Он вставал, завтракал, ехал на работу, возвращался домой и ложился спать. По выходным слонялся без дела – ничего не хотелось. Иногда они с Синди ходили в кино, иногда просто валялись дома, пересматривая её любимые сериалы по третьему разу.
Рэд мечтал о дне, когда сможет позволить себе приставку с VR-модулем2[2] – «Ту-Плэй», чтобы они могли проводить время за играми, но прекрасно понимал: если всё будет идти так, как идёт сейчас, этот день никогда не наступит.
Рэд ненавидел свою работу. Терпеть не мог начальника и офис, в котором проводил почти всё своё время. Ненавидел Браун-сити, который за те пять месяцев, что они с Синди здесь прожили, так плотно засел у него в печёнке, что словами не передать. Ненавидел дом, в котором они жили, – тонкие, картонные стены, сквозь которые слышен каждый шорох. Ненавидел шпану на лестницах, хоть и после случившегося в Нове перестал её бояться.
Он ненавидел эту чёртову, рутинную унылость, от которой его блевать тянуло. Ничего скучнее такой жизни быть не могло. И дело было даже не в Синди и не в их отношениях – они, по крайней мере, стали лучше. Не без ссор, конечно, но всё же.
Дело было в другом.
Рэд скучал по той жизни, которая у него была. По жизни, где были деньги, любимая машина, которую идиот Блэк заставил загнать под пресс. Где была цель. Были заказы. За спиной – пистолет. На глазах – визор не для разговоров с очередным недовольным клиентом «Клин энд Фреш», а для дела: имплантов и скриптов.
Он скучал по всей той суете, в которой варился, когда жил в Нове.
Вот тогда было лучше. Тогда было интереснее. Тогда он чувствовал себя живым, а сейчас что? Тоска, хоть вешайся!
Рэд услышал странный звук. Огляделся, но сначала ничего не заметил. Через пару секунд понял.
– Ластик! Ну какого хрена?!
Кот навалил кучу в углу кухни и теперь скрёб по плитке мохнатой лапой. Когда Рэд попытался его поймать, тот рванул так, что когти засвистели по полу.
Рэд знал – долго он так не протянет. Знал, что однажды придётся поговорить с Синди о том, что у него внутри. Сказать, что он больше не может так жить. Наверное, им снова придётся расстаться – Синди его не поймёт.
Он обещал ей. Обещал завязать. Обещал остепениться. Стать нормальным. Хотел, чтобы она была счастлива. И правда хотел.
Но он ошибался. Другой жизни для него не было и не будет.
Телевизор в спальне затих. Скрипнула кровать.
Синди легла спать.
3
– Иногда мне кажется, что его просто нет. Мы можем быть в одной квартире, даже в одной комнате. Он может обнимать меня – а внутри всё равно холод. Такой, как от перил. Или от дверцы шкафа. Но я люблю его! Люблю так сильно, что хочу избавиться от этого ощущения. Хочу снова чувствовать тепло. Жар в груди. Дрожь. Страсть!
– Прошу вас, Синди, продолжайте.
Рэд смотрел в одну точку на бледно-голубой стене.
Там висела картина с цветами.
Фиалки? Анютины глазки? Кто вообще придумывает название цветам?
Почему Анютины?
Почему не глазки Альфредо Туччини? Или Эльзы Берянской?
Зенки Деревязовского – вот это было бы честно.
– Теперь послушаем вас, Рэд.
Он всё ещё смотрел на цветы.
– Рэд?
Рэд отвёл взгляд от картины и посмотрел на психолога. Перед ним сидел мужчина лет тридцати девяти: аккуратно подстриженная бородка, лёгкая седина на висках, идеально ровный тонкий нос. Очки в прямоугольной оправе придавали ему умный вид. Серый вязаный кардиган должен был вызывать доверие – или что-то типа того. Как и мягкое велюровое кресло, в котором он сидел.
На кой чёрт я вообще согласился на это? – подумал Рэд.
– Есть ли вам что сказать, Рэд?
Синди пихнула его локтем в бок. Осторожно, почти незаметно.
Он посмотрел на неё.
Она глядела на него во все глаза – с надеждой, с ожиданием, с тем выражением, от которого невозможно отмахнуться.
– Я… – начал Рэд и запнулся. – Я не знаю.
Повисло молчание. Длилось оно недолго, но ощущалось так, будто растянулось на целую вечность.
– Что ж, – сказал психолог мягко. – Всё в порядке, Рэд. Мы сможем поговорить об этом в другой раз.
Он взглянул на часы.
– На сегодня предлагаю закончить. В следующий раз жду вас в четверг, ровно в девять.
– Мы придём, – быстро ответила Синди. – Оплату я вам уже перевела.
– Совершенно верно, Синди. Я всё получил.
Рэд снова уставился на стену.
Картины. Он смотрел на них почти полчаса – раз сеанс уже закончился. Смотрел, но так и не смог уловить их смысл. Ту самую суть, которую художник пытался вложить в них. Хотя, если быть честным, никакой это был не художник. Это было дешёвое бездушное искусство – нейросеть.
– Рэ-эд? – протянула Синди, стоя у дивана.
– Да… да, пойдём.
Рэд поднялся, и они вместе направились к выходу.
– Спасибо, доктор Брэнсон! – сказала Синди. – Я очень рада, что вы помогаете в нашей непростой ситуации. Уверена, Рэд всё поймёт и в следующий раз раскроется. Ему просто… нужно время, понимаете?
