– Это ваши балы за экзамен по химии, – объявила учительница Саеко. – Если у кого-то есть вопросы, зайдите ко мне после урока. Все, извините, что отвлекла.
Ал сфокусировал взгляд на листке. «75», обведенное в кружок, и «В-» рядом. Он ощутил, что его органы смягчились и растекаются в кисель. Осталось не завалить физику. Ал радостно обернулся на Юдзуру, но тот смотрел в лист, а его локти не давали увидеть оценку. Ал собирался спросить про нее после уроков, но не успел он убрать учебник в сумку, как Юдзуру выскочил из класса. Ал поспешил за ним, но в туалете друга не оказалось. Он даже подумал позвонить ему, потом вспомнил, что в школу телефоны носить запрещено, и Юдзуру этого не делает, потом увидел его фигуру в конце коридора. Хоть где-то привычка вглядываться в лица помогла.
– Эй, что с тобой? – Ал схватил Юдзуру за плечо, останавливаясь. – Ты где был? Я думал, ты пошел плакать в туалет.
– У госпожи Саеко я был, – фыркнул Юдзуру, а потом тихо спросил: – Какая у тебя оценка?
– «В-» еле наскреб. Семьдесят пять баллов. А ты…
– Шестьдесят восемь.
Он произнес это так быстро, явно борясь с желанием смолчать. Юдзуру вообще только с появлением Ала начал говорить о своих оценках, и то, потому что они были хорошие, лучше, чем у Кольта. Обычно.
Ал выдохнул.
– Я думал, ты не сдал.
– Меня дома убьют, – объяснил Юдзуру. – Я ходил спросить, можно ли это исправить. Саеко сказала, что нет. Я попросил не говорить родителям. Но все равно до конца года они узнают.
– Да не расстраивайся. Поорут, перестанут. Ты не завалил же.
Ал знал, что это слабое утешение. Но нормального и не было. Что бы Юдзуру не сказал родителям, они вряд ли его послушают.
– Нечестно, – воскликнул Ал. – Даже если бы ты завалил, это не конец света. Ты и сам понимаешь, что это плохо, от крика ничего не изменится и…
– Ал, – мягко прервал его Юдзуру. – Я понимаю.
– Но у нас, – уже тише начал Ал, – все будет хорошо?
– Да.
Он только теперь понял, что сказал прямо как бабушка. Но он сам тогда соврал, ответив.
– Хочешь переночевать у меня, чтобы у них было время успокоиться? – неуверенно предложил Ал.
Юдзуру резко повернул голову.
– А можно?
И тут же потускнел.
– Меня не отпустят.
– Понятное дело, но на тебя все равно накричат, так? Решать тебе, но мне кажется, так будет лучше. Хочешь, я пойду с тобой? Скажу, что нам нужно позаниматься, а потом упрошу твою маму отпустить тебя. Или сам останусь. А про химию скажу, что еще не объявили результаты.
Юдзуру слегка улыбнулся.
– Спасибо. Но я сам отпрошусь. Если смогу улизнуть, позвоню.
Ал кивнул. Осталось уговорить бабушку. Снова после ссоры.
– Нет.
– Но почему? – тут же взбеленился Ал. – К Юдзу мы уже ходили, теперь моя очередь.
– У вас экзамены.
– Завтра выходной.
– Это отменяет конец года?
– Ну, ба.
– Научись себя нормально вести, потом поговорим.
Ал от бессилия хлопнул себя по бедрам.
– Я веду себя нормально.
– Для тебя это правда нормально?
– Как воспитали, – огрызнулся Ал.
Бабушка помотала головой, словно разговаривала с каким-то неисправимым невежей и пошла на кухню. Ал с размаху плюхнулся на деревянное крыльцо, свесив ноги на каменный порог, под которым валялись ботинки. Ему нужно взять себя в руки хотя бы ради Юдзуру. А для этого нужно молчать, даже если ты прав. Он встал и пошел на кухню.
– Ба…
Но извиниться не смог.
– Юдзу плохо написал химию. На него будут кричать родители, поэтому им нужно дать время остыть. Можно он переночует у нас?
Бабушка ничуть не удивилась его откровенностью. Попробовала рис на готовность, Ал всегда удивлялся ее способности не обжигать себе рот о что-то горячее, и сказала:
– А он не может пойти к своей бабушке?
– Она все расскажет его родителям, – терпеливо объяснил Ал.
– Они все равно узнают.
– Да, – он снова раздражался. – Поэтому им для начала нужно остыть.
Бабушка отошла к холодильнику, достала молоко, полезла за чашкой для него, включила еще одну конфорку, заплясавшую синенькими огоньками, только после этого произнесла:
– Как сам-то химию написал?
– Семьдесят пять баллов, – буркнул Ал.
– Это между «С» и «В»?
– Это «В».
– М-м.
– Если не веришь, могу показать…
– Мне не нужно ничего доказывать.
Они снова замолчали. Ал сполз по стене, чуть не сбив горшок с засохшим цветком с окна, и сел на корточки. Напряжение летало по кухне вместе с паром от варящегося риса. Бабушка прошла в ванну и набрала в медный тазик воды, чтобы постирать штаны, Ал был рад, что они были не его.
– Что еще нового в школе? – спросила бабушка за шумом воды.
Ал вдруг вспомнил про Лизу; понял, что даже если бы они с бабушкой не ссорились, это был не тот человек, которому он стал бы про такое рассказывать; захотел рассказать все отцу; вспомнил, что они не общаются.
