– OK… Schön… Wann liefern Sie das?42
– Спрашивает, когда доставим деньги? – перевела Она вопрос банкирши.
– Как счёт откроет, позвоню, привезут, – сосредоточенно произнёс Виктор.
– Wenn Konto geöffnet wird, werden wir das Geld liefern.43
– OK, – произнесла Barbara и, взяв паспорт со стола, начала вставать, чтобы покинуть комнату.
– Эй, куда! – окликнул её Виктор.
Barbara вздрогнула и застыла вполоборота, испуганно глядя на русского мафиози, а у кого ещё есть такие деньги кэшем?
– Мы тут не останемся, и паспорт… я видеть хочу!
Barbara в надежде посмотрела на переводчицу.
– Er sagt, wir bleiben hier nicht, und er will den Prozess beobachten…44 Ich glaube, es ist nicht bequem, für ihn im Zimmer zu bleiben45, – пояснила Она, перепуганной австрийке.
– Aber natürlich, kommen Sie bitte mit46, – произнесла она заискивающе.
Повернув ключ, она открыла дверь и подождав, пока Виктор и переводчица покинут комнатку, закрыла её снова, но уже снаружи.
Потом она проследовала по коридору дальше, свернув в самом конце налево, и поднявшись там ещё на один пролет, она открыла с помощью пин-кода дверь переговорной комнаты – та была большая, светлая, с окном почти в пол, выходящим во двор.
– Ich hoffe, hier ist bequem für ihn?47 – поинтересовалась банкирша, 100 миллионов были на кону.
– Спрашивает, удобно тут будет? – перевела она.
– Удобно, – буркнул он, усаживаясь в кресло за большим столом. – А чё сразу нельзя было? Совсем оборзели.
– Ja, hier ist gut. Danke.48
Barbara обрадовалась и направилась к выходу.
– Куда! Паспорт! – рявкнул Виктор.
Barbara подскочила на месте, и уже без перевода, положила паспорт на стол рядом с Виктором.
– Ich hole mein Computer, dann können wir mit Kontoeröffnung starten.49
Сказав это, она буквально выбежала из комнаты.
Виктор покопался во внутреннем кармане. Найдя там мобильный, включил его и принялся изучать пропущенные звонки – было видно, что он слегка взбешён.
Найдя нужную строчку, он нажал «Соединить»:
– Сергей, привет, дай ребятам команду пусть приезжают, адрес сейчас те скинем. Подъедут, пусть помощницу наберут, тут организуем. Всё. Да …, я видел… наберу её… – и он выключил телефон снова.
– Скинь Сергею на телефон адрес конторы, ребята сейчас разгрузят и привезут. Сходи-ка предупреди там, чтоб их к нам проводили.
Ассистентка по-кошачьи тихо выскользнула из переговорной и, оставшись наедине с величественным зданием, начала блуждать по коридорам, изучая, как всё устроено.
Она не сразу нашла нужную лестницу вниз, но впрочем, она и не спешила – от аэропорта нужно ещё доехать, а это значит, что у неё есть время для себя. Блуждая по коридорам, разглядывая замысловатую архитектуру и гравюры на стенах, она всё же набрела на путь, что однозначно вел вниз к основной стойке.
Тут она передала просьбу олигарха и получила заверения, что беспокоиться не о чем: стало ясно – весь банк замер в приятном ожидании.
Вернувшись в переговорную, она села рядом с Виктором и попыталась представить, как могут выглядеть 100 миллионов наличными, не то чтобы это её сильно занимало – но всё же было интересно.
Спустя 5 минут появилась Barbara с ноутбуком, и аккуратно открыв паспорт дочери Виктора, начала перепечатывать её данные, а ещё через 40 минут в комнату занесли несколько огромных кожаных сумок, их положили на стол.
Barbara сделала пару звонков персоналу, и через некоторое время к ним присоединились люди с большими счётными машинками.
Сложно сказать, сколько длился подсчёт, но когда они покинули здание, было темно.
Вена была украшена к Рождеству – могло показаться, что они внутри сказки: воздух был тёплым, будто весенним, гирлянды огоньков повсюду придавали абсолютное ощущение волшебства.
В далёкой Москве был первый кризис – для тех, кто уже позабыл или не застал 1998 год, было холодно и неуютно, а тут была параллельная реальность, удивительная, новая…
Зайдём в Sacher50? – предложил Виктор, – обычно я не изменяю Бристолю на ужин, но сегодня улетаем, захвачу тортик девчонкам.
В ресторане отеля Sacher было многолюдно…вечер… опера…Sacher!
Опытный метрдотель узнал гостя и проводил их к небольшому столику, попутно извиняясь, что не сможет сегодня предложить ничего более удобного на вечер.
К столу тут же был вызван сомелье, Виктор долго изучал предложенные вина и выбрав что-то из прошлого века, радостно уставился на НЕЁ.
– Голодная небось? – по-свойски начал он, – что ж ты такая худая? Прям как моя дочь… диета у Вас что ль какая, одни кости. На-ка, выбери что-то… и мне за одно переведи, что у них есть. Может, что новое появилось…
Она взяла меню, и начала переводить блюда от Шефа, ибо они казались ей наиболее достойными на ужин.
