Страница 2 из 3
Университетский экзамен по риторике я сдал на «четыре».
Не сказать, что б я был и профессиональным историком. За два курса истфака университета, история Древнего мира была, что называется, «пройдена» и сдана, к стыду моему, на «троечку». Время было для науки непростое, опять же, студентки своими формами привлекали куда больше пыльных томов. Дурак был. Знал бы, что так всё сложится – из библиотеки б не вылезал, не только историю изучил, но и механику, и химию с физикой, и военное дело. Но такое вот стечение обстоятельств – оказался я в Древнем мире во плоти. И если бы у «Ессея» курс слушал внимательно, сразу бы разобрался, что тут да к чему.
Хотя, с другой стороны – даже если б сразу всё понял, это мало бы что изменило. Когда я, по первости, проник сюда и увидел эти пирамиды и сфинксов, Великого их Дома, пальмовые рощи, пески и реку Хапи – решил, что попал каким-то чудом в прошлое Египта, на север Африки. Заблуждение не вскрывалось долго. Пока нищенствовал, бродяжил, пока язык учил, пока в войске Джехути страну кериушей покорял, пока добился у него признания и почёта (благодаря осколкам знаний фортификации и тактики-стратегии времён Суворова), как его «правая рука» – без малого года два прошло. А когда понял, что это лишь одно из ответвлений возможной реальности – уже и всё равно стало. Ну, не Древний Египет в официальном пиджн академиш, и что из того? Выбраться-то отсюда я всё равно не могу.
* * *
Если бы мысли в этом склепе можно было подслушать, здесь сейчас стоял бы испуганный гвалт. Два хлыща, получившие взбучку, выглядели радостно от того, что избежали встречи с моей булавой. Первым опомнился Кафавр.
– Вероятно, Вам необходимо осмотреть комнату Сехметепа?
– Нет. Мальчонка пропал, для меня этого достаточно. Проку от осмотра комнаты нет никакого. Искать надо мотив и похитителей.
– Каков же, по-Вашему, мотив?
– Скорее всего – это либо политика, либо золото. Это обычная подоплёка похищений. Начнём с начала, – я кивнул на кресло, и Кафавр вернулся в него. – Когда обнаружили его исчезновение?
– Вчера. С утра. Мелия, владычица моего дома, поднялась к нему в комнату. Его постель была пуста. Она бросилась на его поиски по всему дому, слуги обыскали всю усадьбу. Сехметепа нигде не было.
– Понятно. А этот белоснежный привратник?
– Гуней ничего не слышал и не видел.
– Тут-то Вы, видимо, и позвали Бо. – предположил я. – А с чего вы взяли, что он похищен?
Кафавр невольно вздрогнул.
– А как ещё его исчезновение можно объяснить?
Сидя в кресле рядом, я наклонился к нему.
– Если верить тому, что говорят о Вашем сыне, владыка Кафавр, он одно из необыкновеннейших созданий в Чёрной Земле. Его поведение может быть соответственно необыкновенным.
Он стиснул ладони так сильно, что они побелели.
– Сехметеп находился в отличном настроении и здравии. Я ведь не только отец, я ещё и верховный лекарь.
Стало понятно, что Кафавру не по душе сомнения в отношении ясности рассудка его отпрыска.
– Ладно, опишите мне его.
– Ему пятнадцать. Выглядит он так же, как все мальчики его возраста. Рост – три локтя, заплетённый в косу «локон юности» на голове, румяный. Голубые миндалевидные глаза, на виске справа – малозаметный шрам – след от падения в детстве.
– Сколько у вас слуг и рабов, где они спят? Перечислите всех, кто бывал в последнее время в доме. Друзья, недруги…
– Хорошо – Кафавр откашлялся и начал перечислять своих домочадцев. – Кроме меня, в доме жил Сехметеп и владычица дома, Мелия. Гипсей, Гуней, Хромид. Повара, слуги и два раба живут в помещении для прислуги, рядом со скотным двором. Друзей, для которых открыты двери моего дома, у меня осталось немного после того, как я оставил храмовую службу и преподавание в школе жрецов. Врагов я никаких не припоминаю. По-моему, во врата за последние несколько седмиц не входил никто, кроме торговцев ну и, само особой, кроме них, – он обвёл взглядом присутствующих родственников. – Они приходят и уходят постоянно.
