Несколько секунд он смотрит на меня, затем неожиданно усмехается.
– В том, что произошло, нет твоей вины. Это была досадная ошибка.
– Ошибка? – повторяю я, словно не до конца понимаю смысл этого слова. – Но моя кровь... Она изменила цвет.
– Это лишь отклик на состав, что Верховный жрец влагает в чашу. Явление исключительное, но все же возможное при взаимодействии редкой крови с проявителем. – Подходит он ближе. – Тебе надлежит знать, что изменение цвета крови происходит лишь при кровной мутации, пугающем и редком нарушении наследственной линии. Лишь три процента сиринити подвержены сему, и только слабейшие группы, к коим двенадцатая не причисляется. К тому же это явление всегда оставляет внешние следы.
– В каком смысле?
– Ça veut dire, ma petite cerise20, что мутация всегда проявляется внешне: разный цвет глаз, лишние фаланги, деформация костей, сосудистые пятна. Кровь редко меняется одна. Она оставляет подпись на теле.
Невольно опускаю взгляд на свои руки.
– У меня ничего такого нет.
– Именно. – Его ладонь опускается на мое плечо. – Месье Касл осматривал тебя перед ритуалом и не обнаружил ни внешних отклонений, ни признаков нестабильной крови.
– Такое случалось прежде?
– Проявитель не всегда единообразно взаимодействует с кровью, – отвечает он после едва заметной паузы. – Особенно когда речь идет о столь редкой группе. Большинство подобных отклонений не несет угрозы и потому не достойно отдельного упоминания. Сие явление оказалось чудовищным coïncidence21, и Верхориат уже подтвердил это предварительным лабораторным анализом.
– Значит... ритуал все же считается завершенным?
– Несомненно, Сильвер, – говорит Кристиан, протянув последний слог моего имени по французской манере. – Твоя кровь принадлежит двенадцатой группе. Это подтвердил проявитель. Подтвердил анализ и Верхориат, и лишь это имеет значение. А значит, тебе пора готовиться к отбытию. Стражи отправляются к Стене завтра. Времени мало. Посему я велю не утруждать тебя обследованиями. Восстанови силы, ведь грядущие дни обещают быть тяжелыми. Отдыхай.
Он покидает комнату, оставив после себя шлейф хвойного парфюма, скрип половиц и странное ощущение, повисшее в воздухе тяжелее каминного дыма. Медленно выдыхаю и опускаюсь на край кровати. Радость вспархивает внутри, словно птица, вырвавшаяся из клетки, но не успевает расправить крылья, как ее полет обрывает странное, давящее чувство. Что-то в речи Кристиана меня настораживает. Словно в его словах слышится тонкая, едва заметная трещина, но я не понимаю, где именно. Или, может, дело во мне? После вчерашнего я уже не уверена, что способна трезво воспринимать происходящее. Я рада, что Кристиан понимает, каково мне приходится, и ограждает меня от излишнего напряжения, за что я должна быть благодарна. Наверное, он прав: мне нужно отдохнуть и расслабить зажатые нервы, и именно это я и намереваюсь сделать, когда за дверью раздается тихий голос Кристиана:
– Усильте охрану.
– Из-за одной девчонки?
– Именно из-за нее, Лессил.
Шаги затихают в глубине коридора, оставляя меня наедине с нахлынувшими мыслями. Усиление охраны – это хорошо. Так моровы не смогут проникнуть в поместье. Однако для чего именно он отдал этот приказ: чтобы защитить меня или... не дать уйти? Я думала, письмо дяди принесет мне облегчение, но легче не стало. Огонь в камине потрескивает. Ветер тихо скребется в окна. Где-то внизу слышен приглушенный смех. Все как будто нормально, но внутри крепнет ощущение, что после вчерашней ночи что-то изменилось. И назад уже ничего не вернуть.
