– Он сам выбирает свои битвы. Такое сердце не ошибается. У него много здесь родственных душ, поверь мне. Кто-то там носом любопытным своим суется? – интонация стала шуточной.
Мигель рванул вперед, но Исабель развернулась и оказалось вся в дверном проеме. Мальчик стоял перед ней, и она протянула правую руку и положила ее ему на щеку. Мигель немножко растаял от этого прикосновения, и импульс пропал.
– Кто там?
– Там Отец Кассиан. Ты увидишься с ним. Не переживай.
Из-за окна донесся крик ворона. Потом отворилась дверь и два великих собирателя вкуснятины ввалились в дом. Что они там насобирали в траве было довольно сомнительно, но они и не хвастались ничем. Они дружно сказали:
– Ееееесть! – и побежали за стол.
В доме кроме них никого не было больше.
Помолвка
Когда они поели, Исабель пошла на кухню с горой посуды, а Марисол хвостиком за ней. Исабель собирала посуду, а девочка ходила за ней хвостиком. Это иногда включалось в ней. Исабель не пыталась направить ее активность в рабочее русло. Она сделала три-четыре захода и стала мыть посуду. Но вдруг она посмотрела на девочку, которая стояла напротив у стены маленькой кухоньки и явно не утруждала себя мыслительным процессом. Исабель молниеносно выхватила чесночину из вязанки на стене и очень резко метнула ее в голову девочки. Марисол так и не включила мыслительный процесс, но чесночина была между ее средним и указательным пальцами левой руки. Правая просто покоилась на рукоятке меча.
– Протираем? – спросила Исабель и стала передавать ей тарелки.
– А что было дальше с нищим? – В дверях появился Мигель.
– Он исчез.
– Как это?
– Разве это такое удивительное действо в наших краях? – донеслось из комнаты.
– Приготовления к свадьбе шли полным ходом. Передовой отряд от принца, вернее от его отца, вместе с принцем и Военачальником дружественного королевства приехал в страну. При полном параде. Они разместились в городе. И все тому были очень рады.
– Особенно девчонки! – опять донеслось из комнаты.
– Уже соорудили арену, натянули шатры для артистов, для цирка, для театра. Уже приготовили площадку под фейерверки. Уже дошили наконец платье с фатой. Уже разобрались, кто ее будет нести и с какой стороны.
– Вот это было особенно трудно, – опять прокомментировали из комнаты.
– Вообще костюмы шили все. Это же праздник смены эпох. Карнавал. И костюмов Нищих тоже было навалом. Все примерялись. В общем, суматоха была еще та. На грани нервного срыва.
– То есть было два праздника? – спросил Мигель.
– Да, они как бы были два в одном. То есть эта свадьба сама по себе была прекрасна. То ли они так подходили друг другу. То ли чувства у них были такими глубокими. То ли совпадение это.
– Какое совпадение? – Мигель спросил как-то по-взрослому, Исабель бросила взгляд на него.
– Понимаешь, в этом царстве много странного. И принцессы да принцы женились по любви. И поэтому совпадение принца с принцессой быть по теории вероятности просто не могло. Такого история не знала.
– Теория вероятности тут особенно актуальна, – послышалось из комнаты.
Исабель улыбнулась.
– Плюс смена эпох. Ведь день свадьбы назначался не абы как. Он должен был произойти через ровно тридцать три дня после помолвки. И вот тут получилось совпадение – день свадьбы, да еще принца именно с принцессой, выпал точно на день смены эпох.
– А помолвка – это как? – спросила Марисол, – Это когда на медведе?
– Да, – донеслось из комнаты.
– Нет. То была первая встреча! Она у каждого своя, неповторимая. Помолвка – это, когда мужчина решается сделать предложение женщине, которую любит. И дарит ей кольцо. А она его принимает – и значит, она согласна. Тогда отсчитывают 33 дня. Но только здесь, в этой стране.
– Ну, тут могут быть нюансы. В этой стране. – опять донеслось из комнаты, – Можно поподробнее про помолвку.
