– Ужин? – глаза директрисы раскрылись на максимально возможный уровень и смотрели на меня растерянным взглядом.
– Да. Вы сами сказали, что хотели бы узнать о причинах подобного поведения с моей стороны. Я мог бы с вами поделиться своей историей, но не как с начальником, а как с человеком неформального общения.
– Довольно неожиданное предложение с вашей стороны, Мирон Андреевич.
– Моё дело предложить, а соглашаться или нет – решение за вами, – я знал, как окончательно добиться своего и получить желаемую реакцию от девушки, поэтому решил использовать очередной психологический приём манипуляции на ней. – Но повторюсь, конечно же, с разрешения вашего жениха.
– Я согласна, – уверенный и громкий голос директрисы был неожиданностью для меня, но я ещё раз убедился в правильности своих действий.
– Правда? Вот так сразу и без разрешения вашего жениха?
– Мне не требуется ничьё разрешение для принятия подобных решений. Я принадлежу сама себе и руководствуюсь своими интересами.
– В таком случае в пятницу в восемь вечера я буду ждать вас в ресторане «Магадан».
– У вас хороший вкус на заведения, – глаза директрисы как-то странно сверкнули, но я так и не понял причину её непонятного мне взгляда.
– Благодарю, – я постарался изобразить свою классическую улыбку. – Могу ли я заехать за вами?
– Вы водите автомобиль?
– Иногда, – я немного замялся. – У меня права уже много лет лежат в кошельке, но использую я их крайне редко.
– И в чём причина? Или это ещё одна таинственная история, которую вы мне расскажете на нашем ужине?
– Нет. Здесь нет никакой тайны. Я пока не вижу смысла покупать автомобиль, но позже обязательно приобрету себе что-то стоящее.
– Так если у вас нет автомобиля, на чём вы собрались заезжать за мной? – уголки губ директрисы поползли вверх в самодовольной улыбке.
– А вот это уже долгая история, но поверьте, я найду на чём заехать за вами, – я изобразил точно такую же улыбку, что и девушка, сидящая передо мной. – Так что вы скажете?
– Хорошо. В пятницу в семь тридцать вечера я буду ждать вас по этому адресу, – она протянула мне небольшой лист с написанным аккуратным почерком адресом
– Благодарю вас.
Я потянулся за листом бумаги, который мне протянули. В этот момент наши пальцы впервые коснулись друг друга, и это вызвало у меня странные ощущения. Её кожа была мягкой и тёплой на ощупь. Я впервые заметил, как её тонкие пальцы были длинными. Не знаю, что она чувствовала в этот момент, но её лицо тоже стало растерянным, и она быстро отдёрнула руку от меня.
– На этом вы можете быть свободны, – услышал я едва различимый голос, похожий на шёпот.
– Да, я, пожалуй, вернусь к работе и не буду больше отнимать ваше время.
Я вышел из кабинета в некотором замешательстве. Этот небольшой тактильный контакт с этой высокомерной девушкой вызвал у меня странные чувства. С одной стороны, мне было немного неприятно прикасаться к почти замужней девушке, которая вызывала у меня довольно неприятные ощущения. С другой стороны, если я хотел добиться от неё желаемого, мне стоило быть более решительным. Мне нужно было переступить через свои принципы и ориентиры, чтобы в итоге получить желаемую свободу.
Отбросив все сомнения, я уверенным шагом направился к себе в кабинет, желая погрузиться в рабочие вопросы.
Вечером того же дня я вернулся домой в довольно уставшем состоянии. Код, который я писал для своей программы, почему-то работал некорректно и не давал нужного результата. У меня постоянно возникала ошибка в программе, которую я никак не мог решить. Подобные ситуации меня раздражали и не давали мне покоя. Я привык быть лучшим, и понимание того, что в чём-то я уступаю, было для меня сильным психологическим ударом.
