Браслет вдруг стал теплым, словно уговаривая меня не проваливаться в сон.
Я боролась изо всех сил, но получалось плохо. Нож выскользнул и моих безвольных пальцев и неслышно упал на мягкий ковер.
Вот как действует магия… Как будто бы воздушные волны несут меня вперед, покачивая и лаская.
С ним все будет хорошо, Анастасия, пообещал Август, прожигая меня сапфировыми глазами. – И с тобой тоже все будет хорошо. Когда ты откроешь глаза, все забудется – все чудовища скроются в своих норах, и в твоих воспоминаниях останется только свет.
Откинувшись на высокую спинку, я почти закрыла глаза и услышала вдруг далекое и знакомое:
«Хозяйка, хозяйка!»
Снова заговорили луговые травы, высокие и шелковые. Заговорили голосами тех, кого я слышала на уступе скалы.
«Хозяйка, очнись! Хозяйка! Теперь ведь ты знаешь слова! Теперь ты можешь призвать нас на помощь! Просто скажи их про себя!»
Слова? Какие слова? О чем говорят эти глупые травы?..
С большим трудом я все же вспомнила то, что сказал мне дядя Тим. И мысленно прошептала эти слова.
«Белые искры снега».
И тогда все поменялось.
Слабость исчезла, сонливость пропала, вместо слабости по рукам и ногам прокатывалась сила – особая сила, которую я раньше не замечала. Сила, которую прятали от меня. Сила, которая могла спасти меня.
Не чувствуя тела и не замечая изумлённых взглядов Августа и дяди Тима, я поднялась на ноги. Браслет на руке светился мягким серебряным светом – будто бы его обхватывал кусочек месяца. А потом я поняла, что я – это тоже свет. Свет струился по мне, переливался перламутром, сиял, словно отблески далеких звезд, опутал меня светящейся мантией, искрил, будто бенгальские огни, но не ослеплял, не сжигал, а грел.
И никакая магия мне была не страшна.
Я стояла, глядя на потухший камин, и волосы мои, чуть приподнявшись, шевелились, будто я была в воде, будто бы я все еще находилась в той морской пучине, откуда с трудом выбралась, но оставила в ней Ярослава.
Что за?.. – пробормотал Август.
В это мгновение я поняла, что не стою – мои ноги не касаются пола.
Маг вскочил со своего места и повелительно поднял руку, не отрывая от меня взгляда – вся мягкость из него куда-то ушла. На кончиках его изящных пальцев появилось лазурное переливчатое сияние. С помощью этого сияния Август попытался что-то сделать со мной, но мой свет стал еще ярче и поглотил его магию.
Время замедлилось. Звуки стали нечеткими, предметы – смазанными. Но страха не было – было лишь странное, почти упоительное торжество внутри. И была уверенность в том, что я все делаю правильно.
Не ради себя, ради него.
«Хозяйка, мы защищаем тебя, хозяйка», звонко и мелодично пели травы, и я чувствовала, как они касаются моих ног. Мне вдруг стало казаться, что я стою в поле, озаряемом медным светом заходящего за подернутый дымкой горизонт солнца, и пахнет теплым медом и вереском. Всюду такое раздолье, что хочется бежать, расправив руки как крылья. Но я не бежала. Я парила в воздухе. И была светом.
Дядя Тим что-то прокричал, вскакивая следом и смотря на меня с удивлением, и Август попытался снова подступиться ко мне – он шептал слова на неведомом мне языке, подняв и вторую руку, от которой исходило все то же лазурное сияние. Но все было тщетно – мое сердце забилось сильнее, и Августа вдруг отбросило на диван. Когда в комнату ворвались другие маги, среди которых я заметила Меркурия и Агату, света во мне стало так много, что я едва удерживала его.
Не знаю, что происходило – я словно была не в себе и видела все происходящее со стороны. Единственное, что я знала – им не одолеть меня. Не одолеть силу певучих трав. И я не собиралась сдаваться – все еще помнила о Ярославе, оставшемся в проклятом зазеркалье.
