– Мне нельзя, – испугалась Аня. – Мама с ума сойдёт.
– Тогда я выпущу вас обратно в парк, – кивнула Тутэлла.
– И меня! – подключилась Маргарет. – Я и так невесть сколько тут проторчала. У меня встреча со стилистом в шесть, новогодний приём, и Мириам меня точно прикончит.
– Я тоже с вашего позволения выйду, – сказал Ника и бросил на Аню растерянный взгляд.
Тутэлла сотворила золотую дымку. Аня, Ника, Салли и Маргарет покинули остальных и вскоре оказались на заснеженной полянке. Было действительно вовсе не так поздно, как должно бы.
Француженка почти сразу исчезла. Принцесса Авелилона посмотрела на Нику.
– Прости, – опуская глаза, выдавил он. – Мне нужно побыть одному. Хотя бы немного, Аня. Ты обидишься?
– Нет, – промямлила она растерянно.
– Я… я позвоню тебе. Завтра утром. Прости.
И Ника, торопливо выбравшись на аллею через глубокий сугроб, зашагал прочь, ссутулив плечи и высоко подняв воротник дублёнки.
– Что это с ним? – выдохнула принцесса Авелилона. Она была уверена, что Ника покинул Лунных воинов исключительно ради разговора с ней.
– Может, – осторожно сказала Салли, зябко перебирая лапками, – появление этой Алевтины… То есть, прости, появление вашей с ним будущей дочери несколько ущемило его мужское достоинство, потому что он вроде как лишился возможности выбирать?
– Он и так меня выбрал! – вознегодовала Аня.
– Я не думаю, что случившееся его расстроило, – вздохнула кошка. – Он настроен серьёзно, это видно невооружённым глазом. Но произошедшее обескураживает всех, и особенно его. Ему нужно всё обмозговать. Да и нам с тобой тоже. Это глобальные перемены.
– Погоди ещё, может, ничего не выйдет, – пробормотала Аня. – Мне не верится ни в то, что все примут эту девочку за Тину, ни в то, что мама и папа решат поселить её у нас.
Однако они решили именно так. В начале первого Анжеле Сухановой позвонили с сообщением, что племянница пришла в себя, и все прямо от семейного мрачного застолья поехали в клинику, даже Соню взяли с собой.
По пути Аня страшно волновалась, глядя в окно на пустой, как будто вымерший город. Казалось, началась война: то и дело небо освещали зарницы салютов, а окру́га вздрагивала от взрывов петард; при этом машин почти не было видно, только одинокие такси с оранжевыми шашечками курсировали по обледенелым дорогам. Прохожие бродили группами, распевая песни и посасывая шампанское из горлышек пузатых бутылок.
Аня ехала на переднем сиденье, рядом с папой. Сзади у мамы на руках Соня расспрашивала о том, как людей лечат в больницах, и пересказывала сведения старой безбровой кукле Тате. Аня молчала. Она понимала, что сейчас решается очень важная вещь в её собственной жизни, но при этом ярко представляла, как они входят в отделение и видят там девочку из будущего, как мама и папа поднимают скандал с полупьяным персоналом…
Интересно, тело Тины уже подложили в гроб к тёте Жанне? Та ведь одиннадцать дней как скончалась. Аня поёжилась.
В просторном холле было пустынно, а от весёлой медсестры разило вином. Пока они все гуськом семенили по запутанным переходам, эта дамочка взволнованно щебетала о том, что пациентка из реанимации неожиданно очнулась.
С бешено бьющимся сердцем Аня заглянула в палату, уже готовая узреть настоящую Тину, действительно поправившуюся. Но на кровати, с трубочками в носу и одетая в белую больничную пижаму, лежала та самая иммигрантка из будущего, которую они оставили в загадочном коридоре Времени днём.
– Тина, милая! – бросилась к ней мама. – Как ты?
Девочка подняла растерянные глаза и спросила, как и было условлено:
– Вы… кто такая?
Ретроградная амнезия – это возможно после травм головного мозга. Позже память должна восстановиться. В некотором роде для пациентки даже лучше, что сейчас потеря матери для неё – не более чем слова.
Всё это недовольный строгий доктор в засаленном халате рассказывал Анжеле минут через сорок.
– А где теперь будет жить Тина? – прогундосил полушёпотом Стас.
– Может быть, даже с нами, – вздохнул папа без энтузиазма.