Вчера я пообещала помочь им. Я помню. Но сейчас кажется, будто это говорил кто-то другой. Кто-то увереннее, смелее и, возможно, глупее. Но впервые с момента, как я ступила на порог этого дома, я поймала себя на мысли: а что, если я ошиблась? Не в том, что поверила сиринити. А в том, что согласилась так быстро. Я согласилась ради Эми, и если у нее действительно появился шанс, отступать нельзя. Но теперь мысль о ее спасении не вдохновляет, а скорее, давит. Потому что теперь это не просто причина идти вперед, а ответственность, с которой я могу не справиться. И я все меньше уверена, что до конца осознаю, в какой омут шагнула.
Глава 9. Дом, в котором живут секреты
Поместье Ле Блана не похоже на дом. Скорее на живой, тщательно выстроенный лабиринт, где легко потеряться даже при полном свете дня. Гостиные, кабинеты, музыкальные комнаты, обеденные залы, салоны и огромный прогулочный холл – и это только первый этаж. Мне было бы сложно разобраться во всех этих змеиных закоулках самостоятельно. К счастью, есть человек, который с радостью взял на себя роль моего гида.
– Это главный зал, справа парадная, слева – гардеробная. А вон там, – палец Уилла устремляется в угол, – кухня, но раньше семи туда лучше не соваться. Повара жуткие зануды. Могут и тарелкой запустить. В конце коридора у нас игровые залы. В них есть все, чтобы не умереть со скуки. Лично я предпочитаю бильярд, хотя Марэна говорит, что игрок из меня никудышный.
Киваю и иду дальше. Кивать – это все, что я успеваю, потому как переговорить Уилла мне не по силам. Через несколько часов после моего разговора с Кристианом он постучался в дверь с обещанием небывалых впечатлений. Ну, разве можно было от такого отказаться? Вот и я не смогла. Уилл очень милый и удивительно легкий в общении. Рядом с ним у меня возникает необъяснимое чувство, будто мы давно знакомы. Словно у нас есть что-то общее, что узнается раньше мыслей и слов. Странное ощущение. Наверное, это лишь послевкусие пережитого стресса: после вчерашнего простое чувство безопасности легко принять за нечто большее.
Анфилада комнат тянется по коридору, которому, кажется, нет конца. Впрочем, как и этой экскурсии, пока Уилл наконец не выдыхает:
– Теперь, после Посвящения, ты просто обязана познакомиться со стражами. Они сейчас на арене.
– Что такое «арена»?
На лице Уилла появляется предвкушающая улыбка.
– То, что тебе точно понравится.
Не знаю, куда он меня ведет, но, думаю, это что-то впечатляющее, и не ошибаюсь. Через десять минут передо мной открывается огромное помещение, высота которого поражает своей несоразмерностью. Белый потолок и стены сливаются в цельное полотно, и только громадные арочные окна нарушают иллюзию бесконечности. По периметру расставлены мишени, маты и деревянные манекены. И повсюду бурлит движение. Тонкий рыжеволосый страж взбирается по канату. Двое фехтуют на рапирах у дальней стены. Возле мишеней мелькают метательные клинки. Рядом на ринге девушка и парень борются, стремительно меняя захваты.
Уилл называет это тренировочным центром, хотя остальные, похоже, предпочитают называть его просто «арена». Как по мне, это больше похоже на площадку для съемок фильмов. Слишком уж нереалистичными кажутся декорации. Взять, к примеру, эту стену напротив, сплошь увешанную холодным оружием: клинки, мечи, мачете, шпаги, и даже метательные звездочки, которые обычно используют ниндзя в боевиках.
Когда мы появляемся в двери, у меня дрожат колени, и не только от долгой прогулки. Знакомства с новыми лицами всегда даются мне нелегко. Остается надеяться, что все пройдет нормально.