Хорошо, Настя. Хорошо. Успокойся. И давай начнем переговоры, как ты и хотела, услышала я далекий, но такой знакомый голос Тимофея, и только тогда свет стал покидать меня, растворяясь в воздухе. – Я сам покажу тебе твоего Ярослава.
Не помню, как я опустилась на диван – ровно на то место, где еще недавно сидел Август.
Огонь в камине снова весело затрещал.
Мы остались втроем – я, дядя и человек, называющий себя магом, который только что хотел подчинить меня своей воле, но проиграл силе, заключенной в браслете-артефакте.
Они молчали, и я тоже ничего не говорила. Голову окутал туман, перед глазами стояла пелена, в ушах звенело, а пальцы мелко дрожали – так, что пришлось сжать руки в замок. Меня снова охватил ядовитый страх – какой уже раз за последние несколько часов, и сейчас труднее всего было держать его в себе и не показывать вида.
Я только что парила в воздухе.
Но…
Законы физики не должны нарушаться.
Это немыслимо.
Это недопустимо.
Это просто безумие какое-то!
Это… магия.
Я сидела на диване напротив дяди Тима, расправив плечи и даже гордо приподняв подбородок, но при этом мечтала сжаться в темном углу, а еще лучше – сбежать из этого странного места. Но я не могла – и мы оба знали это. Дядя Тим теперь смотрел на меня не только с оценивающим любопытством во взгляде. Он все так же смотрел на меня, как смотрят на равного. Так, как он смотрел на моего отца, на своих партнеров, на Августа, стоящего теперь у камина и задумчиво рассматривающего меня, словно диковинную вазу. Для меня это было открытием, и сквозь страх я вдруг почувствовала отголоски гордости. Я всегда хотела быть равной Реутовым и изо всех сил старалась завоевать их расположение. Учеба, языки, музыкальная школа, олимпиады – я везде была лучшей. Всюду – первая. Но в итоге расположения одного из Реутовых я добилась с помощью… магии?
Это было смешно, и я вдруг рассмеялась – нервно и коротко.
Вот ты какая, дорогая племянница, наконец произнес дядя Тим, не отрывая от меня пристального взгляда. – Позабавила.
Позабавила? – переспросила я. – Всего лишь позабавила? Рада, что смогла стать для вас персональным клоуном.
Ты хотела переговоры и ты их получила, насмешливо ответил дядя. Обойдемся без детской раздражительности, Настя.
И без взрослых наставлений, дядя, тем же тоном ответила ему я.
Он откинулся на спинку дивана и снова закурил. Даже разрешения на это не спрашивал, и я надеялась, это не потому, что ему было плевать на мое мнение, а потому, что дядя Тим видел во мне равного себе человека. Я правда на это надеялась.
Как ты это сделала? Как заставила браслет защитить себя от внешнего воздействия? – спросил он. – Давай будем откровенными. Говори все, что знаешь, и взамен получишь ровно столько же информации. Затем тебя отведут к твоему драгоценному Ярославу. – Мне почудилось в голосе Тимофея некоторое пренебрежение. Кажется, Зарецкий ему не нравился. А возможно, он помнил его со времен награждения «Вериора верис», где Яр нагрубил ему и увел меня.
Вы же сами сказали секретные слова, напомнила я, закидывая ногу на ногу.
Я велел тебе запомнить их, а не рассказывал, как активировать, свел он к высокой переносице брови. Далеким от мира магии людям сложно было бы понять, что делать с этими словами. А ты поняла. Как?
Они сами мне все объяснили, ответила я.
Они? – высоко поднял брови дядя. – Кто они?
Я закусила губу, думая, говорить мне об этом или нет. Что ж, он хотел откровенности, и я пойду ему навстречу.
Знаю, это странно звучит, но я слышу голоса. Словно со мной разговаривают травы. Иногда мне кажется, что я стою на лугу, а эти травы касаются моих ног и шепчут что-то. – Я сделала паузу и мысленно повторила себе, что не сумасшедшая. До момента активации браслета я воспринимала это как фантазию. Но после возвращения из зазеркалья – боже, это звучит словно бред! – я по-другому стала воспринимать мир. И когда мне грозила опасность, травы подсказали, что нужно сделать, чтобы они меня защитили.
