Рона Цоллерн "Obscura reperta [Тёмные открытия]. Игра в роман"

– Он только это сказал, и еще, что лучше с этим не шутить.

– Надо было расспросить его получше.

– И так все понятно.

– Да? Что понятно? Что какой-то очень странный молодой человек непонятно откуда знает, что у нас в саду могила какого-то также непонятного человека, у которого был какой-то меч… Отец подевал его пока непонятно куда, мы ищем его для того чтобы вернуть в могилу тоже непонятно зачем. В этом «понятно» очень много непонятного, не находишь? Думаешь, какие-то слова про проклятие все объясняют? Может, это просто уловка. Кем и с какой целью затеяна эта игра, мы не знаем. Да, я готов в ней поучаствовать, только у меня свои соображения насчет того, что я должен делать, если найду меч.

– Нетрудно было догадаться, – сказал Артур, сдерживая раздражение.

– В любом случае, – сказал Роланд примиряющее, – сначала надо все разузнать. Я нашел адрес Мореля, он живет в Клермон-Ферране, я позвонил ему и завтра с ним встречусь. Посмотрим, что он может добавить ко всему этому.

– Почему отец не сказал тебе ничего, ну ладно мне… Но тебе – почему?

– Знаешь, я сегодня постоянно вспоминал последние часы его жизни. Он то впадал в забытье, то вдруг начинал говорить о чем-то иногда совершенно здраво, иногда в бреду, и в какой-то момент сказал: «в библиотеке…», но что в библиотеке, я не мог понять, подумал, что он хочет сказать о документах в библиотечном сейфе – там было все в основном касающееся дома. Возможно, он просто не успел.

Артур сложил все свои документы, уселся за стол, уперев подбородок в кулаки, и тихо сказал:

– Я тоже… не успел… Почему, Роланд? Ведь когда ты позвонил, я собирался уже ехать обратно! Всего несколько часов…

– Малыш, не мучай себя этим, – Цоллерн-старший, присел рядом с братом. – Значит, так было надо.

Консультант по темным вопросам

Он оставил дверь незапертой. Доминик вошел тихо, и хотя Луи знал, что тот приехал – увидел машину под окнами, – он все-таки вздрогнул, когда услышал:

– Ну что, младшенький братик? – Доминик подошел сзади к его стулу и положил руки Пеллерэну на плечи.

– Перестань! – дернул плечами Луи, – Ты не обманул – он был доволен этой запиской, велел, чтобы я привел тебя, но я ответил, что сам встречусь с тобой.

– Что ты вообще рассказал? – мальчишка разулся и босиком прошелся по комнате, рассматривая ее.

– Сказал, что, когда поймал тебя, выяснил, что ты работаешь у Цоллерна и предложил тебе сливать мне нужные сведения, сказал, что мне потребуются деньги, чтобы платить тебе. Сказал, что хочу помочь ему, потому что он глава семьи, и мы все от него зависим. И он согласился!

– Еще бы! Кто ж не любит, когда ему лижут.

– Сколько ты хочешь?

– Мне не нужны деньги. Оставляй их себе.

– Чего тогда ты хочешь?

– Иногда есть, или выпить, чаще всего – слушать музыку, курить, гулять и трахаться.

– Сколько ты обычно на это тратишь?

Доминик снял футболку и бросил ее на пол.

– Подожди, – Луи пытался казаться хладнокровным, он отошел в другой конец комнаты, – закончим… с деловой частью. Мы еще не договорились об оплате.

Мальчишка тем временем стянул с себя джинсы и стоял теперь голым.

– Смотри на меня, – голос его звучал сейчас по-другому, он лился из стен и потолка – юный и сильный. Лицо его казалось темным пятном, на котором горели черные зрачки. Он медленно развел руки в стороны, завел их за голову. Снова заговорил, и набегавшая волнами его речь завораживала, как его открытое, освобожденное от всего лишнего тело. – У меня есть голова, руки, ноги, грудь, живот, спина, задница и член, но у меня нет органа, потребляющего деньги! Ты можешь сказать мне, мол, купи себе любую радость для тела или души. И я скажу тебе: любая купленная радость это блуд, это разврат, а разврат это гниение души. Но есть то, чему обрадуется все мое существо, – это любовь, и все устройство человека предполагает, что его главная пища – любовь. И если ты любишь меня, ты накормишь меня и избавишь от жажды, ты будешь веселиться вместе со мной, наслаждаться свободой и счастьем, ты дашь мне тепло, и свет, и тьму. И если я люблю тебя, я сделаю все, о чем ты попросишь, и умру за тебя, улыбаясь.