Выбрав телятину отчасти по рекомендации Виктора, она принялась аккуратно разглядывать публику и место, где оказалась.
Всё вокруг напоминало ей Америку 30-х: ресторан в винных тонах, престарелые дамы в мехах и драгоценностях, мужчины им под стать, с точёными аристократическими профилями, прислуга, работающая тут не менее четверти века, и конечно, Виктор – Дон Карлеоне с кучей наличных.
Удивительно, как ещё вчерашние советские офицеры и комсомольские работники стали неотъемлемой частью этого чопорного европейского бомонда. Во сколько же обошёлся им билет на вход сюда… сколько возьмут на выходе…
– Красивый плащ, тебе идёт, – прервал молчание Виктор.
– Спасибо, – сказала она, посмотрев на свёрток с клетчатой окантовкой на соседнем стуле.
– Тебе ещё сумка нужна …, – он слегка замялся, – … для документов, туфли удобные, ходить много придётся тут со мной… на машине-то, сама видишь, тут никак…
– В общем, ты от денег не отказывайся, а то в зарплату придётся включать, разговоры пойдут, а нам это ни к чему, так что… что даю – бери… поняла?
Она неохотно кивнула.
– А ты молодец, быстро переводишь, не хуже Лизки, и он улыбнулся.
Она улыбнулась в ответ, было действительно приятно, когда хвалят за дело.
– Рожу банкирши видела? Знай наших, – и он расплылся в улыбке.
Она тоже в первые за вечер широко улыбнулась, обнажив идеально ровне белые зубы.
Их взгляды встретились, и она ощутила себя неловко – перед ней сидел человек, который годился ей только в отцы, он был очень богат, влиятелен, и меньше всего был согласен на эту роль.
Во время ужина он много говорил о себе, о своих активах: хотел произвести впечатление, просто заворожить её богатством. В ход шло всё, даже алмазные месторождения, но каждый раз встречая отрешённый взгляд синих глаз, чувствовал, что что-то тут не работает. Сбиваясь, замолкал, становясь снова никем… – тем неуклюжим мешковатым офицером, на которого посмотреть могла только Наташка, ибо семья её жила очень небогато, а военный – это всегда шанс, и уж она его не упустила.
Расплатившись наличными, оставив солидные чаевые, они вышли на улицу.
Пройдя до Бристоля под звуки завораживающей оперы, сели в машину, припаркованную у входа, и направились в аэропорт.
Уже на подъезде к зоне вылета стало понятно, что взлет могут отложить.
Всё небо заволокло, непохожая на континентальную европейскую погоду стихия с сильнейшим ветром и косым дождем обрушилась на аэропорт Schwechat.
Подъезжать к трапу не было никакого смысла, и водитель оставил их у маленького здания VIP-терминала.
На удивление они тут были вдвоем. Никого – ночь, непогода и тишина…
Она порядком устала за день… Тут было темно и тихо, она заняла мягкий диван и уже взвешивала в голове возможность, свернувшись калачиком, немного поспать.
Переведя взгляд в поисках Виктора, она поняла, что это непозволительно.
Виктор был полон энергии…в глубине зала, за стойкой маленького бара он пытал скучающего бармена своим английским.
– Bottle whisky, please.51
– Что тебе взять? – окликнул он её.
– Чай… с лимоном…
– Tea with Lemon52, – вымучил он после некоторого замешательства…
«А он молодец, может, когда хочет…», усмехнулась она про себя.
Получив чайник с чаем и чашку, он сам отнес их к высокому столику у окна с видом на взлётную полосу. И по-юношески махнул ей рукой. Она поднялась с дивана и пошла к нему.
– А что к чаю? – Спросила она, улыбнувшись…
– Мне кажется у них ничего нет… – смутившись, ответил Виктор. – Они уже закрыты, VIP-сервис по-австрийски. А я все сладости отдал водителю, чтоб в чемодан упаковал… кроме… – и он, радостно спрыгнув со стула, побежал туда, где раздевался при входе. Сняв с вешалки красивый пакет с логотипом ресторана Sacher, он, словно фокусник, извлёк из него бордово- золотую коробку с тортом.
Водрузив коробку в центр стола, открыв и по-джентельменски предложив им по одноразовой вилке, раздобытой в короткой полемике всё с тем же полусонным барменом, он радостно отковырял первый кусок и засунул его за пухлую щеку. Теперь он был 100%-й Карлсон.
Она не любила Sacher53, но в этот раз он был необычайно вкусный…
Может быть от трудного дня, или от безумного дождя за окном, или от Виктора, который ещё пару часов назад сидел в груде кэша, а сейчас ковырял торт одноразовой вилкой и без перерыва что-то ей говорил и смеялся сам, смеша её, этот торт казался ей удивительным.