Мне показалось вдруг, что я слышу солнечный озорной смех.
Они с тобой разговаривают? – вдруг громко спросил Август.
Вздрогнув, я оглянулась – он, только что стоявший у камина справа от дивана, теперь уже сидел рядом со мной, но слева.
Они с тобой разговаривают? – повторил Август, не отрывая от меня немигающего взгляда. Его глаза были красивыми – редкий сапфировый цвет очаровывал, однако теперь я знала, что поддаваться этому очарованию нельзя. Этот человек только выглядит мило, но он силен и опасен, и каждую минуту я должна помнить об этом. Впрочем, сейчас Август не пытался меня околдовать.
Мне кажется, что за дверью стоит бригада «скорой помощи», и сейчас меня скрутят, стоит мне еще раз сказать, что я слышу в голове чужие голоса, мрачно пошутила я, но дядя Тим оценил и, выпустив дым, хмыкнул.
Ты слышишь не один голос, а несколько, верно? – продолжал Август, придвигаясь ближе ко мне – наши предплечья соприкоснулись, и меня словно ударило легким разрядом тока. Я резко отстранилась, но маг схватил меня за руку. Его пальцы были тонкими для мужчины, но хваткими – как у профессионального музыканта. Ах да, он же играл на виолончели…
Ответь князю, насмешливо бросил дядя Тим. – Или он сядет к тебе на колени, ей богу.
Несколько, подтвердила я, высвобождая ладонь. – Но если за дверью действительно стоят санитары, могу заверить, что голоса не приказывают мне убивать или вершить возмездие во имя чего или кого-либо.
Что ты чувствовала? Как это происходило? Сколько раз? – засыпал меня вопросами Август, и я отвечала на них, пытаясь быть последовательной и осторожной.
А дядя Тим курил и смотрел на меня, явно решая, что делать – но не со мной, а вместе со мной. Моя сила произвела на него впечатление.
Разговор длился час, а может, больше – я потеряла счет времени. Август задавал мне вопросы, продолжая сканировать меня своим пристальным взглядом – разные, странные, иногда один и тот же несколько раз. Ему было интересно все. Как я ощущаю браслет, в какие моменты слышу голоса, что мне снится, были ли у меня видения или странные фантазии.
Я обещала быть честной, и я была честной. Почти. Я не рассказывала о странных снах, начинающихся с пожара и заканчивающихся бескрайними полями, по которым я скакала на лошади вместе с другими всадниками в доспехах, чтобы найти врага и убить его.
И я оставила в тайне то, что мы с Ярославом поменялись телами благодаря кольцам на наших пальцах. Почему, я и сама не знала – рассказать было куда логичнее, ведь если Август и правда маг, он поможет нам снять это проклятие. Однако едва только я открыла рот, чтобы начать говорить, как браслет стал горячим, и я поняла, что он не хочет этого. Не хочет, чтобы я раскрыла этот секрет магам.
Я ответила на все ваши вопросы, сказала я, когда Август замолчал так же внезапно, как и начал говорить. Теперь мой черед – вы ведь не забыли, что у нас переговоры?
Помню, усмехнулся дядя. – Спрашивай.
Сначала я хочу увидеть Ярослава, твердо сказала я. – Мне нужно знать, что он жив.
Раз ты так настаиваешь, не смею отказывать, пожал плечами Август. – Иди за мной.
Он встал, и я, вскочив с места, направилась следом. Мы покинули комнату, оставив дядю Тима в одиночестве, и оказались в том самом круглом зале с каменными стенами. Меркурий, Алена и Агата, а также еще несколько человек – или магов? – находились там же. Они приглушенно разговаривали о чем-то, но, увидев нас, тотчас замолчали. Август направился к одной из одинаковых дубовых дверей, будто видел, что происходит за ней, и открыл ее, приглашая меня войти.
Я сделал шаг в темноту, надеясь, что он не толкнет меня в спину и не выбросит в бездну, но браслет не нагревался, и это меня успокаивало. Браслет не должен дать меня в обиду.