Пиликнул передатчик. Аня украдкой отвернулась, ожидая увидеть сообщение от Ники. Но текст пришёл от Жаклин. «НЕМЕДЛЕННО ЗАЙДИТЕ КУДА-ТО, ГДЕ НЕТ ЛЮДЕЙ!» – значилось там. Принцесса Авелилона поспешила к туалету, с каждым шагом начиная нервничать всё больше. Если бы не капслок и слово «немедленно», она бы подумала, что друзья просто хотят отчитаться. Но кажется, что-то было не так.
Едва Аня совладала со ржавой щеколдой, плохо входившей в замазанную краской петлю, как на месте унитаза пространство разомкнулось светящимся прямоугольником. Спокойная и флегматичная днём Тутэлла, встретившая её в Воротах, выглядела взъерошенной. Она смотрела на раскрытый передатчик у себя на правой руке (наверное, вручила Ханна – неужто работает даже тут?), а левой уже кидала стружку, образовывающую золотое марево.
– Что случилось? – выпалила Аня.
– Ступайте живей, Ваше Величество, мне нужно ещё троих забрать, – отмахнулась страж. И скрылась в другой дымке.
Аню пробрала дрожь. Пустой бесконечный коридор уходил в две стороны от мерцающей завесы. Туман клубился под ногами, как в фильмах ужасов. Она поспешно шагнула в телепортационное облако. И обмерла.
– …какую чёртову игру вы ведёте! – кричала на кошку Селену Жаклин в открывшемся отрезке Ворот.
У её ног сидела в тумане со своим зеркалом Натали. Поодаль, сложив руки на груди, стояла Евгения Витальевна, плохо скрывая удовлетворение. А между ними…
Тина Карасёва, живая, но насмерть перепуганная, была связана пульсирующей магической бечевой, в которой конвульсивно дёргалась. Она сдавленно звала на помощь помертвевшими губами и содрогалась в припадке. Рядом вились бледная Кристина, пытающаяся её успокоить, и Ханна – явный автор пульсирующих пут. Тут же из нового золотистого облака выпрыгнула Салли, а спустя несколько минут из другого вышел оторопелый Ника.
– Она должна, должна была умереть! – оправдывалась лысая кошка. – Нужно дождаться трёх часов восемнадцати минут. Может, она пришла в себя – а потом оторвётся тромб. Я же не знаю деталей!
– Мы продержали связь вневременного коридора с реальностью уже даже дольше, чем три часа восемнадцать минут, – отозвалась Натали. – Зеркало говорит, что девочка абсолютно здорова физически.
– Что происходит?! – ахнул Ника.
– Её нужно вернуть в палату, – сбивчиво зачастила Кристина. – Она сама потом подумает, что это – видение из комы. Мы теряем время, нельзя её тут держать. Нужно поменять их обратно.
Из набухшего портала вышли Тутэлла и одетая в потрясающее вечернее платье дико злая и не особо трезвая Маргарет.
– Карасёва пришла в себя, – разъяснила вновь прибывшим Евгения Витальевна. – Пока мы следили за тем, как зовёт врачей наша гостья из будущего, тут в Воротах вместо агонии девчонка очнулась.
– Нужно скорее вернуть её в палату! – повторила Кристина.
Вдруг связанная Анина кузина разразилась громким смехом – оглушительным и неуместным. Все замолчали. Она и сама замолчала – резко и страшно. И принялась подвывать, уже не выговаривая слова.
– Рехнулась, – резюмировала Маргарет, допивая бокал мартини, с которым пришла. – Можно понять.
– Её надо вернуть в палату! Она войдёт в норму.
– А как же Их Высочество?! – взъерепенилась Селена.
– Это нынче не самое спешное, – испуганно промямлила Ханна. – Совсем ведь помешается, болезная.
Кристина побледнела пуще прежнего. Она с ужасом смотрела, как из уголков рта девочки потянулись ниточки слюны.
– Она не могла очнуться, она должна была умереть! – не унималась лысая кошка.
– Может, тебя саму обманули в этом! – рявкнула Жаклин. – Что теперь делать? Девчонка сбрендила.
– Нет смысла ради сумасшедшей лишать Их Высочество крова.
– О боже! – затряслась Кристина пятясь. – Она не могла… нет… Ханна! Ханна исцелит её. И надо вернуть её потом сразу на место. Ей нельзя было всё это видеть, её нельзя было связывать. Надо было сразу её вернуть!