Я зашёл в дом с напряжённым лицом, желая избежать ненужных вопросов со стороны своих близких. Как только я переступил порог дома и снял кроссовки, в коридоре появился высокий мужчина – мой младший брат, который сразу же накинулся на меня с громким смехом:
– Братишка! Вот и работник года вернулся. Ну как, сумел поднять информационную безопасность российских систем на более высокий уровень?
– Пошёл ты, Прохор, – я схватил брата крепким объятием, блокируя его руки. – Ты же знаешь, как меня выводят из себя твои попытки смеяться надо мной. Ты ещё не дорос до этого уровня, чтоб прикалываться надо мной.
– Мне уже восемнадцать, – пробурчал он, пытаясь высвободиться из моей крепкой хватки. – Отпусти меня!
– Ты первый начал, – я злорадно рассмеялся и потрепал брата по его густым волосам. – Когда ты прилетел и почему не сообщил мне о своём приезде?
– Я прилетел пару часов назад. Меня Диана встретила и привезла домой, – наконец-то я отпустил брата, и он тут же вырвался на свободу. – А я решил не говорить тебе о приезде, чтобы сделать тебе сюрприз и застать тебя врасплох.
– Даже не надейся. Меня невозможно застать врасплох. Я готов ко всему.
– Даже к скоротечному побегу из дома без объяснения причин? – Прохор покосился на меня своим классическим обиженным взглядом, который я видел на его лице уже восемнадцать лет.
– Слушай, я тебе говорил, мне надо было уехать. Я бы не бросил тебя, будь у меня другой выбор, но в этот раз выбора не было.
– Говоришь прямо как мама! – вскрикнул он. – Ты мне расскажешь, что случилось и почему ты уехал? И не говори, что это необходимость. Меня этот ответ не устроит. Я хочу знать правду.
– Какую правду? Братишка, я не понимаю, что ты хочешь услышать от меня.
– Мирон, мы оба знаем, что ты плохой лжец. Распознать твою ложь легче, чем отбирать конфетку у ребёнка.
– А ты значит у нас мастер лжи.
– По крайней мере, у меня она выходит правдоподобной, и родители зачастую не ловили меня на лжи. В отличие от тебя.
– Мелкий, ты приехал, чтоб учить меня искусству лжи?
– Я приехал, чтоб провести оставшееся лето с тобой. И я хотел добиться от тебя правдивого ответа о причинах твоего столь быстрого переезда.
– Ты же не отстанешь. Верно?
– Верно. И ты это знаешь, как никто.
– Хорошо. Я тебе обещаю, мы поговорим с тобой об этом, но после того, как мы проведём вечер в компании нашей любимой тёти и младшей сестры. Кстати, ты уже виделся с Никой?
– Конечно! – на лице Прохора заиграла широкая улыбка. – Мелкая бестия чуть не задушила меня в аэропорту.
– Как и меня, – я засмеялся. – Она слишком напоминает мне Диану в молодости.
– Диану я не застал в подобном состоянии, – Прохор состроил задумчивое выражение лица. – Но судя по рассказам родителей и бабули, они копируют друг друга со стопроцентной копией.
– Я могу тебя заверить, что это действительно так. Мама всю жизнь смеялась над Дианой и её гиперэмоциональностью. Это с возрастом она немного успокоилась, и её деятельность охладила её пыл. Но ещё лет двадцать назад Диана была точно такой же и не умела контролировать свои эмоции.
После этого разговора мы с братом прошли в гостиную, где нас ждали остальные члены семьи. Мы общались до поздней ночи, и страхи моего младшего брата по поводу Дианы и её холодного отношения к нему быстро исчезли. Прохор вскоре почувствовал себя как дома.
Я был рад видеть своего брата и находиться рядом с ним. Его присутствие было для меня источником вдохновения и радости. Мы были очень близки и всегда поддерживали друг друга.
Прохор и Ника долго общались между собой, смеялись и шутили. Я наблюдал за ними и иногда добавлял свои комментарии. Когда Диана и её муж ушли спать, мы втроём отправились ко мне в комнату.