Луи сделал несколько шагов вперед и опустился перед ним на колени.

__________

Звонок не работал. Роланд стукнул в дверь и тут же отдернул руку – казалось, со следующим его ударом дверь совсем провалится внутрь, такой ветхой она была. Он постучал по косяку. Где-то внутри раздался рыдающий голос, требовательно повторявший: «Вико! Вико!» Цоллерн-старший проверил номер квартиры, записанный в книжке. Квартира и дом совпадают. Он подождал еще немного, прислушиваясь и готовясь откликнуться на вопрос хозяина – кто пришел. Но внезапно дверь отворилась, при этом движении послышались звуки похожие на шелестение бумаги, и Роланд увидел в темном коридоре невысокого сутулого человека. Это был Морель.

– Добрый день, мьсе Морель, – Роланд смотрел на потертые брюки и обвислую кофту хозяина с тем чувством неловкости, какое испытываешь при виде брошенных на произвол судьбы людей, не умеющих устроиться достойно. – Спасибо, что нашли время для меня. Может быть, нам отправится куда-нибудь пообедать? Если вы не против.

– Здравствуйте, Роланд, – негромко откликнулся хозяин. – Я не любитель городской суеты. Студенты, туристы, дети… я отвык от этого… это будет мешать. Проходите, мы отлично поговорим и здесь.

– Хорошо, мсье Морель, – Роланд прошел в узкий коридор. С вешалки, прибитой к стене, свисало столько одежды, что ему пришлось, проходя, развернуться боком, и все равно старые куртки, болоньевые плащи, кофты, целлофановые дождевики и засаленные пальто проехались своими полами по его поджатому животу.

Пол был сальным, Роланд чувствовал легкое прилипание подошв и слышал иногда тихий хруст песка. Комната, казалось, с трудом держит форму – настолько она была забита вещами, даже не вещами, а какой-то шелухой бытия – пакетами от продуктов, коробочками из картона и пластика, плетенками от ягод и фруктов, сеточками, банками, бутылками, салфетками и газетами. На всем, что попадалось Роланду на глаза, пылью лежала тень душевной болезни, у него зачесалось все внутри, и хотя он понимал, что это только его восприятие, не мог отделаться от ощущения копошащейся под этими завалами жизни. Клопы, тараканы, муравьи или мухи, моль, пауки и мыши мерещились ему в каждой щели.

Комната была не маленькая, но свободного места в ней не было. Только узкий проход шагом шахматного коня вел к другой двери. Виктор открыл ее и пригласил Роланда войти. Стараясь ничего не задеть, Цоллерн-старший пробрался через комнату, слыша за собой такое же странное шелестение, вызываемое, очевидно, сквозняком, и ожидая увидеть в следующей комнате что-нибудь подобное, или и того хуже. Но каморка, куда они вошли, была почти пустой, выхолощенной, бесстрастной. Келья, где, видимо, обитал сам Морель, узкая, с единственным окном, выкрашенная в синий, была противоположностью большой комнате. Тут были лишь стол, шкаф и кровать.

– Прошу! – Морель указал Роланду на стул у стола, а сам сел на кровать.

– Благодарю, – Роланд пытался разобраться во впечатлениях, потянуть время, решая, с чего начать, и стоит ли вообще начинать.

– В моем доме теперь живет семья моей дочери, – сказал хозяин, казалось бы совершенно некстати, – а я переехал к сестре…

«Голос за дверью был женским» – вспомнил Роланд.

– Она осталась одна. Что-то в ней сломалось, когда ее сын умер в колонии, да еще у нее начала сохнуть рука… Но она боится врачей, боится, что ее увезут из дома…

– Я могу чем-то помочь вам с сестрой? – «Каково ему жить здесь, с полусумасшедшей женщиной?»