– Сие ведь не травматичное, а психическое. Не сладится кольцом.
– Что мы наделали…
Тина Карасёва принялась хихикать, глядя в пустоту.
– Исцели её, пожалуйста. Исцели её ещё раз, – заплакала Крис, дрожащими пальцами комкая свитер.
– Ещё раз?!
Голос Жаклин прозвучал как выстрел. Натали резко подняла голову, склонённую над поверхностью зеркала. Ханна стушевалась. Евгения Витальевна закатила глаза.
– Что значит «ещё раз»? – отчеканила Жаклин.
– А-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла, – завела Карасёва.
– Ханна, – пьяно икнула Маргарет. – Ты вывела её из комы? Кольцом? На фига?
– Потому что мы не можем убить ребёнка! – закричала Кристина. – Потому что это не методы! Евгения Витальевна тоже так считает! И Ханна согласилась! Потому что она видела, как страдала Маргарет из-за своего отца! Потому что мы должны исправлять зло, а не творить его! Исцели её, исцели её опять!
Ханна подняла руку с кольцом, и белый свет окружил Анину кузину, но это не дало никакого результата.
– Что же теперь де-е-е-е-е-елать? – плакала Крис.
– Вы – три идиотки! – взорвалась Жаклин. – Что делать?! Убить девчонку, как и должно было быть!
– Что значит убить? – оборвал Ника. – Мы не можем убить человека.
– Она была бы мёртвая, если бы не магическое вторжение, – схватилась за спасательный круг Селена. – А теперь она помешалась.
– Мы никого не будем убивать, – отчеканил Анин будущий муж.
– Если её вернуть, её запрут в дурдоме! – просвистела Жаклин.
– Нет-нет-нет, – захлёбывалась рыданиями Кристина. – Только не это!
– Да посмотри на неё! – не выдержала уже и Евгения Витальевна. – Поехала же совсем.
– Девочку можно укрыть где-то на острове Ханны. Найдётся для неё комната? – предложила Салли. – Ей нужен уход.
– Девочку нужно убить немедленно! – рявкнула Жаклин.
– Вы совсем офонарели? – сорвался Ника. У него так и сверкали глаза. – Убивать ребёнка? Вы, Лунные воины, собрались убить ребёнка?! – он сделал несколько шагов и встал между Карасёвой и Жаклин. – Если это не тупые шутки, то сначала тебе придётся убить меня.
– Если бы эти три кретинки попёрлись на кладбище и воскресили двадцать покойников, мы бы тоже им искали временное жильё?! – завелась жрица. – Девочка – такой же труп! Была бы им, если бы не тупоумное человеколюбие. Погляди, погляди, куда оно всех нас завело. Нравится, Кристина? Гуманно вышло?
– Пожалуйста… Мы только хотели её спасти…
– Нет, Крис! – подала голос Аня. – Это ты хотела её спасти. А Евгения Витальевна хотела перекроить будущее. Так ведь? – она упёрла в учительницу гневный взгляд. – Будущее, в котором мы с Никой заводим ребёнка, её не устраивает. А Тутэлла сказала, что изменения всё пустят наперекосяк. И она взялась гадить. Или скажете, нет?!
– Ева? – повернул голову Ника.
– Вы можете делать всё, что вам заблагорассудится, – ледяным голосом процедила учительница. – Катитесь ко всем чертям со всеми вашими детьми! – перешла на крик она. – Можете и эту блаженную себе взять на иждивение! Мне плевать! Хоть сейчас съезжайтесь! Одна дочка оказалась взрослой – будете менять памперсы этой! Для практики! Кормить с ложечки и учить разговаривать! Мы же не можем убить ребёнка! Мы же такие благородные! Лгать можем, предавать можем. Во имя будущего! Получи будущее, дорогой! Совет да любовь!
– Ева…
– Что «Ева»?! Когда в одном месте зачесалось – Ева. Очень удобно! А потом – чао, бамбино! Не могу, не хочу. Ошибся. Ошибся он! Окей, я тоже ошиблась! Прости и пойми. Так ты мне сказал? Простить и понять? Так будет лучше для всех? Вот и смотри годами на эту сумасшедшую, которой тоже так лучше. Ты же всегда знаешь, как поступить правильно, Ника! Как поступить честно! Получи испытание. Запрёшь её и будешь ухаживать. Это честно, это благородно. Не нужно перевешивать её на Ханну. Твоей дочке освободили местечко получше, будь любезен позаботиться о лишних людишках. Они тоже имеют право на жизнь. Хоть какую-то, да жизнь. Попробуй-ка сделать счастливой и эту помешанную. Посмотрим, как надолго тебя хватит!
