– Ты отвалишь от меня или нет? – рассердился наконец Рене, садясь на кровати и запуская подушкой в надоедливого Эмиля.
– Не отвалю. – Эмиль поймал подушку и бросил на собственную постель. – Абеляр просил меня повлиять на тебя. Проконтролировать, чтобы ты ходил на занятия.
– И как же ты планируешь это сделать, о многомудрый мой?
– Без понятия, и примерно то же я сказал и Абеляру, только в более учтивых выражениях. Что вовсе не меняет того факта, что ты, скотина, ходишь неизвестно где до утра, а потом просыпаешь все лекции. И что с тобой такое, я понять не могу.
Рене спустил ноги на пол, правой ногой нашарил сапоги, пальцами левой подгреб к себе штаны.
– Слушай, ну правда. – Эмиль по излюбленной своей привычке уселся на стол, смахивая в угол пузырьки с чернилами. – Что происходит-то? Тебя же всегда ставили нам всем в пример, и вдруг такое… А ты молчишь. Я волнуюсь. Если у тебя с деньгами проблемы или что-то подобное, ты скажи, я же помогу.
– Да нет у меня никаких проблем, – вздохнул Рене. – Наоборот… Слушай, вот именно сейчас я очень доволен своей жизнью. Да, я пропускаю занятия, да. Но я наверстаю в любой момент. А то, что для меня сейчас важно… Это не вернуть, если упустить. Понимаешь, нет?
– Нет.
Рене вздохнул. Что ж… Наверное, и впрямь пришло время рассказать все честно лучшему другу. Иначе неизвестно, что подумают они с Абеляром…
Рене поднял на Эмиля печальные глаза.
– Похоже, я влюбился.
Эмиль хохотнул:
– Серьезно? Да с тобой это происходит по разу в месяц!
– Нет. В этот раз все не так. Все теперь по-настоящему. У меня даже мыслей в голове других не осталось: только о ней, только о том, как бы с ней увидеться, как не напугать ее, не оттолкнуть.
Эмиль посерьезнел. Рене, путаясь, сбиваясь, продолжал:
– Видишь ли, я просто ничем больше не могу сейчас заниматься. Мне надо все силы приложить к тому, чтобы она была моей, а потом… Потом и учебой можно заняться, и всем остальным. Но не сейчас. Она словно птица, сидит на ветке, смотрит на меня, головку наклоняет, вот-вот готова слететь на руку… но одно неосторожное движение ее спугнет. И я не хочу это движение делать. Не хочу все прекращать.
– Ого. Я многого ожидал от тебя, но не этого. Это серьезно, я вижу. А кто она?
– Я тебе не скажу.
– Ох, Создатель! – Эмиль удивленно округлил глаза. – Это та благородная, из-за которой ты порвал с Лесли! Рене… ты сдурел? Как можно влюбляться в такую женщину? Она попользуется тобой, потешит самолюбие и выбросит. Да потом еще хвастаться будет подружкам, что поймала мага.
– Нет. – Рене мотнул головой. – Ты не понимаешь. Она не такая, не из богатых вдов, не из испорченных девиц.
– Так так же еще хуже! – ужаснулся Эмиль. – Рене! Парень! Что ты будешь делать с ней? Ты хоть представляешь, какой будет скандал, если в городе узнают, что ты испортил знатную девушку? Простым извинением ты не обойдешься!
Рене молчал. Эмиль немного подождал, потом продолжил в ином тоне:
– Слушай, я не хочу тебя обидеть. Я верю, ох, Создатель, да я вижу, что ты по-настоящему влюблен. Но, если она действительно такая, как ты рассказываешь, ты ж сделаешь плохо вам обоим. Если она всерьез влюбится в тебя, если ты привяжешься к ней, вы же оба будете страдать.
Рене молчал. Ему нечего было сказать Эмилю. Понимал ли он в глубине души, что Эмиль прав, что он лишь озвучивает собственные потаенные мысли Рене? Да, понимал. Он и сам не раз спрашивал себя, а теперь Эмиль, вслух проговаривая мысли Рене, задал вопрос:
– Рене, чего ты хочешь от нее?
