Бабушка много кого знала в окрестностях. Но все они, по большому счёту, люди бесполезные, по крайней мере для меня. Поэтому лучшим кандидатом стал местный фермер по имени Фёдор Иванович. Он — сын одного из старинных друзей её мужа. И даже несмотря на то, что самого деда давно нет, фермер и по сию пору с завидной регулярностью передавал бабуле посылки с собственной продукцией и письма с пожеланиями долгих лет жизни. Поэтому-то бабушка и решила, что для «правнучки Марины Николаевны» место на огромной ферме уж точно найдётся — как и работа, и еда.
— Помалкивай, не умничай, слушайся и исполняй всё, что велено! Помни: ты моя правнучка, приехала из города поправить здоровье. У тебя проблемы с памятью, но никакого криминала! — давала она наставления.
— Прям так и сказать: «Никакого криминала»? — переспросила я с улыбкой.
— Помалкивай, я сказала! Всё, что надо, я написала! — вновь повторила она. — Назад не пущу! Так и знай! — после этой фразы она всучила мне сложенную в несколько раз бумажку.
— Это ещё не всё, — сказала она и засеменила в угол комнаты к иконам. Встала на табуретку и, немного пошелестев какими-то бумагами и пакетами, достала старенький, потрёпанный временем небольшой кошелёк. — Я дам тебе немного... на дорогу, не разбазаривай.
— Да... не надо! — отказалась я. Мне было неудобно брать деньги. Она ведь на свои сбережения уже купила мне новые джинсы и кофту. Я предлагала ещё тогда оставить ей те самые украшения, что были на мне, — так сказать, для компенсации затрат. Но она лишь отмахнулась.
— Надо! — ответила она, так же, как и письмо, всучив несколько сотенных купюр, и вновь торопливо засеменила в сторону покосившегося шкафа. Пара секунд — и в её руках появились новёхонькие высокие сапоги и старая дедовская телогрейка.
— Э-э-э, нет!
— Бери-бери! — бабуля угрожающе быстро приближалась, будто готова была силой впихивать меня в этот наряд. — «Неткает»! Погляди на неё! Ишь! Она даже без дырок!
И, несмотря на все мои доводы, телогрейка и сапоги были надеты! Так и закончилась моя жизнь в маленьком деревенском домике в самом центре умирающей деревни.
Бабушка убрала со стола, украдкой вытирая краем платка глаза так, чтобы я не видела, и мы выдвинулись в сторону остановки. Она шла впереди, не оборачиваясь, но по её прерывистому дыханию было ясно, что расставание даётся ей нелегко. Как и мне.
Автобусы здесь ходят редко, и слово «расписание» здешнему транспорту не знакомо! Местные точно знают только то, что автобус приедет утром, в обед и вечерком! К чёрту часы... к чёрту условности!
Бабушка будто чувствовала, что «утром» подходит к концу, и перешла на лёгкую трусцу. И не зря! Стоило только шагнуть на трассу, как вдали замаячил он: старенький, перекошенный на один бок, свистящий при ускорении и скрипящий при остановке автобус.
— Спасибо за всё! — сказала я бабушке, стоя у распахнутых дверей, и крепко обняла на прощание. Какая же она всё-таки маленькая и хрупкая, да ещё и сжалась вся от моих неожиданных объятий.
— Ну всё-всё! — она мягко отстранилась, и я увидела, как по впалой щеке скатилась предательская слезинка. — Не трепись там! Поняла меня? — вновь поучала она, застёгивая на мне пуговицу дедовской телогрейки. — Помни, Алён: «твоя подушка — твоя подружка!».
— ЕДЕМ, НЕТ? — послышался возглас водителя.
Ещё раз крепко обняв старушку, я взобралась в салон. И, усевшись у окна, смотрела на бабушку, медленно бредущую к лесу. Теперь не было смысла сдерживать слёзы.
Это был последний раз, когда я видела её живой.
Глава 2. Фёдор Иванович и его семейство
Ферма Фёдора Ивановича была в получасе езды. К слову сказать, ничего примечательного по дороге не произошло. Пейзаж за окном не отличался разнообразием: лес, лес и ещё раз лес. Оп! Турбаза у озера. Лес, лес и снова он же... лес.
Сама идея ехать на ферму была неплохой. В моём воображении это был крупный объект по производству еды, а значит, у них должен быть как минимум телефон и, пусть и слабенький, но интернет! А это уже что-то! Даже если нельзя обращаться в полицию (с чего-то это стало и моей паранойей, тщательно закреплённой бабулей), то никто же не запрещает посмотреть списки пропавших без вести. Меня же ищут родные? Наверняка ищут!
Автобус остановился посреди поля. Лишь одинокая лавка, стоящая у края дороги, должна была каким-то образом символизировать остановку! И больше ничего! Только лавка! Ну ладно!
