Между временем

Следующие пару дней мы провели в молчании. Я потеряла счёт времени, словно оно текло бесконечно. Галлюцинации перестали беспокоить, и я могла спокойно спать, не боясь, что окажусь в опасности. Вой урров был слышен отдаленно, сюда они не смели ступать. Боялись Зенона. В какой—то мере я тоже его опасалась, но он обещал вернуть меня домой. Я верю, что он честный человек и сдержит свое слово. По крайней мере, мне хочется так думать.

Мои раны заживали быстрее, чем на Земле. Я была этому приятно удивлена. Не знаю, что за магия, но она действительно работала. Кровоточащее ранение превратилось в шрам. Я разглядывала его, задрав футболку. Провела пальцем по линии. Болело совсем немного. Но когда зашёл Зенон, я резко натянула футболку и смущенно отвернулась.

– Извини.

– Все в порядке, – я решила замять ситуацию. – Давай перекусим.

– Можно вопрос? – дожевав последний кусок булочки, Зенон посмотрел мне прямо в глаза.

Мы сидели на полу друг напротив друга в позе лотоса, и доедали остатки еды. Я вопросительно выгнула бровь, до сих пор у меня во рту находилась булочка.

– Какой ты была в своем мире? – поинтересовался он.

Проглотив остатки еды, отряхнула руки от крошек.

– М—м—м, – постучала пальцем по подбородку, приняв задумчивый вид. – У меня есть дочка – Рена, – грустно улыбнулась я.

Только когда произнесла ее имя вслух, поняла, что безумно скучаю. Ведь последний год я все свое время посвящала ей. И это очень больно – сидеть сейчас без нее. Она не подползет ко мне радостно улыбаясь, не скинет ложку со стола, не укусит за нос. Она всего этого не сможет сделать пока я здесь.

Зенон молча слушал и я продолжила:

– Когда мне было двадцать один я встретила ее отца, – усмехнулась. – Редкостный ублюдок. Он бросил нас, как только узнал о моей беременности. Мы были с ней вдвоем, друг у друга, – почему—то мне хотелось рассказать ему все что произошло в моей жизни, мне хотелось ему доверять.

– Думаю он жалеет.

– Если бы, – закатила глаза. – Он ни разу не появлялся в нашей жизни, даже не отвечал на телефонные звонки.

Зенон молчал примерно минуту, а я вспоминала как прожила этот год совершенно одна. Как почти каждую неделю возила дочь в больницу, как ночами не спала из—за коликов, как от недосыпа обжигала руки утюгом или опрокидывала целую кастрюлю горячих макарон.

– Имми, ты очень храбрая. Не каждая бросится помогать незнакомцу, – внезапно нарушил он тишину.

Зен наклонился, по—дружески потрепал меня по голове из—за чего несколько прядей упали мне на лицо. Он это заметил и аккуратно, словно драгоценность убрал локон за ухо. Наши взгляды встретились. Не знаю, что произошло в этот момент, но я ощутила яростный прилив крови к щекам. Зенон неотрывно смотрел на меня. Неожиданно его рука, двинувшись вперёд, нежно провела по скулам и остановилась на уголке губ. Я сама того не понимая, прикрыла глаза от наслаждения. Зен спустился вниз по шее, где находилась та штуковина. Он наткнулся на нее, и резко отпрянул. Не успела я открыть глаза, услышала, как захлопнулась входная дверь. Зенон ушел. Я в недоумении застыла, разочарованная. Что с ним? Возможно он испугался чувств, которые мы оба ощущали.

В языке индейских племен есть слово "mamihlapinatapei". Оно означает: «Взгляд между двумя людьми, в котором выражается надежда каждого на то, что другой станет инициатором того, чего хотят оба, но ни один не хочет быть первым». Не знаю насколько это было правдой, вычитала в какой—то книге по психологии, но оно идеально описывало данную ситуацию.

Аккуратно поднявшись на ноги, я почувствовала, как рана на животе кольнула болью, и с трудом направилась к выходу. Выйдя наружу, увидела Зенона, который смотрел вдаль, о чем—то раздумывая. За все время пребывания здесь он стал для меня чем—то вроде надежной стены, за которой я могу укрыться от всего. Но в какой—то момент мне хотелось переступить через этот статус и быть гораздо больше, чем «страж» и «принцесса».

