– Эй! Ты не борзей уже! Я тебе достаточно денег на продукты перевёл, уверен, ещё и осталось.
– Ну ладно, жалко что ли?
– Короче, я в душ. А ты зайди ко мне, притащи зеркало.
– Зачем?
– Позже расскажу.
Когда приехала Дина, Ваня ещё колдовал у плиты, готовя завтрак, дверь гостье пошла открывать Маша. Через минуту обе появились на кухне. Маша с непроницаемым лицом и Дина, напуганная и расстроенная.
– Привет, Дин. Ты чего такая? – озадачился Ваня, – Эта егоза что-то ляпнула? Не обращай внимания, Машка, она такая…
– Нет, – Дина нетерпеливо дёрнула подбородком. – Дело не в Маше. Вань… Артур действительно что-то видел.
– Глюк словил? – встряла Машка.
– Не знаю… Мне сон снился…
– Так! – Ваня решительно взял застывшую в дверях Дину за руку и усадил за стол. – Завтракаем молча. Все разговоры потом!
– А это что? – кивнула на забытое на подоконнике зеркало Дина. – Работу на дом берёшь? – понимала же, что работа тут не при чём, слишком старым казалось зеркало, но спросила.
Ваня в ответ поставил перед ней тарелку с омлетом.
– Сказал же, всё потом! – и тут у него зазвонил телефон. Взглянув на номер, парень чертыхнулся, но сбрасывать звонок не стал, выйдя из кухни и плотно прикрыв за собой дверь, ответил.
Вернулся Ваня через десять минут. Хмурый и раздосадованный.
– Ещё что-то? – забеспокоилась Маша.
– Да. Это звонила Лариса – жена… вдова Артура, она в истерике. Говорит, ей утром звонил какой-то человек, требовал закрыть фирму и переписать на него, якобы Артур задолжал ему крупную сумму. В противном случае, обещал судебное разбирательство и даже угрожал. Не напрямую, конечно, но намёк звучал недвусмысленно.
– Жесть! – вырвалось у Дины. – И что Лариса решила?
– Что-что… Начала обзванивать всех, советоваться. Про какое-то зеркало кричала, мол, из-за него всё. Якобы проклятое оно. Артур не верил, а оказалось действительно проклятое…
– Вань, а не то ли это зеркало, что он от родственников на реставрацию нам привозил? – вспомнила Дина, как зимой привёз Артур в мастерскую большое напольное зеркало. Красивое и старинное. Как сбежался весь офис разглядывать красоту, как восхищались все вокруг, а Артур ну разве что не раздувался от гордости. Дине тогда это смешным показалось. Ну ладно когда твою работу хвалят, тут гордость уместна, но чужую…
– Не знаю. То зеркало он от родственников в наследство получил. Очень ценная вещь, а вот… – Ваня бросил взгляд на подоконник, – То-то мне неожиданный подарочек знакомым показался! – он взял зеркало в руки, – Готов поклясться, что эти два зеркала – работа одного мастера.
– Что за зеркало, Вань?
Ваня протянул зеркало Дине.
– Посмотри. Что видишь?
– Себя… – неуверенно ответила Дина. – А что должна? И да, Вань, ты прав, это действительно работа одного мастера. Только то зеркало, что мы реставрировали напольное, а это когда-то настольным было.
– Всё так. И с зеркалом этим не всё так просто. Ты видишь себя, Машка видит себя, а я вижу чёрное матовое стекло. Для меня это не зеркало.
– Откуда оно у тебя?
– Старуха дала, которую я до дома провожать ходил.
– Как же странно всё!
– Более чем! Так что тебе снилось, Динка?
– Да что… В деталях снилась смерть Артура. Я подобные сны вижу иногда. Когда до события, но чаще после…
– Что заставило его выпрыгнуть из лодки?
– Не знаю. Этого я не видела, но Артур был в ужасе. Если от страха можно сойти с ума, то именно это с ним и произошло, понимаешь?
– В общих чертах. Что делать будем?
– Понятия не имею. А что надо делать?