Уточнила у водителя, как пройти на ферму, и всё оказалось достаточно просто. Чуть дальше виднелась просёлочная дорога, ведущая аккурат туда. Проводив взглядом автобус, я осталась один на один с тропой, ведущей в неизвестность. Свернула с шоссе и неторопливо побрела к ферме через поле, окружённое всё тем же лесом. Шум дороги постепенно стихал, а вдали начали вырисовываться строения.
То, что я видела перед собой, никак не совпадало с тем, что нарисовало моё воображение. А рисовало оно почему-то красные деревянные дома, зелёные луга, толстых коров коричневого цвета, пасеку с жёлтыми упитанными пчёлами, разноцветных щебечущих курочек, которые свободно бегают перед домом... Но, увы, нет. Всё было далеко не так.
Ферма представляла собой россыпь деревянных невысоких построек. Чуть поодаль раскинулись теплицы. Не новомодные теплицы, как показывают по телевизору, а какие-то кривые-косые! Местами стёкла теплиц заменили плёнкой — мера, конечно, вынужденная, но говорящая о многом. Цивилизация, как и финансы, сюда явно не торопилась! Про засеянные поля и вереницы плодовых деревьев говорить не буду. И вспоминать не хочется...
Среди построек выделялось главное здание, к которому вела меня тропа. Это и оказался хозяйский дом. Двухэтажное кирпичное строение грязно-серого цвета с пристройками из дерева. Видимо, здание строилось и перестраивалось не одним поколением этой семьи, и оно кричало о ремонте, молило о нём!
О моём приближении хозяев громко известили лаем собаки. Пара огромных неухоженных псин белого цвета сидели на цепи ближе к дому, ещё три дворняги гавкали, но не торопились подходить. Я подошла ближе к забору и замерла, ожидая чего-то. К моей удаче, шум произвёл необходимый эффект: из одного здания высунулась голова женщины, покрытая косынкой. Она прищурилась, чтобы разглядеть, какого чёрта поднят лай.
Я как-то машинально помахала ей рукой. Между нами было довольно большое расстояние, чтобы кричать приветствие, да и это казалось неуместным. Неловкое ожидание... Голова смотрит на меня, я на неё, и между нами собачий лай.
И вот голова нырнула обратно в проём. Через мгновение, вытирая руки, ко мне приближалась вся женщина целиком. Дама средних лет, коренастая и, сразу видно, привыкшая к труду. Её смелая походка мгновенно урезонила собак, а мне стало малость не по себе от этой звенящей тишины и шелеста её приближающихся ног. Наверно, одичала я за время, что провела у бабушки.
— Тебе чего? — спросила женщина, с прищуром заглядывая мне в лицо.
— Добрый день! Я... я ищу Фёдора Ивановича! Мне... нужна его помощь, — как-то невнятно промямлила я.
— Фёдор на щуку пошёл. Вернётся через пару дней, — ответила дама и уже начала отворачиваться в сторону сарая. Для неё диалог был закончен.
«Ну прекрасно!» — подумала я, глядя, как она отворачивается. «Нет-нет, так дела не делают. Мне некуда деваться, к бабке обратно — не вариант». Мысли просто разрывали голову: «Стоять, дамочка, я так просто не уйду!» А какие варианты? А вариантов больше нет...
— Извините! Подождите! — прокричала я, и рука сама ухватила собеседницу за локоть. Собаки отреагировали мгновенно, подняв новую волну лая.
— ТИХО! — рявкнула хозяйка, одарив их испепеляющим взглядом, и вновь обернулась ко мне.
— Простите! — вновь извинилась я. — Я к вам пришла от Марины Николаевны. Я её правнучка, и мне... мне очень нужна помощь! Мне некуда идти! Можно ли как-то связаться с Фёдором Ивановичем? У меня для него письмо от бабушки, — пробурчала я, вытаскивая из кармана телогрейки свёрнутый клочок бумаги.
Не раздумывая, «косынка» выдернула бумажку из моих рук и тотчас принялась изучать. «Это, вообще-то, не для тебя!» — бунтовало что-то внутри меня, но были у меня варианты? Нет, конечно! Я терпеливо ждала, в то время как лицо женщины скривилось, будто от вони. Хотя, честно сказать, из нас двоих пованивало больше от неё, нежели от меня. Ну, это ладно! Издержки профессии. На тот момент я не понимала, что произвело на дамочку такое впечатление! И, к превеликому сожалению, я не догадалась прочитать писанину бабушки до торжественного вручения. Вообще-то, мне казалось (и я была в этом полностью уверена), что она лишь подтверждает мои слова! Отчего же тогда такие эмоции?
Дама, пусть и нехотя, открыла калитку и кивнула в сторону дома, после чего жестом приказала следовать за ней. Наш недолгий путь лежал через собак, которые помалкивали, но всё ещё неотрывно следили за каждым моим движением. «Они легко перегрызут твою глотку! Веди себя хорошо!» — почему-то голосом бабушки прозвучала эта мысль в голове.