Подошла к нему, и проследила за его взглядом. Он смотрел на горизонт, задумавшись, будто в чем—то сомневался.

– Когда я сбежала от матери, встретила одну женщину, которая приютила меня. И она однажды сказала мне: "В чем смысл жизни, если ты не умеешь рисковать?". Таким образом я забеременела, осталась без мужа. Казалось бы, ее совет совсем мне не помог, – я усмехнулась от собственных слов, – но я никогда не жалела о своих действиях. Ведь, рискуя, никогда не была такой живой. И сейчас хочу посоветовать тебе тоже самое, – повернулась к нему всем корпусом.

Зенон будто и вовсе меня не слушал в этот момент. Я ждала ответа, но его не последовало. Парень все также смотрел куда—то лишь изредка вздыхая, он словно не хотел на меня смотреть. Я была растеряна, а он даже не удосужился на меня взглянуть!

Мои ноги понесли меня в дом, хотелось разразиться токсичными словами в его адрес. Но я давно переросла этот период и лишь проглотила этот комок ярости. Застыла на месте, раздумывая о произошедшем. Внезапно почувствовала прикосновение руки на своем локте. Зенон развернул меня к себе и припал к моим губам. Сначала я испугалась от такого порыва. Минуту назад он меня проигнорировал, а сейчас целует с таким трепетом. Это был нежный и почти невесомый поцелуй, словно Зен не хотел мне навредить. Ответив ему, я поддалась искушению и полностью окунулась в омут чувств. Он держал меня за шею с двух сторон, притягивая к себе все ближе. Нежно кусал мои губы, слегка оттягивая их, после чего вновь проникал языком внутрь, а я умело принимала его. Мысли в моей голове твердили, что это неправильно, а сердце заливалось теплом.

Мы из разных миров, но, оказавшись в нужное время в нужном месте, встретились, чтобы вновь расстаться. Я не верю в любовь с первого взгляда, но я верю в искренность чувств, что испытываю сейчас.

Когда он прекратил поцелуй, у меня все ещё были закрыты глаза и приоткрыты губы, наслаждаясь отголосками того безумия, что мы сейчас совершили.

– Этот риск ты имела ввиду? – Зенон произнес это с одышкой и лёгкой хрипотцой.

Я смущённо улыбнулась, прикрыв рукой раскрасневшиеся щеки. Зен обнял меня, положив подбородок на мою макушку.

– Завтра я смогу вернуть тебя домой.

Отпрянула, удивлённо взглянув ему в глаза.

– Правда? Ты уже восстановил свои силы? – я не могла поверить в происходящее. Наконец вернусь к дочери.

– Но, Имми, – Зен убрал прядь моих волос за ухо, причем сделал он это мягко, почти не касаясь кожи, – в моём мире я могу предложить тебе гораздо больше. Пойдем со мной? – он провел пальцем по скулам и спустился к подбородку, после чего немного приподнял его, заставив меня смотреть ему прямо в глаза.

Это предложение мне показалось слишком внезапным. Я знала ответ на вопрос. Мне нужно вернуться к дочери любой ценой, даже если мне придется отказаться от своих желаний.

– Я не могу согласиться. Прости, – на шаг отошла от него, чувствуя, что делаю ему больно. – Ты знаешь причину.

– Это твое желание или ты считаешь своим долгом вернуться к дочери?

– Что? – абсурдность его слов меня ввела в недоумение. – Слушай, – продолжила я, уже довольно напряжённо, – мое появление здесь ошибочно, и я намерена вернуться обратно.

– А ты уверена, что это ошибка? – Зенон как—то пугающе улыбнулся, засунув руки в карманы штанов. Снова этот снисходительный жест. – Если ты так желаешь, я верну тебя к дочери, – он даже не дождался моей реакции, оставив в недоумении.

– Буду признательна, – последнее, что я бросила, заканчивая наш разговор.

Погруженные в свои мысли, мы разошлись по разным углам комнаты и ничего не говорили друг другу вплоть до следующего дня.

***

Я подорвалась, разрывая свой сладостный сон. По ощущениям была глубокая ночь. Проснулась от истошного кашля, но это была не я. Зенон лежал ко мне спиной и дрожал. Подбежав к нему, упала на колени и развернула его к себе. Он весь покрылся капельками пота, и кожа приобрела бледный цвет. Я запаниковала, манока больше не было. Зен потратил его на меня, чтобы полностью излечить, потому что сил на восстановление у меня не было.