Прохор и Ника хотели узнать правду о моём отъезде и причинах моего скорого переезда. Я не знал, стоит ли посвящать их в эту историю. Я обещал матери молчать об этом, но часто нарушал своё обещание в течение жизни. Я всегда был честным, особенно с близкими людьми.
Родной брат и младшая сестра были мне дороги. В итоге я решил рассказать им правду, но опустить некоторые моменты моей истории. Я не мог потерять их доверие. Это решение было правильным.
– Мирон, так ты расскажешь, что случилось? – спросила Ника.
– Ника, может быть, он не хочет говорить при тебе, – ответил Прохор. – Ты можешь пойти спать, а мы поговорим.
– Эй! – воскликнула Ника и кинула в брата подушку. – Я тоже хочу узнать эту историю. И я тоже важна для Мирона.
– Мелкие, заканчивайте ваши бессмысленные споры, – я засмеялся. – Я вам всё расскажу, если вы пообещаете молчать и делать вид, что не знаете ничего.
– Всё настолько серьёзно? – спросил Прохор, глядя на меня с напряжением.
– Не серьёзно, но мать просила молчать.
– Значит, ты влез во что-то, – Ника косилась в мою сторону с прищуренными глазами.
– Влез, – я вздохнул и откинулся на спинку дивана. – И влез по-крупному.
– Мирон, что здесь происходит? – спросил брат, пристально глядя на меня. – Почему вы все пытаетесь скрыть что-то от нас? Ты кого-то убил?
– Ты серьёзно? – я засмеялся, желая снять напряжение. – Я похож на того, кто способен убить кого-то и ходить как ни в чём не бывало?
– Да кто тебя знает, – пробурчал Прохор. – Я уже ничему не удивлюсь.
– Заканчивай, – сказала Ника, глядя на нас. – Мирон, так в чём дело? Что произошло в Чехии?
– Вы точно сможете молчать об этом и не спалиться? – спросил я.
– Точно, – ответили Прохор и Ника одновременно.
Я тяжело вздохнул и начал свой рассказ. Я объяснил, что в Чехии я решился на рискованную, но прибыльную авантюру, чтобы стать независимым от родителей и жить, ни в чём не нуждаясь. Ради этой цели я был готов рискнуть всем.
Однако мои партнёры не оправдали моих ожиданий. Они забрали часть награбленных денег и бросили меня. В случае, если бы меня смогли отследить и вычислить службы безопасности, я бы стал первым подозреваемым.
В панике я признался родителям в содеянном. Они предложили мне быстро уехать на историческую Родину, где было легче скрыться. Россия не имела хороших отношений с Европой, поэтому получение помощи в вычислении подобных мне преступников было затруднительно.
В итоге я оказался без денег, без перспектив и в довольно бедной стране. Ника и Прохор слушали меня с широко открытыми глазами. Они почти не задавали вопросов, только изредка уточняли детали. Я старался выражаться максимально тактично и без лишних подробностей.
Самое главное, я умолчал о том, что мне удалось выиграть миллионы евро из всей этой ситуации, и по факту я был обеспечен до конца своих дней. Я решил не говорить об этом младшим, чтобы обезопасить себя и их от ненужных вопросов и проблем.
В конце своего рассказа я поделился с Никой и Прохором планами по реализации задуманного проекта и его успешной реализации в ближайшее время.
– Мирон, я всегда знал, что ты не от мира всего, но чтобы настолько… – голос брата напомнил мне тон нашей матери, когда она меня отчитывала.
– А я вот одного не могу понять: почему ты не забрал деньги себе и не кинул своих партнёров? – Ника недоверчиво прищурила глаза и посмотрела на меня.
– Ты серьёзно? – брат громко вскрикнул. – Ему грозит до пятнадцати лет тюрьмы в любой европейской стране, а ты спрашиваешь его о деньгах?
– Так а смысл уже рассуждать о том, что надо или не надо было делать? – Ника пожала плечами и безразличным голосом добавила: – Он уже всё сделал, и сейчас стоит думать лишь о том, как ему избежать незаслуженного наказания.