– Нет, Марисол, помолвки везде одинаковы и медведи тут ни при чем.
– Возражаю! Это было просто настроение хорошее у Армандо. То есть история имела продолжение. Тридцать три дня, не сорок оказались. Второе рождение можно сказать. Инициация в мужчины, – неслось из комнаты.
Исабель смеялась, склонив голову в плечо.
– Про помолвку поподробнее, пожалуйста, – настаивали из комнаты.
– Ну, он приехал и сделал предложение.
– А детали? Про кольцо расскажи.
– Ну, важно ли это?
– Что там за детали про кольцо? – дети были заинтригованы, окончательно.
– Да ничего там особенного не произошло. Просто Принц пришел, а Принцессы не было. А он с Пабло приехал.
– Кто это?
– Военачальник, – Исабель задумалась на мгновение, – Все официально. Дружественный визит королевской особы.
– Особи, – донеслось из комнаты.
– Ну, он правильно понял, что она опять на роднике, и поскакал туда. А тропка-то ему в прошлый раз открылась, – вы же знаете какие тут у нас топологические аномалии. А в этот раз-то не очень. Ну он так по азимуту-то пару часиков по продирался. Правильно, надо сказать, направление держал. Ошибка не больше 40 градусов всего была. Потом что-то видимо сработало, и он тропу нашел. Смотрит, родник, и она там одна грустит. Красивая, воздушная. А она о нем грустила. Он как рванет к ней, кольцо на бегу достал и со всех ног. Соооооооняяя! Кричит. А Армандо там в низинке клюкву копытил. Его и видно-то не было. Он смотрит – на принцессу дикарь бежит в лохмотьях с криком, и в руке еще что-то. Ну, что ему – два прыжка, и Принц летел метров сорок. Она подходит к нему, а он спит, как в сказке. Но кольцо не выпустил. Держит двумя пальцами, как парашютист кольцо запаски. Как тисками зажал. Она к нему! Армандо пронюхал уже что к чему, давай ему искусственное дыхание делать. Откачал. Он глаза-то открывает – ничего еще не чувствует, болевой шок – ее увидел, счастливый: «Вот!» И кольцо ей протягивает! Забыл, что надо сказать. А она ему: «Я тоже очень тебя люблю! Я согласна!» Он ей кольцо пытается одеть, а у него все двоится от счастья.
Так он и вырубился, от счастья. Сознание потерял.
Вот они вечером к замку подъезжают. Армандо рысью, спереди невеста счастливая с кольцом на пальце, сзади жених, привязанный поперек. Все радуются. Папа вышел даже. Хотел сказать что-то кому-то по полной. Но дочь цела, кому что скажешь? С Армандо он ругаться не любил. Так и въехали во дворец. Вот всю ночь гудежь-то был! Помолвка Принца с Принцессой!
Это уже назавтра Король подошел к Виктору и сказал в пол:
– Ты, это, Виктор, поговори с медведем. Ты же у нас великий психолог. Что он так? Царственная особа, ядрен карась.
– Ваше Величество, медведь безупречен. Ты бы убил. И курсы по реанимации ты уже сколько раз пропустил? А он как штык.
Король боком отошел от главнокомандующего и ушел в свои покои.
Легенда
Как же томительно было смотреть на скачущего всадника по оранжевой пустыне! Рыбка всегда стирала своими кругами его. Дядя Сережа стоял за алтарем и смотрел на маленькие, но очень долгие свечки, а маленький старичок, ходил вокруг и прибирался, стирал пыль, и кто-то еще там был, и дядя Сережа стоял и смотрел уже не так, он словно копил силы, что-то крепло в нем. Ворон крикнул два раза, и женщина с желтыми волосами мелькнула у окна. Потом он бежал лугами и скатывался в овраги, и было так легко и радостно, но спереди была река. Большая, синяя река. Без моста. А за ней россыпь золотых куполов и обнесенная белой стеной обитель. И вдруг что-то словно разорвало чистую и радостную ткань, и стало очень страшно. Кто-то очень сильный и бесконечно опасный был рядом, он что-то искал, он никогда не отступит.