– Лариса кричала что-то о проклятии зеркала, якобы, оно забирает мужчин их рода, а также тех, кто касался самого зеркала или рамы с реставрационными работами, то есть тех, кто нарушал каким-то образом целостность предмета, вот и думай.
– Ты в это веришь? Правда? – развеселилась Машка.
– Верю или нет, но проверять на собственной шкуре как-то не хочется. Этого зеркала кто только не касался! Оно в таком плачевном состоянии к нам попало! Дин, нам бы съездить к той бабушке, расспросить её, откуда такая ценность в её лачуге, а потом к Ларисе, нужно точно выяснить, что ж там за проклятие такое.
– Не, ну, братец, ты с приветом! – покачала головой Маша. – Неужели веришь в проклятия и старинные артефакты?
– Сестрица, – не скрывая раздражения, отозвался Ваня, – Я верю многому и знаю наверняка, что наша реальность не единична. А раз так, то проклятия с артефактами тоже имеют право на существование. Ты поела? Тогда брысь и не отсвечивай.
– Да вот ещё! – осталась сидеть на кухне Маша.
– Так что, Дин? Что думаешь?
– Всё так. Поехали, – коротко ответила Дина.
И конечно, съездили они просто так. Весь день бродили по лесу, путаясь в тропинках, а уже к вечеру всё-таки вышли к лесному домику. Вот только в домике давненько никто не появлялся, судя по тому, какой заброшенный и неухоженный вид он имел. Да, за домом Ваня обнаружил поленницу, полную дров, топор был ровно в том месте, где он его оставил накануне, вот только следов пребывания старухи ребята не обнаружили. Походили вокруг дома, постучали в дверь – тишина. Дина толкнула дверь, та с противным скрипом отворилась. Парень с девушкой переглянулись. Как-то боязно было заходить в чужой дом, пропахший пылью и сыростью…
– Подожди на крыльце, – шепнул Ваня, легонько коснувшись пальцами руки девушки.
– Нет, – в тон ему отозвалась Дина, – Я с тобой.
Ваня, не ответив, шагнул в тёмные сени. Маленькие мутные окошки не давали света, чтобы оглядеться, пришлось включить фонарь. Луч метался то вправо, то влево, выхватывая всё новые и новые детали. Отсыревшие стены, прохудившийся потолок, дыры в полу, грубо сколоченный топчан с прогнившим тюфяком, покосившийся стол, отсыревшая лавка… Да, если когда-то дом был жилым, то те времена давно канули в лету, и уж точно это было не вчера.
Дина чихнула и выскочила на воздух, Ваня остался один, заметил сундук в углу, подошёл, откинул крышку. Что он ожидал увидеть внутри? Сокровища? Так не бывает. А вот гнилые, погрызенные мышами тряпки – вполне. Разочарованный, Ваня вышел на улицу.
– Ничего не нашёл? – спросила Дина. Она ждала его во дворе, сидя на брёвнышке и обхватив руками острые коленки.
– Ничего, – вздохнул Ваня. – А я так надеялся получить ответы на все вопросы разом.
– Так не бывает. Идём… Здесь нам больше делать нечего.
– Идём.
Пока выбрались из леса, пока добрались до города, к вдове Артура, естественно, не попали, не наносить же ночные визиты! Но оба уже знали, фирму Лариса решила на некоторое время прикрыть. До выяснения обстоятельств. В то, что педантичный Артур был кому-то должен, верилось с трудом, скорее всего кто-то решил поживиться за счёт оставшейся без защиты женщины.
Иван позвонил Ларисе, уточнил, уместно ли будет явиться к ней с визитом утром, женщина ответила, что не только уместно, но и необходимо, назначила время визита и отключила звонок.
В десять утра Ваня и Дина уже стояли возле двери, Дина отчаянно трусила, да и Ване было не по себе. Вроде и нет их вины в смерти начальника, а поди ж ты, они чувствовали себя виноватыми и робели от мысли, что придётся в глаза Ларисе смотреть. Это странно, но в подобных ситуациях почти каждый человек сходные эмоции испытывает, вроде как неловкость чувствует, за то, что жив.
