смена.
– А ты свое расследование завел? – снова улыбнулся Ю. – Типа этого, как его?
– Шерлока Холмса? – подсказал Ал.
– Точняк, – он щелкнул пальцами.
– А чья смена была вечером? – Ал снова повернулся к Момо.
– Мэги.
– Мэги-чан.
– Это имя? – не понял Ал. – Она что, иностранка?
Парни за прилавком переглянулись.
– А я думал, это фамилия, – хмыкнул Ю.
– Но внешность…
Они одновременно пожали плечами.
– Не приглядывался, – произнес Момо.
– Я тоже.
– Как можно не понять, азиат перед тобой или нет? – воскликнул Ал.
Ю с Момо снова пожали плечами. Ала взбесила эта синхронность.
– А что, она не в твоей школе занимается? – спросил Ю. – Ты не видел ее? Старшая далеко, а ты в средней, да? Она тут рядом.
– Она говорила, что занимается в музее, – поправил Момо.
У Ала что-то шевельнулось в памяти.
– Понятно, – Ал начал пятиться к выходу и поклонился. – Спасибо.
Он быстро выскочил из магазина, звякнув колокольчиком. До школы оставалось не так много времени, а ему еще нужно успеть поговорить кое с кем.
– Я к господину Шизуко, – произнес Ал, постучавшись в учительскую.
Учительница, открывшая дверь, выглядела удивленно, как и сам Шизуко, сидя в другой части комнаты за своим столом. Алу стало неловко, но он знал лишь одного человека, работающего раньше в музее Хигашиюри. Шизуко совладал с собой, приспустил маску с лица на подбородок и кивнул. Ал приблизился как можно ближе, чтобы их не слышали, и поклонился.
– Что-то случилось? – уточнил Шизуко.
– Нет, я просто хотел спросить, м-м, – учитель поднял бровь, и Ал решил спросить в лоб. – Вы не знаете Мэги-сан?
Вторая бровь Шизуко скрылась за челкой.
– Тебе девочка понравилась?
– Нет, – резко ответил Ал, ему вдруг стало жарко. – Насколько я знаю, она занимается в музее, а вы там раньше работали, вот и…
– Зачем она тебе? – Шизуко вновь приобрел равнодушно-спокойное выражение, и устремил взгляд в свой компьютер.
– Она может быть свидетельницей пожара на рынке, где работает моя бабушка, – тихо ответил Ал. Он не придумал достойную ложь и решил сказать правду, по крайней мере, большую ее часть.
– Пожара? Твоя бабушка в порядке? – Шизуко кликнул мышкой.
– Да, – заверил Ал. – Кто-то оставил зажигалку ночью, и случился пожар.
– Ты думаешь, что эта девушка была там ночью?
– Нет, она работала в магазине через дорогу вечером.
Шизуко отвлекся от компьютера и повернулся к Алу.
– Понимаете, с чего бы зажигалке случайно загораться именно ночью, если ее кто-то забыл?
– Думаешь, кто-то сделал это нарочно? – уточнил Шизуко.
Ал не почувствовал в его голосе насмешки, поэтому пожал плечами, но скорее в знак утверждения.
– И зачем кому-то это делать?
Ал снова пожал плечами.