Мигель проснулся в холодном поту. Кошка смотрела на него очень серьезным взглядом.
Волнение улеглось, он подошел к окну. Девочка делала свои медленные движения на дальнем лужке за дубом. Он сложил разбросанные платье, колготки и пояс на стул, и пошел к колодцу.
Брат был не так быстр, он долго подбирался к сути урока. Но он был настойчив и очень способный. Их синхронность уже была словно слитая. Их шаги уже приобрели неразрывность. Их движения уже текли, как вода и могли замереть в любой точке, не теряя своей силы. Они двигались словно на одной невидимой волне. Он присоединился позже и было видно, что он плохо спал.
Утро было туманное и мох был весь в каплях. Ботинки промокли сразу. Рыцари уже были на лесной стороне и искали вход. Начальник был хмур и раздражен. Пока они были слепы. Отдаленного грома не было слышно. Стало спокойней.
Собака ждала их в начале тропы на полянке. Она запрыгала медвежонком, и это был хороший знак. Известные борцы остались возиться перед оградой для невидимых барашков. А Мигель ополоснулся и пошел в дом. Он вдруг отчетливо вспомнил про закрытую шкатулку. «Где же нам взять ключ?» – подумал он. Внутри что-то стучало по стенкам. Не очень тяжелое, но вроде не металлическое.
Мигель вышел во двор, спустился с крыльца и уперся в великого всадника с вытянутым в небо мечом, растекающимися повсюду желтыми волосами и кричащего «Йуууу-хууууу!». Голова коня уперлась ему большим мокрым носом в солнечное сплетение, а всадник простер к нему левую длань с указательным пальцем прямо в нос и сказал, перестав завывать:
– Собиратель платья! Молись!
Собака оторвала нос от солнечного сплетения и подняла огромную голову, упершись взглядом ему в глаза. Не отрывая носа от указующего перста, он опустил взгляд и спросил у коня:
– Ты знаешь, где ключ?
– В куртке, – мужским красивым голосом прозвучала его же собственная мысль.
Мальчик рванул в дом к сундуку. Он достал куртку и начал обшаривать карманы. Там были: ключ, платок с вензелем, но не лилией, записная книжка с рисунками и записью на непонятном языке. Он быстро пролистал книжку с рисунками. Там были схемы каких-то помещений, каких-то укреплений, какие-то расчеты и наброски женского лица.
Мигель бросил книжку на пол, схватил ключ и рванул в комнату. Забежал в нее, повернулся к полкам лицом, протянул руку, взял шкатулку и замер. Мысли остановились вдруг. Он даже забыл ту самую мысль, которая его только что остановила. Он встряхнул головой и стал вспоминать ее. И вспомнил. Тогда он медленно сунул ключ в карман, развернулся и шагнул обратно в большую комнату. Марисол сидела с открытой маленькой записной книжкой в руках, еще более широко открытыми глазами и в них почему-то были слезы. Он сел с ней рядом и посмотрел на один из набросков женщины, которыми изобиловала записная книжка.
– Это Исабель? Зачем ты плачешь?
– Я не плачу. Ведь мы успеем? – она повернулась к брату.
– А кто мы?
– Надо идти в город, Мигель.
Мигель встал и пошел за мечом и луком. Марисол тоже оделась. Только без лука. Она стреляла из него каждый день на закате. Корзина с травой была неплохо привязана к дубу, и стрелы ложились все более кучно. И она каждый день отходила на один шаг. Уроки дяди Сережи не прошли даром.
Красная стрела открыла нижнюю дорогу. Они одели курточки с большим капюшоном, хотя для опытного взгляда это не было хорошей маскировкой. Даже если опустить капюшон на глаза. Темных очков в доме не было. Но для прохожих – это могло бы сойти за маскировку.
Через три часа они уже были у северо-восточной стены. Прямо перед теми воротами, через которые они выехали в карете с загадочным человеком в маске.
Дорога вверх до Черного замка просматривалась полностью. Мост был поднят. Всадников не было. Было безоблачно и тихо. Дорога играла пятнами разогретого воздуха, которые так похожи на лужи.