– О, посмотрите, кто пришел! – Раздается голос откуда-то сверху. Татуированный парень спрыгивает с каната и приземляется на мат перед нами. Я сразу узнаю в нем Лима, того самого, которого сбила с ног, убегая от Тени. При хорошем освещении он кажется еще более мускулистым.
Заметив нас, несколько стражей прекращают упражнения. По залу вмиг прокатывается волна шепота.
– Та самая новенькая?
– Она правда Двенадцатая?
– Не может быть.
– Народ! – Обрывает волну всеобщего возбуждения Уилл. – Хочу вас кое с кем познакомить!
Дюжина стражей стихает и одновременно поворачивается ко мне. Установившаяся тишина сгущает и без того тяжелый воздух. Мне кажется, или в комнате вдруг стало меньше места?
– Ну привет, коридорная угроза. Многие не верили, что в наших рядах появится Двенадцатая. Приятно знать, что они ошибались.
– Вы уже встречались? – спрашивает Уилл.
– Только мельком пересеклись. – Подмигивает Лим мне, заставив неловко улыбнуться от воспоминания о нашей первой встрече. Из-за его плеча появляется девушка, только что покинувшая ринг. Кольцо в носу, такая же короткая, торчащая иголками черная шевелюра с синими кончиками. Эй, да они близнецы!
– Вы одинаковы. Невероятно. То есть… Это круто – иметь брата или сестру, похожих на тебя.
– Спорное утверждение, – вскидывает брови девушка, протягивая мне руку с татуировкой шипастых роз. – Я Марэна. Может, этот оболтус обо мне упоминал?
– Вот еще, – фыркает Лим. – Думаешь, я при встрече сразу вываливаю девушкам свою биографию? Узнай они о тебе, бежали бы куда глаза глядят.
– Вот поэтому близнецов и нужно выдавать семьям по одному, – невозмутимо замечает Марэна. – Уверена, новенькая меня понимает. У тебя ведь тоже сложные отношения с сестрой? – При виде моего кислого лица, хлопает себя по лбу.
– Ой, прости. Я не хотела. Мы слышали, что случилось. Это ужасно. Правда, Лим?
Она незаметно (ну, или почти) пихает его локтем.
– Ах, да. Что тут скажешь, не повезло. Ты тут располагайся. Уверен, Уилл с удовольствием покажет тебе все, что здесь стоит увидеть. И даже то, что обычно не входит в экскурсию, – многозначительно подмигнув моему гиду, Лим с сестрой удаляются к рингу, оставив меня на попечение Уилла. Только теперь замечаю, как странно стражи одеты: черный комбинезон с рукавами до середины ладони и воротом до самых скул. Плотный материал больше напоминает смесь кожи и металла, чем ткань. Спрашиваю об этом Уилла, но он лишь пожимает плечами.
– Это стандартный тактический костюм. Все стражи их носят. Тебе тоже выдадут.
– А почему ворот такой высокий?
Уильям объясняет, что это для защиты, так как моровы всегда стремятся впиться в шею. Костюм изготовлен из сверхпрочного дайнема22 с внедренной нанотканью – особой разработки сиринити, которая защищает от укусов и подстраивается под освещение, помогая оставаться незаметным. Вот это я понимаю: стратегический подход.
Внезапно чувствую чужое дыхание у себя на щеке и замечаю Уилла, склонившегося к моему уху.
– Приготовься, сейчас войдет Скретч.
– Откуда ты знаешь?
Уголок губ Уилла приподнимается.
– Его лосьон с ароматом полыни можно учуять за версту. Этот запах еще полдня стоит в помещении.
В этот момент дверь открывается, и в зал входит высокий шатен в коричневом костюме. Тот самый, который отвел меня на ритуал. Он держится так, будто все обязаны перед ним расступиться, а заметив меня с Уиллом, направляется прямо к нам.
– Ah, la voilà23, наша легендарная Двенадцатая. Кто бы мог подумать, что слухи окажутся правдивы. Я полагал, что носители столь редкой группы отличаются чем‑то исключительным, но никак не растрепанным видом и растерянностью.