– У Вас ведь довольно богатый дом? – вопрос был излишний, но и задал я его не просто так.
Кафавр поймал намёк на лету и на его надменном лице мелькнула гримаса отвращения.
– Я в добром здравии. Пока ещё.
– К несчастью для них, – бросил я камень в огород присутствующих.
– У Мелии комната по соседству с комнатой Сехметепа. – продолжил он, пропустив моё замечание. – Я занимаю спальню напротив этой гостиной, через зал. Ни с какими людьми, кроме Великого Дома, я не сотрудничаю. Вы, должно быть, знакомы с сущностью моей работы. Она заключается в служении здоровью Великого Дома. На этом поприще меня должен сменить мой сын. Я дал ему сакральное знание Тота, Имхотепа и Сехмет. Для «незнающих вещей» его познания близки к божественным, для меня же он – просто человек, получивший доступ к мудрости. Естественно, эти знания составляют строго хранимую тайну. Мелия разделяет этот секрет со мной, и я полностью доверяю владычице моего дома. И она так же предана нашему Сехметепу, как и я. Это всё.
– Да, пожалуй, и хватит с меня.
– Что Вы намерены делать?
– Ничего. Я не двинусь с места, покуда похитители не объявятся. Укравшие мальчишку, наверняка, уверены, что это дело им по плечу. В ином случае они выбрали бы цель попроще, кого-нибудь, кто не пребывает на виду круглыми днями. При Вашем желании, все меджаи до единого в стране уже искали бы его. Насколько я понял, никаких вестей от них не поступало…
– Никаких.
– …Они выжидают, смотрят, что Вы предпримете. Призовёте меджаев – спугнёте их. Погодите немного, скоро они сами свяжутся с Вами. Вот тут-то и начнётся моя работа… в случае, что его взаправду похитили.
Папаша-лекарь поджал и без того тонкие губы и бросил на меня ещё один из своих свирепых взглядов, от которых наверняка, поджимали хвосты его домочадцы. Только мне на эти взгляды было плевать.
– Я так говорю потому, что ещё не знаю точно, как дело было. Могло ведь случиться всё что угодно. Определенный сюжет нарисуется, когда мы получим требование выкупа или иные условия.
Кафавр не успел ответить, поскольку в этот момент вошёл привратник, а с ним – аппетитная брюнетка.
– У врат лежит Гипсей, господин. Мы с владычицей Мелией обнаружили его за дверями!
Я выбежал за ворота. Мои челюсти сжались в гневе, когда я увидел лицо Гипсея, его синие бока и отбитые пятки. Я сразу погнал привратника за горячей водой и чистыми льняными тряпками. Двое слуг пронесли его мимо дома вглубь усадьбы, в помещения прислуги. Я же проследовал туда коротким путём – сквозь дом. Проходя мимо семейного храма, я про себя отметил, что вместо Ра или, на худой конец – носатого Тота, статуи которых я ожидал увидеть на алтаре, главенствующее место там занимала дочь Ра, его Грозное Око, богиня Сехмет – единственное божество из всего пантеона Чёрной Земли, которой приносились кровавые жертвы.
Проходя мимо бассейна, я смог как следует рассмотреть Мелию, грациозно восседавшую в женской половине на богатой резьбы кресле, поглаживающей крашеными хной ногтями золотую статуэтку львицы. Осмотрел я её подобающим образом, всю, целиком – тем более, что прозрачный серебристый лён её платья это сделать позволял. Пара красивых ног, хорошенькое личико и уйма естественных и дьявольски соблазнительных выпуклостей тела.
Мелия, так её назвал Кафавр.