– Чем поможешь? Ее прежнюю не вернуть – жизнь с ней сурово обошлась, с бедняжкой. А мне – что мне нужно? Чтобы дочь была счастлива, внучки ни в чем не нуждались – тут все в порядке, спасибо… Давайте перейдем к цели вашего приезда.

– Да, конечно. Я хотел спросить вас о мече. – Роланд вытащил фотографии и протянул Морелю.

– Значит, Бернар не смог вернуть меч обратно, – покивал Виктор.

– Бернар позвонил вам, когда нашел его?

– Да.

– И он хотел посоветоваться с вами о том, что с ним делать, так?

– Не совсем. Бернар уже принял решение. Будь это клад попроще – проблем бы не было: он стал бы его единственным законным обладателем, но могила, найденная им, и тем более меч явно претендовали на историческую ценность, а такие находки должны оставаться во владении государства в течении пяти лет до выяснения всех обстоятельств и установления хозяина клада. Потом, возможно, Бернар получил бы значительную сумму, но он не хотел ждать.

– Почему?

– Тогда он был на грани разорения. Я мало об этом знаю, я не бухгалтер и не экономист, ваш отец упомянул только, что по совету какого-то своего знакомого вложил много денег в якобы прибыльные акции, но этот человек обманул его.

– А что это был за знакомый?

– Я не знаю, Роланд. Я стараюсь не интересоваться вещами, которые мне знать не обязательно. Моя деятельность в основном протекала в определенной сфере…

– Как-то отец назвал вас «консультантом по темным вопросам»…

Морель улыбнулся своему прошлому, как улыбаются человеку, которого часто встречают на улице, но не знают лично.

– Темным… Я начинал как адвокат. Иногда моих клиентов интересовали способы обойти закон, они готовы были платить за то, чтобы точно знать, что им грозит в случае, если они поступят, как хотят, а не как положено. Взвесить риски – очень важно для тех, кто играет по-крупному. Естественно, такие люди – смелые, готовые рискнуть, честные по отношению к себе, понимающие, что переступают определенные границы, что за это, возможно, придется расплачиваться, – привлекали меня, я стал работать в основном с подобными делами, предоставлял возможность оценить все возможные последствия незаконных действий, постепенно накопилось много связей в разных сферах, это улучшило мои дела. Мы с женой ни в чем не нуждались, купили дом, как могли баловали дочку, но к шикарной жизни нас не тянуло – и я, и Сесиль из простых семей. При этом сам я закона не нарушал – только юридическая консультация, только телефон какого-нибудь моего знакомого, а уж чем он там занимается – разве это мое дело?

– Значит, вопрос был именно в этом – что грозит отцу за сокрытие клада?

– В этом, и в том, к кому обратиться, чтобы выяснить стоимость меча и продать его.

– И вы помогли ему найти покупателя?

– Сначала нужно было оценить находку. Человек, способный хоть приблизительно это сделать, был среди моих знакомых, он жил в Байё.

– Отец ездил к нему?

– Да.

– И какова оказалась стоимость меча?

– Зачем мне знать, Роланд? Стоимость интересовала Бернара. Лишним сведениям я никогда не позволял себя облеплять – это мой принцип.

– Вы можете дать мне его адрес и телефон, мсье Морель?

– Да, пожалуйста, запишите. Я давно не общался с ним, поэтому проверить, как он поживает, вам придется самому.

Морель поднялся и подошел к столу, раскрыл большую адресную книгу, исписанную мелким аккуратным почерком, показал нужную строку. Роланд переписал ее.

– А адрес покупателя я могу узнать?

– Здесь у меня его нет.

– Но, может быть, фамилию, имя?

– Я не держу здесь свои архивы. Все, что касается дел, которыми я когда-либо занимался, хранится в ячейках, мне потребуется время, чтобы найти бумаги, касающиеся Бернара.

– Хорошо, я могу позвонить, когда вы будете готовы ответить?

– Лучше приезжайте, я не люблю говорить по телефону о вещах, которые могут иметь значение, и другим не советую.