– Конечно, Синди. Конечно.
Рэд посмотрел на Синди, потом перевёл взгляд на доктора. Они разговаривали так, будто его здесь не было. Будто он был одной из тех картин на стене – бесполезной, ничего не видящей, ничего не слышащей и ничего не чувствующей материей.
– Спасибо вам огромное! До свидания!
– До свидания, Синди!
Доктор посмотрел на неё с обаятельной улыбкой, и Рэда кольнуло под сердцем – быстро, неприятно, словно тонкой иглой.
Потом мужчина перевёл взгляд на него. Улыбка тут же сползла с лица.
– До встречи, Рэд.
– Рэд! – шикнула Синди.
– Да… да… э-э… доктор Брэнсон. До свидания.
– Жду вас в четверг.
**
Кнопка запуска двигателя сработала только с третьего раза. Рэду захотелось выдрать её с проводами, выбросить в окно, а потом проехать по ней несколько раз – чтобы расплющить и превратить в маленькую чёрную точку на асфальте. При этом он не испытывал ни злости, ни раздражения. Он был абсолютно спокоен, холоден, рассудителен. Спокоен до такой степени, что даже сам этому удивился.
Может, визиты к психологу и правда помогают?
Дома их встретил резкий, скисший запах. Ластик снова навалил кучу на кухне. Как ни странно, Рэда это никак не задело.
Он молча убрал за котом и сел на диван. Не отреагировал на замечание Синди о том, что ему нужно позволить себе говорить и раскрываться, иначе они ходят к психологу зря.
Когда Рэд не ответил, девушка снова обозлилась. Заперлась в спальне, а через полчаса он услышал, как она сопит.
Спать он не пошёл. Сидел в темноте и пытался думать. Мысли крутились в голове, но ни за одну он не мог ухватиться. Всё было размыто, пусто, будто внутри выключили свет. Он чувствовал себя настолько безучастным, что если бы сейчас загорелся дом напротив, он бы даже не моргнул. Просто сидел бы и смотрел, как в небо поднимается густой столб дыма. Может, взял бы попкорн и молча наблюдал, как загораются и гаснут чужие жизни, как рушатся чьи-то надежды и мечты.
Впрочем, попкорна не было. Как и желания смотреть на человеческие страдания.
Оказывается, у них с Синди проблемы в отношениях.
Рэд даже не заметил, когда они начались.
Пропустил момент. Может, именно поэтому они и есть – потому что он не замечает таких вещей? Но всё же… где их начало?
Проблемы начались тогда, когда они ехали в Браун-сити?
Или ещё раньше – когда даже не выехали? Или вчера, когда Синди напомнила ему о приёме у психолога, а он сказал, что забыл? А может, отсчёт пошёл за два часа до самого приёма?
Рэд не видел никаких проблем. Он был уверен, что их нет.
Но Синди и доктор Брэнсон думали иначе.
Рэд встал с дивана и подошёл к балкону. Прислушался – Синди продолжала сопеть. Он тихо открыл дверь и вышел наружу.
По дороге промчался автомобиль. Колонки рвали ночь басами, двери дрожали. Рэд выругался и прижал балконную дверь всем телом, боясь, что Синди может проснуться.
Постоял так около минуты.
Потом достал электронку и впустил в лёгкие аромат свежего лимона. Закрыл глаза. Каждый раз, когда он это делал, ему становилось легче. Гораздо легче.
Зачем вообще ходить к психологу, – подумал он, – если все проблемы решаются одной затяжкой?
Перед глазами всплыло то утро, когда они с Синди покидали Нова-сити. Тогда всё было иначе. Они ехали радостные, надеясь начать новую жизнь. Надеясь, что теперь их отношения станут крепче.
Рэд вспомнил Блэка. Как тот обогнал их и заставил остановиться.
Как он держал палец на курке, ожидая наёмников, которых послал Зэд, чтобы покончить с ним раз и навсегда. Но это был Блэк.
Блэк, которого Зэд застрелил у Рэда на глазах.
Блэк, который едва не отрезал ему яйца.
Блэк, который постоянно спорил и ругался.
Блэк, который заплатил огромные деньги, чтобы Рэду вернули ноги.
Блэк, который спас его, когда тот был в шаге от гибели.
Рэд снова затянулся и выпустил пар. Свежий ночной воздух опьянял, усиливая действие солей химозного никотина.
Он терпеть не мог этого раздолбая, и всё равно был безумно рад, когда увидел его живым. Тогда у них состоялся разговор. Разговор, к которому Рэд иногда возвращался – против воли.
– Зэд будет продолжать вести свою игру, и мы должны ему помешать.
– Я не могу, Блэк.
– Можешь. Или мне показалось, и тогда на складе я всё-таки отрезал тебе яйца?
– Иди ты!
– Да я, мать твою, с того света вернулся, чтобы надрать этому придурку задницу, а ты отлыниваешь?
– Всё не так просто…
– Слушай меня внимательно, понял? Мы бросим все силы на то, чтобы остановить Зэда. Начнём охоту. Он никуда не денется. Не уйдёт.
– М-м…
Блэк перевёл взгляд на машину. В салоне сидела Синди. Она сжимала переноску с маленьким котёнком и смотрела на него широко раскрытыми глазами.
– Ага, понял, – сказал Блэк. – Значит, ты всё решил? Новая жизнь?
– Да.
– Уверен, что твоё?
Рэд промолчал.