Но сейчас он в нем нуждался не меньше меня.

– Зенон, – позвала его я, слегка потрясла за плечи. – Очнись!

Глаза парня были закрыты. Приложив руку к его лбу, поняла: у него жар. Мне нужны были вода и тряпки. Аккуратно положив его голову на самодельную подушку, принялась искать предметы. В сумке откопала бутылку с водой, которую мне Нонна впихнула в последний момент перед выходом из дома. И где—то среди мехов животных нашла разорванные тряпки.

С треском порвала их на меньшие куски и взяла одну из них. Подбежала обратно к Зену, намочив ткань по дороге. Приложила ко лбу, протерла его лицо, шею и руки. Настало очередь груди. Расстегнув пуговицы на рубашке, взору открылся оголённый торс. Капли пота стекали по ребрам, останавливаясь на животе там, где было ранение. Оно покрылось корочкой и почти зажило.

Я провела мокрой тряпкой и остановилась на пряжке ремня. Махнула головой, отметая неуместные мысли и застегнула пуговицы. Отложив куски ткани подальше, села возле Зенона и стала наблюдать, на случай если ему станет хуже. Он спал беспокойно, словно ему снился кошмар. Ворочаясь, Зен не мог найти себе место. В очередной раз вздрогнув, я погладила его по голове и начала успокаивать. Когда моей дочке снились кошмары, я пела ей песни.

Спи, моё солнышко, спи,

Ветер утих за окном,

Звёзды зажглись в вышине,

Тишина льётся волной.

Кошки уснули в саду,

Ёлки качают листвой,

Месяц следит за тобой,

Светит тебе путь во сне.

Сладко закрой свои глазки,

Нежно обнимет покой,

Спи, моё счастье, усни,

Всё будет хорошо с тобой.

Зен перестал ворочаться и через некоторое время умиротворенно уснул. Я сама не заметила. как провалилась в сон, сидя на полу, положив голову на колени.

***

Тело разнылось из—за неудобной позы сна, в которой я, вероятно, провела несколько часов. Зенона снова не оказалось рядом. Я уже стала к этому привыкать. Видимо ему стало лучше, решил не будить меня и вышел.

Слегка разомнув шею, я предвкушала встречу с Реной. Интересно, как они провели эти дни без меня? Надеюсь с ними ничего не произошло. Наверняка Нонна уже подала заявление в полицию о розыске.

Мои размышления прервал звук отворяющейся двери, вошёл Зен.

– Ты как себя чувствуешь? – я заметила, что он всё ещё плохо выглядел. – У тебя вчера был жар.

– Благодаря тебе эта ночь показалась мне гораздо приятнее, чем предыдущие, – с грустной улыбкой ответил парень.

– Хорошо, я переживала, – было неудобно спрашивать, когда он меня вернет обратно домой.

Спокойно Имми, все будет.

– Не стоит, – Зенон, положив сумку на стол, медленно приближался ко мне, а я в темп ему отходила назад. – Я слышал такую замечательную песню, – он словно тигр подкрадывался ко мне, отвлекая разговорами. – Мне в жизни никто не пел, – его губы изогнулись в коварной улыбке словно он выиграл джек—пот.

– Да, это я пела. Ты беспокойно спал.

Я наткнулась на стену, оказавшись в западне. Он воспользовался этим и прижал меня руками с двух сторон возле головы. Холодная поверхность приятно ощущалась после того, как оно внутри всколыхнуло пламенем.

Зенон провел по мне оценивающим взглядом, самодовольно ухмыляясь моей реакции. Я отвернулась от него, не хотела доставлять ему такое удовольствие. Он наклонился к моей шее, обжег дыханием кожу и прошептал:

– Ты подумала о моем предложении? Оно всё ещё в силе, – тело предательски отозвалось на его голос. Слишком сильное влияние он на меня имел.

– Я уже все объяснила, – сказала я, не поворачиваясь к нему.

– А мне не понятно, – Зенон коснулся губами моей шеи, почти невесомо. Его прикосновения ощущались как маленькие заряды тока, разлетающиеся по всему телу.

Преодолев желание продолжить, я оттолкнула его. Тот довольно, словно кот, облизнул губы.