– Хорошо. Спасибо, мсье Морель. А вы помните какие-то подробности той вашей поездки к отцу?

– Очень смутно, Роланд. Единственное, что я помню хорошо, – мне очень не понравился вид покойного.

– С чем это связано?

– Не знаю, как он сейчас выглядит, но тогда он был как живой, или как только что умерший человек, а ведь он пролежал в земле несколько веков. Когда Бернар взял в руки меч, его почему-то сильно качнуло в сторону, он взмахнул правой рукой и меч просвистел прямо у меня перед носом, еще немного, и Бернар счистил бы кожуру с моей картофелины, – усмехнулся старик. – Он выронил меч, потом принес тряпку, завернул его и забрал в дом. Положил в сейф. Мы немного посидели с ним, обсуждая возможные для него последствия.

– И какие же последствия?

– До пяти лет тюрьмы и утрата вознаграждения, разумеется. Я редко высказываю свое мнение, но Бернар был симпатичен мне, и я позволил себе дать ему совет – вернуть меч в могилу, оставить все как есть.

– Почему?

– Трудно объяснить, Роланд, было во всем этом что-то очень странное. Но Бернару срочно нужны были деньги, и моим советом он не мог воспользоваться. Мне потребовалось какое-то время, чтобы найти потенциального покупателя.

– Отец продал его, но потом хотел вернуть? Вы упомянули об этом в самом начале беседы.

– Да. Слишком дорого ему дались те деньги, что он выручил за меч.

– Что произошло?

– Через некоторое время он позвонил мне. Сказал, что я, наверное, был прав – не нужно было трогать меч. Он узнал о том, что с мечом связано проклятие, рассказал красочную историю о том, что, будучи вытащен из земли, меч просит крови, в которой привык купаться, он притягивает смерть, жаждет войны. И война началась.

Морель вздохнул. Роланд видел, что он утомлен разговором и опечален воспоминаниями. Он вовсе не был бесстрастным. Почему-то он напоминал сейчас усталого ангела, который искренне переживает за своих подопечных, но выполняет их пусть и безрассудные просьбы.

– Я утомил вас, мсье Морель, и хотя мы остановились на очень интересном месте, я готов сейчас оставить вас отдыхать и приехать в другой раз.

– Я стал быстро уставать, – согласился старик, – но давайте все-таки закончим. Вскоре погиб очень дорогой для Бернара человек.

– Взгляните, – Роланд вытащил фотографии незнакомки, – не о ней идет речь?

– Я не знаю, Роланд, в личную жизнь Бернара я нос не совал, да и ни в чью другую тоже.

– Извините, что перебил…

– Затем случилась какая-то неприятность с одним из его сыновей – о вас ли речь, или о вашем брате, я не знаю, – потом с другим. Усилилось противостояние между Бернаром и каким-то влиятельным человеком в вашем городе, в общем, удары посыпались на него один за одним. Ну и последний – история с вашей матерью, так он считал. Во всем винил себя.

– Спасибо, мсье Морель, я буду ждать вашего звонка и приеду, когда вы разыщете все нужные бумаги. Может быть, вы припомните еще что-то. Какой порядок расчетов для вас удобней?

– Переведете на счет дочери, я напишу его, а вот какая будет сумма – зависит от того, что я найду в своем архиве.

– Договорились, я буду ждать. – Роланд поднялся, открыл дверь, Виктор вышел вслед за ним.

В большой комнате была женщина – худая, невысокого роста, с сильно выпученными, часто моргающими глазами в окружении зеленовато-серых теней. Волосы, когда-то черные, теперь пестрели сильной проседью, они были распущены, но свалялись вместе словно чулок, и странный вид этого волосяного кокона снова вызвал у Роланда мысли о кишащих повсюду невидимых обитателях.

Он поздоровался радушно и учтиво. Но в ответ услышал лишь какой-то невнятный возглас.

– Вико, Вико, кто этот мужчина? Зачем ты привел его? – те же испуганные рыдания, какие он слышал с лестницы, взгляд, полный суеверного ужаса. – Мне страшно, он страшный!

– Извините, что напугал вас… Здесь довольно темно…