Стоит ему подойти, как нос ударяет запах. Резкий, горьковатый. Будто кто-то смешал церковный дым, горькие травы и дешевый одеколон. Теперь понимаю, как Уилл его учуял.
– Это Скретч – Верховный страж и глава корпуса стражей, – объясняет Уилл. – А еще человек с крайне активным мнением обо всем на свете. Не переживай, для него никто недостаточно хорош. А ты, Пендлтон, будь любезен не забывать, что она под попечительством Верховного жреца. Обидишь ее, будешь объясняться перед ним.
Мне не нравится, что Скретч здесь. Он один из немногих присутствовал на Посвящении и знает, чем оно закончилось. Остальным стражам об этом, похоже, ничего не известно. И, честно говоря, я предпочла бы, чтобы так и осталось.
– Ну что ты, Касл. – Поправляет Скретч брошь в виде когтистой лапы на лацкане. – Возможно, я выразился нетактично, но, уверяю, я вовсе не хотел никого обидеть. Лишь отметил особенности нашей новой гостьи. Впрочем, под покровительством Верховного жреца любые недостатки становятся несущественными.
– Верховный жрец? – переспрашиваю я.
– Он привез тебя в поместье. Забыла?
Я уже слышала, как Блэквуда нарекали этим титулом, хотя мне и трудно поверить, что он здесь важная птица.
– Что это значит?
Не успевает Уилл ответить, как с края арены доносится женский голос:
– Это означает, что он – глава всего воинства сиринити, а также Советник и правая рука Старейшины. Ты должна была знать это до того, как переступила порог этого здания. Или наши традиции для тебя пустой звук?
Со скамьи возле ринга поднимается девушка с волосами цвета вишни. В руках она держит непривычно тонкий клинок с чашевидной гардой, больше похожий на рапиру, чем на оружие остальных стражей. Ее вызывающая одежда, броский макияж и надменное выражение лица буквально пропитаны желанием притянуть к себе внимание.
– Это Пейшенс. – Отмахивается Уилл. – Можешь делать вид, что ее здесь нет. Остальные так и поступают.
Только Пейшенс, судя по взгляду, с этим явно не согласна.
– Что ж, продолжим. – Поворачивает меня к ряду стендов для метания Уильям. – Это Сэт. Он не слишком общительный, но слух у него, как у кота.
Мы подходим к углу, где высокий блондин с почти белой кожей и выцветшими глазами вытаскивает клинок из центра мишени. На соседней уже торчат три ножа, выстроенные почти по одной линии. Его привычка держаться в стороне мне по душе. Интересно, такая внешность связана с альбинизмом или с особенностями сиринити, о которых мне пока неизвестно?
– Рад знакомству, – поднимает он руку в знак приветствия. – Наверное, сложно влиться в мир, где все кажутся незнакомцами.
– Ну, с некоторыми я уже знакома. Например, с Мирилин, Уиллом и Блэквудом.
Последняя фамилия заставляет его бледно-голубые глаза округлиться.
– Лучше тебе его так не называть.
– Почему?
– Верховный жрец не терпит нарушений и любит наказывать тех, кто пренебрегает правилами.
Каких правил? Не называть его по имени? А как тогда, господин, Ваше Превосходительство? Может, еще реверанс при встрече делать? Он и половины этих почестей не заслужил. Между тем Уилл продолжает называть имена, указывая на стражей прямо во время их упражнений:
– Шрадрик, Раквелл, Личи…
Уилл вертит меня в разные стороны, как марионетку, а я не успеваю ни поздороваться, ни рассмотреть. Так много людей, лиц, имен. Не уверена, что смогу хотя бы пару вспомнить. Когда с губ Уилла срывается последнее имя, моя голова готова взорваться, как переспевший арбуз из-за избытка влаги. Он это замечает, но лишь улыбается. Мол, ничего, привыкнешь.