– Сегодня на первом уроке заходила учительница Саеко, чтобы раздать результаты экзамена. Окно в классе было открыто, и из-за этого дверь сильно хлопнула, и… мой одноклассник испугался громкого звука и взвизгнул. Над ним все засмеялись.
– И ты? – спросила бабушка из ванны, не отвлекаясь от стирки.
– Я улыбнулся, но скорее по инерции. Потом понял, что это глупо.
– Главное, что понял, – бабушка прошла мимо него, чтобы выключить рис. – Что за одноклассник?
На миг Ал испугался, подумав, что бабушка его раскусила и дает еще один шанс признать, что это он был виновником конфуза.
– Лиза.
– Понятно, – протянула бабушка, словно ей и правда что-то стало понятно. – Над ним издеваются?
– Издеваются? – слегка удивился Ал. – Да нет вроде. Я с ним не общаюсь.
– И правильно, – бабушка снова поспешила в ванну.
– Разве? – спросил Ал. – С ним никто не общается из-за грязной одежды и неприятного запаха.
– Он из неблагоприятной семьи, Саш.
– Я это понимаю. Но разве он должен расплачиваться за свою семью?
– Мы всегда расплачиваемся за свою семью, – бабушка поставила кастрюлю с рисом на прихватку и наконец-то обернулась к внуку.
Ал отвел взгляд и немного помолчал.
– Это несправедливо.
Он поднял глаза на бабушку, словно ища подтверждение этих слов.
– А ты хочешь общаться с Лизой? – вместо этого спросила она.
– Нет, – честно ответил Ал.
Бабушка вздохнула и подошла к плите, чтобы вытереть пролившуюся воду.
– Не кори себя за его положение, Саш. Но я знаю, что ты не тот человек, который будет над кем-то издеваться.
Ал встал, все так же подпирая стенку.
– Ба, – позвал он. – Можно Юдзу придет на ночь?
Бабушка снова вздохнула.
– Пусть приходит, – она махнула рукой, словно отгоняла муху. – Делай, что хочешь.
Ал нахмурился. И что это значит?
– Ты же понимаешь, что если ты так сказала, то я правда сделаю, что хочу? – спросил он.
– Да-да, – бросила она таким тоном, что Ала перекорежило.
– Ну и ладно, – бросил он и, топая, залетел домой.
Впервые за несколько дней он сел заниматься, по-настоящему заниматься, а не делать вид, до вечера. Удивительно, но это даже приносило странное удовольствие. Ал наконец-то отвлекся от бабушки, от прозябания у магазина, от сегодняшнего конфуза с Лизой. От занятий же его отвлек Юдзуру. От него пришла СМС-ка о том, что он придет. Ал накинул ветровку, выбежал во двор и крикнув: «Я пошел встречать Юдзу!», рванул на улицу. Ему не было особой нужды идти встречать друга, тот и так знал дорогу.
Но сейчас ему представилась возможность добежать до конца улицы, пронестись мимо излюбленной детской площадки и увидеть, как в магазине через дорогу горит свет. Ждать, когда он закроется, не было времени, поэтому Ал мог просто дождаться Юдзуру и зайти с ним туда под предлогом купить сладостей на ночевку, хотя денег у него с собой не было. Но вдруг именно сегодня продавцом окажется та девушка. Ал повнимательнее оглядел окно магазина, словно мог увидеть что-то за ним, кроме силуэта стенда с журналами, старых плакатов с просроченными скидками и невысокой вешалки. Ал замер, когда понял, что в магазине нет вешалки. Подул ветер, раскидывая челку по лицу и загораживая обзор. Он смахнул ее со лба – силуэт в окне стал отчетливее, словно приблизился. Теперь мальчик точно понял, что это была не вешалка. Слишком отчетливо проступала человеческая фигура с длинными волосами. Только вот какая женщина станет пялится на улицу из окна, стоя по стойке смирно? И не шевелиться. И это пугало больше всего, казалось чем-то неестественным, словно смотрят прямо на него. А может, и впрямь на него? На улице кроме Ала никого не было.
Он почувствовал, как онемели ноги, руки уже не были в состоянии отбрасывать челку с лица, отдавая ее все нараставшему и нараставшему ветру, словно сама природа начала беспокоится. А силуэт не шевелился.
Кто-то ударил его по плечу. Ал дернулся и чуть не упал – у него подкосились ноги. Юдзуру нахмурился.
– Что с тобой?
– Ты меня напугал.
Сердце Ала словно только тут почувствовало, что ему можно стучать, и пустилось вскачь с немыслимой скоростью. Мальчик обернулся и снова посмотрел на магазин, но силуэта за окном уже не было. И что это было? Человек или…
– Пойдем уже, – Юдзуру поежился, обхватив себя руками. – Холодно.
Ал молча кивнул, и они побежали, опережая надвигающуюся бурю. Кольт уже схватился за ручку калитки, когда краем глаза заметил какое-то движение в конце улицы, но в этот момент Юдзуру толкнул его вперед.
– Бабушка, мы дома! – крикнул Ал и запер калитку на ключ.
– Здравствуйте, извините за беспокойство, – поздоровался Юдзуру.
Та выскочила из кухни.
– Идите домой скорее, ветер такой.
Уже в гостиной, посматривая в окно, Ал полез за кассетами под телевизором, на правах гостя выбрав «Питера Пена». Юдзуру переоделся и присел рядом с другом. Ал развернулся и только тут увидел, что глаза у того красные.
– Юдзу…