– Я бы не сказал, что оно незаслуженное, – я слабо усмехнулся. – Я всё же нарушил уйму законов и теперь должен ответить за это по всей строгости закона.
– Нет, – Прохор резко встал и посмотрел на меня прожигающим взглядом. – Я согласен с родителями. Тебе теперь стоит сидеть здесь и никак не высовываться. Тебе даже в страны СНГ не стоит соваться, не говоря уже о дальнем зарубежье.
– Не ссы, братишка, – я громко засмеялся. – Я что-нибудь придумаю и по итогу сбегу из этого плена.
– Ты планируешь бежать? Но куда и когда? – глаза Ники широко открылись, и в них был страх и переживание.
– Куда я пока не знаю. Я разработаю свою систему безопасности на своей нынешней работе, с помощью которой я почищу свою историю и буду чист во всех базах этого мира. Но для этого мне надо получить все необходимые ресурсы, и с помощью моей программы я смогу обеспечить себе возвращение в мир.
– А ты хорош, – брат усмехнулся. – Я так понимаю, ты никого не посвятил в свой злобный план побега.
– Нет, конечно. И я надеюсь, что вы оба промолчите об этом факте моей биографии, – я смирил обоих своих собеседников строгим и требовательным взглядом.
– Я могила, – взвизгнула Ника. – Ты меня знаешь. Я точно не из болтливых
– Про меня тебе даже говорить ничего не надо, – пробурчал Прохор слегка обиженным тоном. – Я не привык обсуждать тебя с кем-то.
– Я буду надеяться на это.
– Мирон, но как ты собираешься провернуть всё это, проработав в компании всего месяц? – спросил Прохор, напряжённо глядя на меня.
– У меня уже есть план, и я успешно его реализую, – ответил я с довольной ухмылкой.
– И как же ты это делаешь? – продолжал допытываться Прохор.
– Я уже получил разрешение от директора на создание системы от имени её компании. Теперь мне нужно втереться к ней в доверие, чтобы всё прошло без помех.
– Ты решил использовать женщину, чтобы воспользоваться её положением и её фирмой? – спросил Прохор. – Это низко, даже для тебя
– Мирон, мне тоже не нравится мысль о том, что ты так нагло воспользуешься чьей-то доверчивостью и разобьёшь сердце этой женщины, – сказала Ника.
– Во-первых, она моя ровесница. Во-вторых, эта фирма принадлежит ей и её брату в равных долях, поэтому я не оставлю её ни с чем. И в-третьих, – я замолчал, подыскивая правильные слова, – она довольно симпатичная и, несмотря на то, что у неё есть жених и она почти что замужем, девчонка проявляет ко мне определённый интерес. Я лишь поддерживаю её интерес ко мне и стимулирую её на более активные действия. А за всё это я возьму свою плату в виде её ресурсов и своей чистоты перед мировым сообществом.
– Что значит, что она почти замужем? – спросила Ника.
– Это значит, что у неё есть жених, которого ненавидит весь офис. Он неуверенный в себе недоумок, который строит из себя великого босса.
– Так ты ещё и решил завести роман с замужней женщиной? – нахмурилась Ника. – Мирон, может быть, стоит найти другой способ реализации твоих планов?
– Нет, Ника, это единственный безопасный способ отчиститься от этой мутной истории и получить долгожданное освобождение, – я устало откинулся на кровать и закрыл глаза. – Я всю жизнь мечтал быть независимым и принадлежать самому себе. Чтобы ни отец, ни мать, никто другой не говорили мне, что надо или не надо делать. И вот когда я был в шаге от желаемого, я вновь облажался. В этот раз я ни за что не упущу эту возможность и добьюсь своего любой ценой.
– Брат, ты не боишься влезть куда-то? – голос Прохора стих и стал едва различим в возникшей тишине.
– Братишка, кто не рискует, тот не пьёт шампанского.
– Да, но ты рискуешь слишком часто в своей жизни.