А я звал её Марго, или Ритой Прижигаловой. Таково было её имя в студенческие годы.
* * *
Встретил я её через несколько лет после выпуска из университета. Тривиально, знаете, так, буднично – в кафешке торгово-офисного центра. Конторы наши, оказывается, были в одном здании. Судьба, скажете вы. Тенденция, скажу я. Образование, полученное на истфаке, очень подходит для управленческой деятельности, поскольку именно история, учительница жизни, как говаривал Геродот, показывает наиболее эффективные пути управления.
Это была уже не та гламурная принцесса, а жёсткая патронесса скучного и типичного отдела скучного и типичного офисного планктона, отбывающего пятидневное заключение ради пятничного угара и очередного разнузданного отпуска.
Блеска своего Марго не потеряла, напротив, появилась в ней некая женственность и загадочность, которая манила. Она старилась, как вино в дубовой бочке, не скисая в уксус, а настаиваясь и приобретая уникальный букет вкуса. Из-за неё я согласился участвовать в той встрече выпускников в «Чаще».
* * *
Кровь с Гипсея вытерли почти всю, но ушибы лица и пяток оставались такими же распухшими. Дежурный страж сделал, как я велел, полдень ещё не наступил, но все равно – эти меджаи мне заплатят. Я отнёс Гипсея к кровати и осторожно положил.
Когда вернулся привратник с лекарствами от Кафавра, я отошёл, предоставив действовать врачебному мастерству лекаря Великого Дома.
Сехметеп
Я вернулся в дом. Марго всё также величественно и изысканно восседала в резном кресле. Она явно ошиблась в выборе профессии там, в нашей реальности XX века. Ей бы в кино. Она здорово прикидывалась владычицей дома Кафавра, врачевателя царя и государя Та-Кемт, великого царя. В ответ на мой взгляд Ритка лишь сверкнула глазками, сохранив, при этом, неприступное выражение на лице и движением пальцев отправила раба с опахалом прочь.
– Ну, привет, Марго, как поживаешь?
– Привет, Харя!
– А ты неплохо устроилась! Древность тебе к лицу.
– С тобой не сравниться. За такие проделки с меджаями и близкими Кафавра любого другого к крокодилам отправили бы. Отрываешься по полной, компенсируешь годы в офисе? Мне тут тоже нравится.
– Серьёзно? И это всё, что ты можешь сказать? Чем ты занимаешься? Ты нашла обратную дорогу?
– Мне не нравится этот разговор, Харитонов. Смени тему или проваливай.
Неожиданно. У Марго, которую я знал, были свои пристрастия к цивилизации XXI века. И вот – посмотрите на неё, сидит она в кресле, где-то в древности и, вроде как, её это устраивает.
– Изи, детка. Не агрись, у меня есть причины к подобному интересу, согласна? Мне непросто было сменить сферу деятельности. Знаешь, через что я прошёл, пока не получил этот статус? Я через лютый кринж прошёл, чтоб ты знала. Твой тюбик в курсе, откуда ты тут нарисовалась?
– Бака, что ли? Нет, конечно, тут бы, знаешь, какой кипеж начался?!
– Согласен. Как ты тут оказалась? После перехода нас разбросало, я уж думал, ты погибла, Рит.
– Меня прямо в центре выбросило, у храма Сехмет. Я сразу в него и пошла, притворилась убогой, пока языковые скиллы не прокачала – списали потом на чудо исцеления богини. Прислуживала при церемониях. Там меня этот скуф и заприметил. Сначала в няньки к своему киндеру пристроил. Через полгода Кафавр сделал мне предложение. Как женщина, я его не интересую, а по статусу положено. Профит, Грааль это ж!
Я усмехнулся.
– Марго, где бы нам почилить?
– Опять за своё! Я в оффе, владыка Харрап.
– Да уймись, ладно? Просто поговорить.