Лариса открыла дверь, поприветствовала кивком и жестом пригласила следовать за собой, так же, жестом указала на стулья перед кухонным столом, на один из них опустилась сама, и только тогда заговорила.
– Уголовного дела не будет. Вскрытие не выявило в смерти Артура ничего подозрительного, да и свидетели в один голос утверждают, что он сам… А мне теперь нужно что-то решать с похоронами и… как-то дальше жить. Уже без него. Ладно, – вдруг поднялась она, достала сигарету из пачки, прикурила, – Я не о том хотела рассказать… Я о зеркале.
– А что с ним не так? – спросил Ваня.
– О нём Артур рассказывал задолго до того, как это чёртово зеркало в нашем доме появилось. Откуда оно взялось – неизвестно, даже прадед Артура не знал ответа на этот вопрос, но знал он другое. То, что ни один мужчина в роду не доживал до сорока лет. У нас два сына. Я боюсь за них.
– Прадед тоже не дожил до сорока?
– Вот прадед-то как раз дожил, но он не имеет к роду отношения, он женился и пришёл в род, это другое. Зеркало сначала использовалось по назначению, после его на чердак дома запрятали, надеясь, что стоит убрать, и проклятие само собой рассосётся. Хотели уничтожить, да побоялись… А Артуру этот дом достался по наследству. Вместе с зеркалом, как вы понимаете. Он зеркало сначала вам отдал на реставрацию, а потом домой притащил. И знал о нём всё, да не верил. Утверждал, что красивые вещи беды нести не могут.
– Ещё как могут, – со знанием дела хмыкнула Дина. – Гораздо чаще, чем обычные. Но я так понимаю, это ничего не меняет? Ведь неважно где находится зеркало, проклятие всё равно исполнится?
– Верно. И что с этим делать, я не знаю. За сыновей очень боюсь.
– Ты говорила, что проклятие цепляет и тех, кто реставрировал зеркало?
– Да, Вань.
– Откуда такая инфа?
– От того же прадеда. Он хоть и не Артурова рода, но, узнав о зеркале, увлёкся, принялся его изучать, пытался какие-то материалы собирать. Узнал немного, в том числе и то, что целостность зеркала нарушать нельзя, любое действие… ну словно агрессию зеркала вызывает, не знаю, как лучше сказать…
– Выходит, судьбу Артура кто-то из нас повторить может?
– Выходит.
– Если он всё знал, зачем привёз зеркало на реставрацию?
– Не верил, – Лариса пожала плечами, затушила в пепельнице сигарету и подошла к окну. – Мальчишек я к маме отправила, незачем им пока знать, а сама вот… сижу одна, курю… шесть лет не курила, а тут опять начала. Вы не хотите выпить? – спохватилась она, сообразив, что невежливо усадить гостей за стол и ничего не предложить. – Ну или чай? Кофе?
– Нет, – за двоих отказался Ваня. – Ларис, мы, пожалуй, пойдём. Единственная просьба, можно на зеркало посмотреть? Ну и сфотографировать его.
– Да, конечно. Выбросить бы его!
– Ни в коем случае! – испугался Ваня. – От проклятия это не избавит, только хуже сделаешь. Ларис, не обещаю, но попробую что-нибудь узнать о зеркале, а ты…
Ваня остановился перед зеркалом и замер, оборвав себя на полуслове. В зеркале не было отражения, парень видел перед собой чёрное, матовое стекло…
Глава 3
Утро выдалось хмурое и тихое, точь-в-точь как в тот день, когда Савелий пришёл в усадьбу. С того дня уже неделя прошла. Началось утро как обычно. Позавтракав в людской, Савелий вместе с управляющим двинулся к барскому дому, получать распоряжения по работе на сегодняшний день.