Сам тренировочный зал приводит меня в восторг. Оказывается, стражи тренируются постоянно, начав обучение еще в детстве. Дети изучают приемы владения мечом. Можете себе представить? Тем временем Марэна возвращается на ринг к рослому парню с волосами цвета сладкой ваты. Личи, если не ошибаюсь. Они вновь сходятся в схватке, но он ловко сбивает ее с темпа и укладывает на мат. Эффектно. Видимо, у Личи богатый опыт в боевом искусстве. Пока его поздравляют с победой, мы с Уиллом отходим к другой стороне зала. Он недоволен, что в зале так людно, и предлагает дождаться обеда, когда помещение опустеет. Я соглашаюсь. А пока можно развлечь себя глазами, наблюдая, как стражи фехтуют, метают клинки и запускают снаряды через весь зал.
Оглядевшись по сторонам, замечаю на ринге Пейшенс, борющейся с Сэтом на шпагах. В отличие от остальных, она держит оружие почти вертикально, отведя свободную руку назад, а перед первым выпадом коротко склоняет голову. Странная манера. Будто не тренируется, а соблюдает какой-то давно забытый ритуал. Чуть погодя замечаю Блэквуда, занявшего весь восточный угол. Упражняется с клинком, уродуя и без того безобразный манекен. На нас не обращает внимания, но я-то вижу, как напрягаются его плечи каждый раз, когда мы с Уиллом проходим мимо. Словно моя тень обжигает ему кожу. Мы обходим зал вдоль и поперек и даже не замечаем, как он пустеет. Как только в двери исчезает последний страж, лицо Уилла становится непривычно серьезным.
– Итак, – начинает он. – Перейдем к делу.
– Что предлагаешь?
– До отъезда к Стене остался всего день. Лучше потратить его с пользой.
Я заинтригована. Его тон предвещает что-то интересное.
– Всему я обучить тебя не смогу, но основы выживания мы освоим.
Уилл подводит меня к стенду и обводит оружие рукой.
– Начнем с азов. – Берет он с крепления гладкий прямой клинок. – Короткий кинжал, или «кортик», – основное орудие стража, простое, как удар в живот. Универсальный, удобный в ближнем бою, пригодный для защиты и быстрых атак. Его получают все новобранцы.
Уильям проводит пальцами по металлу и тянется к другому оружию.
– Этот симпатяга называется змеиным клинком. Выглядит декоративно, но при извлечении разрывает ткани, оставляя глубокую рану, которая плохо поддается заживлению.
Какая необычная форма. Два тонких, как прутья, лезвия обвивают друг друга словно змеи, образуя подобие заостренной спирали. Очень изящно. Интересно, все ли оружие сиринити такое… утонченное?
– Жаловидный клинок или просто «жало», – буднично продолжает мой ментор, снимая со стены очередной «экспонат». – Тонкий, почти одинаковой толщины от основания до острия. Его используют для незаметной атаки. Запомни его: это любимец Мирилин.
Я киваю, невольно улыбаясь. Его непринужденно-игривая манера обучения мне по вкусу.
– А этот, должно быть, зовется двойным? – Указываю я на нож с двумя лезвиями.
– Очень близко! На самом деле он называется зеркальным из-за симметричных обоюдоострых лезвий. Им можно атаковать в любом направлении, не меняя хвата. При точной технике владения им можно нанести до десяти ударов в секунду. И, между нами, кое-кто из верхушки предпочитает именно его.
Хотя Уилл не говорит прямо, я почти уверена, что случайно или по воле судьбы уже сталкивалась с этой темной личностью в Академии изящных искусств Фрейзера.
– А можно мне тренироваться этим? – Указываю на тонкий клинок с рукоятью из слоновой кости. Металл мерцает так, что от него невозможно отвести глаз. Будто усыпанный серебряной пыльцой. Уильям неуверенно хмурится.