Дверь захлопнулась. В первое мгновение я не поняла, где мы оказались – нас окутала ночная звездная прохлада. Над нами простиралось черное небо, занавешенное мерцающим Млечным путем, а до самого горизонта тянулось поле. В этом месте чувствовался дух истиной свободы – было, где разгуляться и душе, и ветру, однако подобная бесконечность внушала мне страх.
Где мы? – спросила я, вертя головой.
Это особое место, созданное из моих воспоминаний, непонятно ответил Август и, что-то мелодично напевая, пошел по узкой, виляющей из стороны в сторону, тропинке куда-то вправо. Я двинулась следом, настороженно оглядываясь и прислушиваясь к браслету, но он молчал.
Мы шли пару минут, слушая стрекотание сверчков и чувствуя аромат полевых трав, и остановились у выложенного камнем русла ручья – хрустального и искрящегося в свете полумесяца. Тогда я наконец увидела его. А заметив, остановилась, чувствуя, как сердце наливается каменной тяжестью.
Ярослав лежал на камнях – бледный и безжизненный. Он был без сознания, и черты его лица, на которое падали косые тени, исказились, стали резче и четче, отчего он казался совсем взрослым и измученным.
Я тотчас вспомнила дыхание морской бездны и поняла – она все еще удерживает его. Душу мою стрелой пронзила боль за этого человека. Он не должен был страдать.
«Прости меня, Ярослав, подумала я с отчаянием, прости, что выбралась первой. Ты тоже выберешься».
Порыв ветра скользнул по моим рукам, словно ластясь, но я не замечала этого – смотрела на Ярослава и на тех, кто пытался спасти его.
Я хотела подбежать к ним, хотела взять его за руку, но Август не дал мне этого сделать – остановил, положив узкую ладонь на плечо.
Не подходи ближе, Анастасия, тихо сказал он. Не мешай их работе.
Сразу трое магов пытались забрать Ярослава из лап жадной бездны: хорошо знакомая мне по университету черноволосая девушка по имени Арина и двое мужчин – совсем молодой и взрослый. Девушка держала голову Ярослава на своих коленях, положив одну руку на его висок, мужчины касались плеч. Они молчали, и их глаза были закрыты. Никаких фейерверков, всполохов магической энергии и спецэффектов. Густая тишина и звездная покой. Лишь журчание ручья нарушало эту идиллию.
Не веря, что с нами происходит подобное, я прищурилась и поняла вдруг, что вижу застывший в воздухе над магами символ ириса. Едва заметный и слабо сверкающий желтыми крохотными огоньками. Символ ордена.
Ярослав хрипло застонал, и его шея вдруг натянулась так, что мне показалось – еще немного, и жилы порвутся. Я дернулась, терзаемая желанием оказаться рядом и коснуться его. Он не заслужил того, что с ним происходило. А я не заслужила того, чтобы потерять его вновь.
Я не могу потерять этого человека. Не могу. Иначе потеряю саму себя.
Не подходи, еще тише, словно боясь спугнуть тишину, повторил Август. – Ты ведь знаешь, что во время операции нельзя заходить в операционную. Помешаешь.
И я осталась на месте, сжимая от бессилия кулаки и наблюдая за тем, как Арина, держащая голову Яра на своих коленях, положила на его волосы вторую ладонь, и только тогда я поняла, что от ее пальцев исходит теплый, почти незаметный свет.
«Прости меня. Пусть этот свет поможет тебе найти путь назад».
Они смогут его спасти? – прошептала я. – Отберут Яра у бездны?
Думаю, что да, тихо ответил Август. – Убедилась, что твой друг жив? Если да, возвращаемся обратно.
Я кинула на Ярослава последний взгляд, полный отчаяния и боли, и решила вдруг, что, если он очнется, я скажу ему о том, как он мне дорог. О том, что между нами было – и в доме ведьмы, и в здании школы, и в волшебном замке. И о том, что я больше не хочу отпускать его.
«Прости меня. И возвращайся, я жду тебя», мысленно повторила я и пошла следом за Августом, молясь о том, чтобы все было хорошо. Мне хотелось кричать и плакать, но я понимала, что это не самое лучшее для нас обоих решение в данной ситуации, а потому в очередной раз взяла себя в руки.