– Выпустите меня домой.
Последнее сказала Кристина откуда-то сзади. Все резко повернулись на голос. Аня пошатнулась.
Одетая в воинский сарафан Крис стояла спиной, по щиколотки в тумане. Её ладонь лежала на плече ледяной статуи – искажённые безумием черты Тины Карасёвой застыли навеки. Полуоткрытый рот заиндевел.
* * *
Мысли носились в голове Ани роем растревоженных пчёл. Неужели Кристина способна на подобное? Принцесса Авелилона никогда бы не смогла так. Да, она тоже считала правильным убить кузину. Но сделать это своими руками! Не рассуждая, не советуясь. Просто взять и поставить точку… Хвала богам, что Кристина такая решительная. Спасибо ей. Хотя она и сама виновата в случившемся, но всё же смелости разрубить этот гордиев узел не факт, что хватило бы даже у Жаклин. Каково это – своими руками убить человека? Как теперь Крис станет жить дальше?
Её забрала к себе на пару дней Ханна. Аня надеялась, что на колдовском острове подруга придёт в себя.
Злиться на неё она не могла. Не могла злиться даже на Евгению Витальевну. Была втайне рада, что та показала своё истинное лицо. Что теперь уж точно нависшего над её счастьем дамоклова меча по имени Ева не существует.
Нике тоже не помешало бы водолечение в тихом спокойном месте. Произошедшее потрясло его до глубины души. Оказалось, он и близко не представлял, как Евгения Витальевна восприняла расставание. Сама не поняв, как, Аня оказалась вдруг в роли утешающего психолога. В обед первого января они пошли в ресторан, где принцесса Авелилона сначала держала его за руку и долго слушала, а потом несколько часов рассудительно увещевала, что всё хорошо. А когда уже потемнело, они наконец заговорили о будущем. Совместном. Тема, которую до того шестнадцатилетняя Аня и Ника в свои неполные двадцать даже не догадывались поднимать.
Ведь оказалось, что у их отношений будущее есть – более того, на столетия вперёд. У их отношений, зародившихся на исходе осени, чуть больше месяца назад.
Аня даже ни разу не была у Ники в квартире с тех пор, как они стали парой. Он её не звал – чтобы не сделать ничего предосудительного, ведь ей только-только исполнилось шестнадцать. Аня же считала себя очень зрелой и даже немного обижалась. С Евгенией Витальевной её кавалера связывали далеко не платонические чувства, полные исключительно прогулок, мороженого и вечерних киносеансов.
Им с Никой суждено быть вместе. Аня считала, это должно снять любые барьеры и заметно ускорить довольно книжно-киношное развитие их романа.
Ника всё ещё думал иначе. И после такого полного психологической реабилитации, рассудительности, взрослой прагматичности и солидного планирования вечера в изрядно дорогом ресторане довёз Аню до дома на такси. Очень нежно коснулся её губ на заднем сиденье.
И высадил в небольшой сугроб на подъездной дорожке.
– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, – ворчала принцесса Авелилона, расчищая снег у калитки.
Хоть плачь, хоть смейся.
Пятого января переселенку из будущего выписали из клиники, что обошлось родителям Ани в кругленькую сумму, затребованную за чудесное исцеление тяжелобольной. Накануне Анжела провела со своими детьми длинную беседу, сводившуюся к тому, что двоюродная сестра переберётся в Днепропетровск и поселится у них, и чтобы дети не вздумали расспрашивать её о случившемся и постарались отвлечь от грустных мыслей и одиночества.
«Тина не помнит сейчас, кто она такая, – объяснила мама, – и что с ней произошло. Конечно, мы ей сообщили. Но воспоминаний об этом у бедняжки нет. У неё пока нет их ни о чём из прошлого. Врачи говорят, со временем должны вернуться. Но мы не станем её торопить. Наша задача – подарить любовь и заботу».
Особенно много любви и заботы, судя по выражению лица, стоило ожидать от Стасика, отметила Аня.