И Рене честно сказал:
– Не знаю.
Он желал Амайю, но она слишком сильно отличалась от женщин, подобных Лесли де-Мулье. Нельзя было взять ее походя. Да и не хотелось. Рене желал чего-то большего. Ему хотелось с полным правом назвать Амайю своей.
Но такого права у него никогда не будет. Потому что он – маг, а она – дочь благородных родителей.
Мог ли он соблазнить ее? Да, пожалуй, мог. И очень хотел. Но почему-то задавал себе вопрос – вопрос, которым никогда не задавался ранее: а что потом?
А потом был только страх. Потому что, если трезво взглянуть на вещи, останется опороченная девушка и ее совратитель, который никогда не сможет на ней жениться.
Любовь Рене была запретной, отчаянной, больной и безнадежной. Но она была.
– Будь ты проклят, Эмиль, – пробормотал Рене. – Испоганил такое утро.
Глава 9
Уставшая Влада медленно шла по тропинке, пиная осенние листья. Голова немного побаливала, как, бывает, болит при умственном перенапряжении. Влада просто переработала.
Сзади ее кто-то нагонял. Владе и оборачиваться не нужно было: Стаса она уже узнавала по шагам.
– Что ты смурная такая? – раздался его голос.
Стас уже поравнялся с ней и шел рядом.
– У меня пухнет мозг, – пожаловалась Влада. – Кажется, я его сломала…
– Могу понять. Я тоже сегодня узнал больше, чем планировалось.
– А ты прям планируешь, сколько знаний получать в день?
– Я вообще сторонник дозированного получения информации. Что толку от нее, если мозг не может обработать?
Влада кивнула. Ей даже говорить было тяжело.
– Что-то ты мне не нравишься, – заявил Стас. – Так, пойдем-ка мы с тобой поедим. Ты любишь китайскую кухню?
– Не знаю…
– Вот пойдем и проверим.
Довольно давно на пересечении Большого проспекта Васильевского острова и Шестой линии открылся ресторан китайской кухни «Тан Жен», куда Стас и привел Владу.
Их встретила приятная девушка в красном.
– Вас двое?
– Да. Можно нас куда-нибудь в уголок, где поспокойнее?
– Конечно!
Их проводили в небольшую комнатку на шесть-восемь столов. Все, кроме одного, были свободны. За занятым сидела пара – мужчина средних лет и молодая девушка. Девушка что-то говорила до того, как хостес[2] ввела Владу и Стаса, но при появлении посторонних замолчала.
Стас и Влада сели за дальний от двери стол.
– Я обычно беру тут ассорти, – сказал Стас. – У них есть тарелка с тремя салатами на выбор. Просто блюда большие, одному не управиться. Но нас двое, можем шикануть.
Они выбрали рис, свинину в кисло-сладком соусе и салат из древесных грибов. Взяли чай – один чайник на двоих.
Еду принесли быстро. Только сейчас Влада поняла, что не только устала, но и проголодалась. Стас тоже ел с большим удовольствием. Оба молчали.
Стас расположился спиной к паре, бывшей в комнате до них. Зато Влада – лицом, и молодая девушка, сидевшая почти напротив, привлекла ее внимание.
Минут через пять после того, как Влада и Стас заняли стол, девушка вновь начала говорить. Голос у нее был тонкий, ломкий, говорила она тихо. Но монолог был экспрессивный. И сопровождался слезами, большим количеством слез.
– Интересно, что у нее случилось? – вполголоса поинтересовалась Влада: ей надоело сдерживать любопытство. – Не то, что мне есть дело до чужих проблем, но…
Стас, будто ища глазами официантку, обернулся, секунду-другую рассматривал сцену.
– Мне видится типичная история. У них любовь, но он женат. В какой-то момент ему надоели эти отношения, и он решил расстаться. Она против.
– С чего ты взял, что он женат?