Мы вернулись обратно в каменный зал – как, я и не поняла. Только мы шли по полю и вдруг уже закрывали за собой дубовую дверь, чтобы тотчас открыть другую и снова оказаться в комнате, где нас ждал дядя Тим.
Несколько минут мне потребовалось, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок, а затем я вернулась к разговору, пытаясь не вспоминать бледное лицо Яра, болезненно исчерченное тенями.
Почему вы оставили артефакт мне? – задала я вопрос, который мучил меня. – С какой целью? Только не говорите, что случайно.
Это было спонтанное решение, нехотя ответил дядя Тим, потирая пальцами гладко выбритый подбородок, и я удивленно вскинула брови. Этот человек не был фанатом поспешных выводов и необдуманных поступков, хоть и обладал отличной реакцией. Важные дела он продумывал заранее на пять ходов вперед и именно поэтому часто опережал конкурентов. Я до сих пор помню, как однажды отец говорил мачехе, когда у его компании возникли проблемы: «Послушаю Тима и сделаю так, как он сказал. Тим тот еще ублюдок, с ним нужно держать ухо востро, но его советы всегда хороши».
И чем оно было вызвано? – продолжала я, потому что он явно не торопился посвящать меня во все детали.
Позволь, я отвечу, Анастасия, мягко пропел Август. – Начнем с того, что я расскажу тебе о Славянской Тройке. Это комплект артефактов, сотворённых одним из величайших магов прошлого – Вольгой. Это древний славянский маг, обладавший большой силой, и его имя ты могла встретить в былинах. Однажды Вольга создал браслет, подвеску и кольцо – три могущественных артефакта, каждый из которых принадлежал одной из магических сфер: яви, прави и нави. Думаю, у тебя появился закономерный вопрос о том, что это за сферы. – Август встал и, прогуливаясь по комнате с заложенными за спину руками, продолжил: Попытаюсь ответить так, чтобы тебе было максимально понятно. Современная магия делится на три вида. Маг владеет одним из видов, реже – двумя. Еще реже обладает силой всех трех сфер, таких называют универсалами, и это воистину уникальная способность. Вольга был универсалом и вообще фигурой крайне выдающейся. Перейдем к сферам. – Август взглянул на меня, удостоверился, что я внимательно его слушаю и тоном лектора продолжил: Магия прави – иначе магия будущего – связана со снами, ясновидением, мирами зеркал, грез и иллюзий. Это магия воздуха и воды. Анимансия и техномагия. Магия нави – магия прошлого – дает возможность общаться с миром мертвых, познавать язык природы, понимать законы мироздания. Это эфирная магия и магия хаоса. Запретная магия тьмы и крови. Магия яви – магия настоящего – бывает боевой, лекарской, бытовой, рунической, пространственной. Это магия земли, огня и металла. Артефактология и трансформация. Самая распространенная сфера. Браслет на твоей руке, Анастасия, принадлежит миру яви. В первую очередь это мощный защитный артефакт, который может обезопасить фактически от любого внешнего магического воздействия. Также он способен на сильнейшую атакующую магию. Это мощное оружие, которое не должно попасть не в те руки. – Август улыбнулся мне.
То есть мои руки – это нужные руки? – усмехнулась я. – Вы отдали столь мощное оружие обычной девчонке, да еще и тайно? Для чего? Я хочу знать, повысила я голос, глядя на дядю Тима.
Сложно объяснить, задумчиво отозвался тот.
Наверное, это была судьба, вдруг улыбнулся Август.
Помилуйте, князь, я не верю в судьбу, предназначение и прочую чепуху, поморщился Тимофей. – Мы сами решаем, что и как будем делать, а значит, сами себе судьба. Но в тот день, Настя, ты действительно подвернулась случайно. Случайное, но счастливое стечение обстоятельств. – Его тонкие губы растянулись в улыбке. Дражайший князь забыл упомянуть, что с тех пор, как «Черной розе» считай, что это наши прямые конкуренты – стало известно о браслете, на хранителя началась охота.