– Я, вроде, все ясно объяснила! – воскликнула я в крайнем раздражении. – Верни меня обратно. У нас был уговор! – я оттолкнула его, вперив яростным взглядом. Он не помешает мне увидеться с дочерью.

Зенон устало вздохнул, закатив глаза.

– Раз ты этого хочешь, так тому и быть, но я должен предупредить, – голос Зенона стал серьёзным, и это меня насторожило.

– О чем? – спросила я, не понимая, что именно он хочет сказать, все еще пребывая в состоянии волнения.

– Время идет иначе во всех измерениях.

Эти слова лишь добавили загадочности происходящему, но не дав мне времени осмыслить сказанное, Зенон резко схватил меня за талию и притянул к себе. В этот момент я заметила, как в его другой руке начало проявляться слабое зелёное свечение. Оно сначала было едва заметным, но вскоре начало стремительно расти, охватывая нас с новой силой, пока не ослепило весь окружающий нас периметр.

В страхе перед этим неведомым светом, я закрыла глаза и как можно ближе прижалась к Зенону. Его тепло, его сердцебиение – всё это стало для меня якорем, который помогал сохранять спокойствие в этот странный и пугающий момент. Я осознавала, что сейчас мы совершаем прыжок в другое измерение, возможно, в мой мир, но неопределенность того, что нас ждет, заставляла сердце биться быстрее.

Время, казалось, остановилось, и я не знала, сколько мы так стояли, погруженные в яркий свет и тишину, но я не осмеливалась открыть глаза.

Внезапно услышала сигнальный гудок машины. Я резко подскочила, разрывая объятия с Зеноном. Мой взгляд сразу упал на серебристый капот автомобиля, за рулем которого сидел водитель, недовольно качающий головой. Это было настолько неожиданно, что я на мгновение потерялась в происходящем.

– Неужели я вернулась? – пробормотала я, не веря своим глазам.

Вокруг меня вновь появились привычные городские пейзажи: уличные билборды, люди, спешащие по своим делам, машины, мчащиеся по дорогам, словно вихрь. Серые здания, знакомые лучи солнца, освещающие улицы Далласа, казались такими реальными. Но что-то всё же не складывалось в моей голове. Картинка была немного иной, как будто смещенной.

Может быть, это был другой квартал, но тут стоял знакомый магазинчик, который я видела много раз раньше. И вдруг меня осенило – всё выглядело иначе, потому что в этом мире что-то изменилось. Я чувствовала, что этот мир похож на мой, но в нем было что-то чужое, словно он слегка отличался от того, что я знала.

– Мы недалеко от моего дома! – радостно объявила я. И не дожидаясь парня, умчалась в направлении своего района. Мне не терпелось увидеть дочку.

– Имми, постой! – тревожно кричал Зенон, пытаясь нагнать меня.

***

– Нонна! – стучала я по дверям. – Это я, Имми! Открой!

Никто не отвечал. Странно.

– Может они ушли гулять? – спустилась на один уровень ниже и заглянула в окно. На улице никого.

– Слушай, я говорил, что время идет иначе, – начал Зен что стоял у стены, облокотившись на нее.

– В каком смысле «иначе»?

Но его ответа я не дослушала, так как увидела соседку с тростью, что выходила из двери, напротив. Это миссис Джонс, они с Нонной были подругами.

– Миссис Джонс, здравствуйте! Вы меня узнали? Это Имми, ваша соседка, – я подбежала к ней, надеясь на знакомое приветствие.

Её лицо, покрытое сетью глубоких морщин, сначала отразило недоумение. Она прищурилась, всматриваясь в меня, и внезапно, словно пазл сошелся, она узнала меня.

– Имми? Боже, сколько лет прошло! Куда ты пропала? – её голос был хриплым, видимо, от старости или болезни, и мне показалось, что она стала ещё более хрупкой за то время, пока я её не видела.

– Мы же с вами виделись вчера. О чем вы говорите? – я начала подозревать, что миссис Джонс страдает деменцией.

– Милая, прошло почти двадцать три года с твоей пропажи! И, если память меня не подводит, ты совсем не изменилась. Как такое возможно, дорогая? Ох, а Рена! Её чуть не забрали в детдом, – её слова ударили меня, словно каменная стена, разрушая всё, что я считала реальным.