Дети опустили капюшоны на глаза и быстро, но спокойной деловой поступью пошли в центр. Люди, в основном женщины, не обращали на них внимания, разве что провожали взглядом незнакомцев в капюшонах. Дети тоже носились со своими играми.
Магазин был пуст, и продавщица взглянула на них из-за прилавка. Она узнала их сразу. Дети подошли к ней и сняли капюшоны.
– Здравствуйте! Никого нет. Пока никого. Все тихо.
Она смотрела на них пристально, грустно и молча.
– Кто мы? – спросил Мигель.
– Как вы выросли! – медленно произнесла она.
– Кто мы? – повторил мальчик.
Женщина опустила взгляд, потом снова взглянула на них и грустно улыбнулась. Глаза ее как бы блеснули. Но ничего не сказала.
Марисол, растягивая фразу, произнесла:
– Как вас зовут, милая женщина?
– Меня зовут Валентина, милые дети. А вас как зовут?
Она была среднего роста с густыми русыми волосами. Ей было лет шестьдесят. Круглое лицо со светлыми глазами. Серыми, под платье. У нее были тонкие запястья и тонкие пальцы. Только платье еще отдавало в синеву. Как, наверное, и глаза. Сама она, видимо, была очень привлекательна в молодости. Но и теперь она была не менее обаятельна. Чем-то мягким и внимательным во всем своем облике.
– Марисол и Мигель, – представился мальчик.
– Да. Два М.
– Что за легенда, расскажите нам, пожалуйста.
Она задумалась.
– Но ведь как-то вы здесь живете?
– Да. «У нас все в порядке, – сказал Мигель, – Вам не стоит беспокоиться». Думаю и наш визит к вам останется незамеченным. Простите, если мы вам мешаем или угрожаем. Но нам нужна ваша помощь.
– Это честь для меня. «Здесь любой будет помогать вам любой ценой», – сказала продавщица.
– Что это за легенда! – вспыхнула вдруг глазами Марисол.
– Легенда довольно простая. Когда нищий украл камень, и черный король вошел в страну, после всех горестных битв и катастроф, все рухнуло. Даже надежда. Люди потеряли не только суверенитет и волю. Они потеряли Своих Мужчин, так мужественно сражавшихся в этой жуткой бойне. Пропали все, кого они особенно любили. Кто заслужил уважение своей доблестью и делами. Исчезли король с королевой, принцесса, да и принц пропал, пропали военачальники, пропала радость, пропала та живая нить, которая делала жизнь в стране той удивительной тайной, ради которой хотелось жить и бороться. Все, кто высказывал крамольные мысли пропадали в застенках. Многих пытали, пытаясь дознаться, где пропавшие воины, где принц с принцессой, где казна. Но этого никто не знает. А даже, если б и знали, не сказали бы. Мы были добрые. Но простить смерть наших близких не так просто.
При слове казна по спине детей прошел озноб.
– Дело не только в этом, – продолжала Валентина, – Мы жили своей полной забот жизни. Но тут мы смогли увидеть воочию, чем отличается свободная страна от закабаленной. Хотя на пропитание в общем хватает. И с этим никто не может смириться. Но выхода не было. И когда последние огни битвы затухли, и проигрыш навалился, как стопудовая неподъемная гиря, и все, кто мог еще защитить, пали, через несколько дней, через неделю, все вывалили на улицу и уперли свои взгляды на восток.
Это была как бы игра рассветных лучей. Но все смотрели, как завороженные. И в этом жутком отчаянии, которое они испытывали, все увидели в небе юношу и девушку с кольцом. И странный зеленый лучик от него. И две большие буквы М. И люди, а это были женщины и дети, поняли, или поверили, лучше сказать, что это и есть те, кому суждено вернуть победу.
Валентина посмотрела на девочку.
– Вот такая легенда.
Дети молчали.
– Людям нужна вера, – грустно добавила Валентина.
Грохот цепей моста донесся издалека, едва различимый.