Дел в усадьбе, действительно, было невпроворот, но Савелий давно привык работать быстро и чётко, накладок и ошибок не допуская, и с заданием, как правило, управлялся раньше срока. Он слушал Кузьму и медленно кивал, а сам зорко оглядывал широкий приусадебный двор. Эх, какую красоту можно создать в этаких-то угодьях, да куда там! Ни цветы, ни кусты на мёртвой земле не приживутся, одни сорняки полезут – не вывести.
А поскольку взгляд его блуждал по подворью, он первым заметил движение прямо у ворот, казалось бы, ничего необычного, но что-то заставило Савелия насторожиться, приглядеться внимательней.
…Пострел, одетый в живописные лохмотья, явно с чужого плеча, и разбитые лапти, мчался в сторону дома. Мордаха перепачкана, но даже из-под толстого слоя грязи проглядывает неестественная, до синевы, бледность. Глаза чумные, безумные, а светло-рыжие волосёнки растрёпаны. Волну дикого ужаса, исходившего от паренька, Савелий уловил издалека, дотронулся до руки Кузьмы:
– Погоди…
Тот, заинтересовавшись обернулся.
– Егорка? – недоверчиво протянул он.
А парнишка добежал, остановился возле них, нагнулся, уперев грязные ладони в колени, и замер, не в силах отдышаться. Дыхание рвалось из груди с хрипом, тяжёлое, вызванное не столько бегом, сколько страхом. Вот чуть выровнял дыхание, длинным рукавом утёр грязь и пот с лица, поднял глаза на Кузьму, перевёл взгляд на Савелия и снова на Кузьму.
– Дядька Кузьма, там… там… – махал он рукой в сторону реки, и не мог вымолвить, обозначить свой ужас словами, наделить его именем, даже это простое действие сопровождалось подступающим приступом тошноты.
Кузьма встряхнул мальчишку за плечи.
– Да говори уже!
– На болоте лошади встали! – выпалил мальчишка и, потеряв опору, кулем повалился на землю.
– Лошади? – теперь побледнел и Кузьма. И голос у него изменился, дрогнул и перестал быть властным, уверенным. – Ты, Егорка, не ошибся?
Паренёк поднялся на четвереньки, упрямо покачал головой, истово перекрестился.
– Как есть говорю, дядька Кузьма! Лошади разбойничьи на болоте встали! Я сам видал!
– Что ты на болоте делал? Мамка наказывала туда не ходить?! – рассердившись, за ухо поднял мальчишку Кузьма. – Наказывала, спрашиваю?
Паренёк мелко закивал, на экзекуцию со сплюснутым ухом даже внимания не обратив. Сейчас страх был сильнее боли, он занимал всё сознание мальчика, а боль… что боль? Пройдёт и сгинет.
– Я за ягодой ходил, дядька Кузьма. За ягодой! Барыне на кисель… – шмыгнул носом он, вспомнив, что лукошко с клюквой так и осталось лежать на болотной тропке. – Ягода нынче знатная уродилась, полным-полно лукошко было… – заныл он, – А тут стемнело, да ветер по болоту пошёл. Да низом всё… Такой вихрь поднялся! Мне даже лечь пришлось, вот… А потом… потом… из самой топи лошади поднялись, зафыркали, принюхиваясь. Копыта вот такие! – развёл ладони мальчик, – И от крови бурые все. Я испугался и дёру дал… – всё же разревелся он, размазывая слёзы по грязным щекам. – Всю ночь по болоту блуждал, как вышел – не ведаю… – всхлипывал он.
– Ну будет тебе, будет! – потрепал его по волосам Кузьма. – К мамке беги, пострел. Поди потеряла тебя…
– Да как же я… без ягод? – ещё пуще заголосил мальчонка.
– Я схожу, – сжал тощее плечико Савелий. – Не горюй, малец, будут барыне ягоды. Беги…
Мальчик доверчиво посмотрел на него, кивнул и понуро поплёлся куда-то за дом, то и дело подтягивая на ходу длинные рукава зипуна.
– Не ходи, – проводив мальчика взглядом, сказал Кузьма. – Не время ныне по болоту ходить. Нежить там.
– Что?! – Савелий усмехнулся. – Нежить?