Она подняла тонкую бровь и секунду изучающе на меня смотрела, потом, убедившись в серьёзности моего тона, ответила:
– В моей спальне. Туда никто не войдёт. Но – только беседа, Харя, без харрасмента, понял, дубина?
– Базар. Го!
Мы вышли в фойе и поднялись по роскошной лестнице, вырезанной из цельного куска эбенового дерева. На площадке мы свернули направо, и Марго распахнула передо мной дверь.
– Велкам, – сказала она.
Пока я усаживался в кресло, она раскурила кальян и протянула мне золотой мундштук. Я взял его и затянулся.
– В принципе, да, уютненько.
– Сяб. Кафавр старается, чтоб мне было комфортно, лишь бы не блудила. Так о чём речь?
Она просто напомнила про наше соглашение.
– О мальчишке. Что за поц?
Марго слегка улыбнулась, её лицо по-матерински посветлело.
– Очаровательный чечик.
– Похоже, он твой краш.
– Тебе бы он тоже понравился, – она нахмурилась. – Харя… ты правда считаешь, что его похитили?
– Не уверен, поэтому-то и хотел поговорить о нём. Я намекнул Кафавру, что он умом мог тронуться, но скуф чуть голову мне не откусил. А по мне – так это рил. У юных гениев с головой всегда траблы. Нет?
Она поправила волосы и провела рукой по лобной повязке с лазуритом.
– Не понимаю. Наши комнаты рядом, но я не слышала ничего. Хотя у меня чуткий сон. Сехметеп вёл себя адекватно. Он не стал бы ни с того ни с сего делать ноги.
– Почему?
– Потому что он умненький. Он всех любит, Харя. С чего бы ему бежать? Он всем доволен, и все окружающие из кожи вон лезут, чтоб доставить ему удовольствие.
– Хм… а как насчёт педагогического момента? Ты с ним уйму времени провела, ты и скажи: он взаправду настолько преуспел в науке Носатого Тота?
– Да, по-моему, он – гений. У него скиллы в усвоении информации. Ботает он знатно. Но – и задатки тоже есть. Он овладел в одну неделю анатомией, а на следующей взялся уже за фарму. И это – без IT-технологий и педагогических трюков. Это кажется невероятным, но правда – есть правда. Сам Кафавр уступает ему. И это ещё не все! Однажды он проявил интерес к Сотиусу. За пару дней он перечитал все доступные свитки по астрономии. Все жрецы поражаются его сверхъестественным познаниям. Он сам уточнил их прогноз по разливу Хапи в этом году. Кроме этого, в математике и геометрии он шарит на восьмидесятом левеле. Я тут мало что понимаю, но, по-моему, он сам додумался до извлечения кубического корня. Что тут добавить? Во всех областях знания он преуспел. Основы он схватывает моментально и развивает их дальше. Вот тебе в двух словах, Харя, описание этого гения. Самый важный, как говаривал Фрейд, детский, аспект психики тут остаётся в стороне, но в другом он – такой же, как и прочие мальчишки.
– Старик талдычит о том же.
– И тут он прав. Сехметеп любит играть, любит игрушки.
Я снова затянулся дымом кальяна.
– С этим, вроде, разобрались. Может, кукуха у него и на месте. Давай-ка осмотрим его комнату.
Марго кивнула и поднялась. Пройдя в коридор, она отворила соседнюю дверь.
– Это здесь.
Я вошёл. Мои представления о комнате гения были повержены. Стены были в фресках Сехмет. На столе в типично мальчишеском хаосе свалены папирусы и исписанные заметками восковые дощечки.
Кровать в виде львицы стояла в углу. Простынь сбита к ногам, на подушке – отпечаток головы. На подставке рядом с кроватью – стопка рубашек с красной полосой по подолу.
Окно было без решётки, я отодвинул занавеску. На наружном карнизе – нетронутая пыль и песок.
– Дверь на ночь не запирается, – скорее констатировал, чем спросил я.
Марго покачала головой.
– С какой стати-то?
– Следы какие-нибудь за дверью или под окном были?