– У него на пальце есть кольцо, а у нее нет.
– А если она просто не носит обручальное кольцо? Возможно, нетипично для женщины, но вдруг.
– Но ты-то носишь.
Влада, не отдавая себе в том отчета, покрутила кольцо на пальце.
Стас продолжал:
– А может быть, все немного иначе. Они вместе, но она изменила. Ему это не понравилось. А она плачет и уверяет, что это был первый и единственный раз. Врет, конечно.
– Что-то все твои предположения аморальные какие-то, – поморщилась Влада.
– Чего в них аморального?
– Ну, он женат, а она с ним встречается. А он даже кольцо с пальца не снимал.
Стас насмешливо посмотрел на нее.
– Слушай, если мне хочется женщину, мне все равно, где там у нее кольцо, хоть в носу.
Внутри у Влады что-то дрогнуло. Она спросила, немного изменившимся голосом:
– Почему ты не допускаешь, что они друзья? Ее расстроил парень, она приехала пожаловаться.
– Дружба между мужчиной и женщиной? Сегодня ты юморная как никогда.
«Но мы же с тобой друзья», – хотела возразить Влада, но прикусила язык. Нечто повисло между ней и Стасом, нечто очень большое и невысказанное.
Вернулась домой Влада еще более усталой. Из головы никак не шли слова Стаса: «Дружба между мужчиной и женщиной?»
Нет, конечно, идея была не нова. Влада и раньше встречалась с таким мнением, и даже с грубыми шутками вроде: «Дружба между мужчиной и женщиной была бы возможна, но между ними все время что-то встает».
Влада никогда раньше всерьез о таком не задумывалась – повода не было.
Теперь вот появился.
Щелкнул дверной замок. Костя вернулся с работы. Влада вышла навстречу мужу, помогла снять пальто.
– Как ты?
– Сегодня ничего. Видишь, даже пришел пораньше.
– Я не успела еще ничего приготовить, будешь вчерашнее мясо с картошкой?
– Не хочу… Слушай, пиво в холодильнике есть еще?
– Да. Куда оно денется-то?
С тех пор как Влада и Константин приняли решение завести ребенка, они практически перестали пить, и алкоголь неприкаянно стоял в баре: виски, дорогой коньяк, бутылка шампанского. Скучало в холодильнике и пиво.
– Что такое случилось, что ты решил выпить?
Костя вздохнул:
– Да задолбался я, Влада. Устал как собака, не расслабиться никак. Давай на вечер пиццу закажем и выпьем чуток?
Влада подумала и кивнула. Вряд ли полбанки пива так уж критично скажутся на ее организме.
Пиццу заказали в «Папе Джонсе», и через сорок минут курьер уже звонил в дверь. Костя включил сериал, и семейная пара уютно устроилась на диване.
Владе нравились такие уютные домашние вечера. Сказать по правде, они с Костей редко ходили куда-нибудь. Муж слишком уставал на работе и хотел отдыхать дома. Влада не возражала.
Полбанки лагера оказалось достаточно, чтобы Влада разомлела. Костя тоже расслабился. Его рука, лениво лежавшая поверх плеча Влады, соскользнула вниз, оказавшись у жены на груди. Пальцы стали ласково поглаживать ее поверх домашней футболки. Влада не мешала, сама подалась навстречу, под ласковую ладонь. Константин отвлекся от экрана телевизора, повернулся к жене.
Некоторое время они целовались, прижавшись друг к другу. Потом Костя подгреб Владу под себя, укладывая спиной на диван. Стянул с нее тонкие домашние брючки, задрал футболку.
Влада закрыла глаза.
И внезапно представила, что это Стас, а не Костя гладит и целует ее сейчас.
Владе стало страшно, она распахнула глаза, но спокойствие и умиротворенность, что были раньше, ушли. Как и желание заниматься сексом.
Распаленный Костя ничего не заметил. Влада не стала его останавливать, потерпела, притворяясь, положенные двадцать минут, после которых муж сразу же заснул.