Спустя пару часов пилот пригласит их на посадку, по прилету в Москву Виктора будет ждать жуткий скандал: Наташка обвинит его в измене, он даст ей обещание больше никогда не летать без неё… но он не изменил той ночью… всё было хуже…он влюбился, возможно, в первый раз…
Она вернётся в любимый дом к своей кошке и ещё: она больше никогда не попробует торт Sacher.
О том, что Виктор влюбился, узнали все и сразу. Все, кто знал его дольше месяца. Она не входила в их число и не знала, что быть всегда в хорошем настроении, отпускать шуточки, обливаться с ног до головы одеколоном, одеваться в джинсы и гавайскую рубашку, расстегивая ворот и слегка обнажая грудь – это не его. Ну кто ж знал?
Все!
Прислуга, охрана, совет директоров, как потом выяснится, даже менты, ну и, конечно, Наташка.
Наташка потребовала немедленно уволить помощницу и, впервые в жизни, получила непоколебимый отказ. Она привлекла на сторону всех, кого устраивал прошлый Виктор и не нравился новый.
В ход пошло всё: доносы коллег, в которых они рассказывали, что новая помощница высокомерна, не ходит с ними на обед и вообще их игнорирует, наружка от Попова, из которой следовало, что у НЕЁ есть любовники… много.
От личной гадалки семьи Виктор узнал, что Она еврейка, психопатка, возможно – ведьма.
Виктору было плевать! Плевать на всё! Скажи ему сейчас, что ЕЁ поцелуй превратит его в жабу – он бы рискнул.
Все разговоры об ЕЁ увольнении натыкались на стену. Он был не просто не готов к обсуждению, он становился агрессивным, злым, словно раненый зверь, которому наконец-то повезло урвать на этом празднике жизни свой кусок добычи.
Очень быстро все поняли, что любой, кто скажет что-то плохое про помощницу, рискует вылететь с работы, прихватив с собой Наташку. Пересуды не прекратились, но перестали доходить до ушей Виктора, что сделало его счастье абсолютно полным, ну почти… Ему хотелось взаимности, настоящей, по любви.
ЕЁ мир был тоже почти идеален: работа спорилась, все помогали ей помогать Виктору, а для него нужно было сделать всего ничего – замок и ВНЖ.
Совет Директоров, Сергей, Секретарша, охрана, водители, прислуга и даже Наташка изображали безмерное дружелюбие, – словом все, у кого был ну хоть какой-то мозг. У Попова мозг отсутствовал.
Он не просто не упускал возможности насолить ей, но и откровенно хамил при встрече, давая понять, что круглосуточно следит за каждым её шагом. В конце концов в их вражду вмешался Виктор: после разговора с ним Попову было запрещено следить за ней, появляется в приёмной и – что уж совсем его убило – ему было велено отдать под помощницу свой небесно-голубой мерседес, который он с таким трудом отжал у очаровательной женщины из Совета Директоров, возбудив против неё уголовное дело. После такого желание вступать с Виктором в дебаты у его окружения исчезло совсем.
В приёмной воцарилась полная идиллия, все были счастливы. Некоторые, вроде Наташки, делали вид, но не выбивались из общей картины. Работа спорилась, достаточно быстро ей удалось понять, что именно хотел бы Виктор приобрести для себя в Вене. Подходящих объектов было не так уж много, и она с лёгкостью составила график просмотров к следующему прилёту, который логичным образом был намечен уже на конец января. Рождество и Новый год в Вене – это время в кругу семьи. В Москве – это суматоха в поиске нарядов и подарков, туров и залов для корпоративов. Контора Виктора, как ни странно, не была исключением: за пару дней до Нового года она получила красивое приглашение на корпоративный ужин, и подумав, что раз уж она не ходит на обед, то не стоит ходить и на ужин, выкинула его в ведро под столом.
Вечер корпоратива она предпочла провести в своей квартире с любимой кошкой и чашкой чая. Утром она была единственным человеком на работе, кроме охранника внизу. Да, наши люди умеют веселиться. В таком одиночестве она провела полдня, пока не подтянулся помятый Сергей, а вслед за ним и заспанная Секретарша – втроём они выпили вкусный кофе с французским сыром. Секретарша была удивительно смешной, пародируя гостей и коллег, а также Виктора с Наташкой на вчерашнем вечере. Настроение было лучше некуда, пока ближе к вечеру в приёмную не ввалился помятый и уставший Виктор.
– Зайди, – рявкнул он вместо «здрасти», глядя зло на помощницу.
Все сразу перестали улыбаться, и предпочли раскучковаться по исходным местам.
Помощница проследовала за ним за две двери.
– Что ты себе позволяешь? – строго спросил Виктор, поставив свой чемодан для документов на стол, не поднимая на неё глаз.
Она предпочла подождать с ответом, ибо она столько всего себе позволяла, что могла легко начать не с того конца и так и не прейти к нужному варианту.
– Почему тебя не было вчера? – продолжил он ещё более недружелюбно.
«А, всего-то», подумала она про себя, фух…
– И что это за внешний вид? Что за джинсы, что за футболка, будто ты беременная, и что за тапки?
«Ага, теперь-то всё?» – выжидала она с ответом.