Строение, из которого ранее высовывалась голова в косынке, оказалось обыкновенным коровником, по которому свободно разгуливала коза. Миновав его, мы приближались к обшарпанному дому.
Вблизи становилось очевидно, что хозяева пытались привести дом в божеский вид, но делали это как-то странно. Весьма своеобразно: минимум с двух сторон к дому идут деревянные пристройки — одна пристройка свежевыкрашенная, другая почернела, совсем как бабушкин забор. Не хватило денег или желания? Но на раздумья времени не было.
Как оказалось, кивок головы был не радушным приглашением в дом, а всего лишь приглашением на скамейку за домом. Дама пальцем указала на скамью и без лишних вензелей велела: «ЖДИ!», словно одной из своих собак. Ну что же, хотя бы посижу! Путь от дома до остановки, по тропе до фермы и на «пороге» дали о себе знать нытьём в ноге и лёгкой головной болью. Травмы болели каждый день без исключения, причём различные факторы вызывали и различную боль: жарко, холодно, устала или, наоборот, долго спала — любое действие причиняло дискомфорт.
Я уселась на лавку и с нескрываемым блаженством откинулась на спинку, вытянув вперёд ноющую ногу. И начала ждать.
Ждала. Долго ждала. Минут двадцать «косынка» не возвращалась. Сквозь слабо закрытую дверь слышны были попытки женщины дозвониться до хозяина фермы, но рыбак на связь не выходил, увещевая её об этом стандартной фразой «аппарат абонента выключен...». Ругалась «косынка» знатно. Моё появление, очевидно, не пришлось ей по душе. Она бродила где-то там, в глубине дома, чертыхалась и не оставляла надежды поговорить с фермером.
— Федя! — послышался радостный возглас.
После чего состоялся диалог. Из обрывков приглушённых фраз я убедилась в своей догадке: «косынка» — это жена фермера. Ну не будет абы кто так костерить своего начальника, сразу видно — ЖЕНА. Также понятно, что хозяин, как и надеялась бабуля, вообще не против моего нахождения на ферме.
Наконец разговор стих. Дверь дома открылась. В пылу безуспешных попыток дозвониться и последующей жаркой беседы косынка съехала с головы, открыв изрядно поседевшие волосы хозяйки. Несмотря на это, в глазах горел огонь, выдающий огромный резервуар энергии. Такая и коня остановит, и в избу войдёт — сомнений нет!
— Я Ольга Маратовна, хозяйка фермы. Фёдор Иваныч завтра возвращается, а сейчас сказал тебя приютить. Мы гостей не ждали, да и дел много. В доме Катя, она молоко сепарирует, доделает и тебя разместит. Где вещи твои? — спросила она, оглядываясь на место нашей первой встречи.
— Нет вещей, — дурацкая улыбка натянулась на мою физиономию. Я прям прочувствовала, как обузой легла ей на плечи. Ну что поделать, куда мне деваться?
— Иди в дом, — сказала Ольга Маратовна. Задумчиво выдохнув, она махнула себе за спину и, натянув обратно головной убор, пошла в сторону сарая с вольно разгуливающей по нему козой.
Да уж, знакомство состоялось и прошло, как мне показалось, не очень. Не такого я ожидала, честно скажу. Воображение порой рисует такие радужные картинки, которые разрушаются реальностью на раз-два, и ты абсолютно не подготовлен к этой открывшейся действительности. Я ожидала увидеть пухлого, розовощёкого фермера в джинсовых штанах на подтяжках и белой рубашке. Он увидит меня, обрадуется, как никогда не радовался! За стол посадит да поддержит, как родную. Даст интернет и, само собой, поможет решить любую проблему! Ох уж эти помпезные фантазии... По итогу реальность отхлестала по щекам: хозяина нет, хозяйка скривила мину, чётко давая понять отношение к моему неожиданному появлению. Как-то так складываются дела.
Ладно, ждать красной ковровой дорожки и портье на входе не приходится. Я встала со скамьи и направилась в дом.
В доме было тепло, достаточно светло и приятно пахло едой. Услышав моё шуршание телогрейкой, в прихожую вошла молоденькая, хрупкая девушка. Это и была та самая Катя. Она встала при входе в гостиную, скромно сложив руки на животе. Лицо озаряла приветливая улыбка, которая сразу располагает к общению. Возникло ощущение, что мы с ней точно должны поладить.
— Привет! Я Катя! — громко сообщила она, с любопытством разглядывая меня, словно диковинку.
— Привет, я Алёна, — это, в общем-то, и вся информация, которую я могла сообщить.
— Есть будешь? Или, может, чаю? — искренне поинтересовалась она.
«Нет, ты мне определённо нравишься!» — мелькнуло в голове.
— С удовольствием, — ответила я.
Катя живо показала, куда можно повесить телогрейку, поставить сапоги, и даже выдала тёплые тапки, после чего проводила за стол.
На первом этаже располагалась кухня, объединённая с гостиной. После бабушкиной избы этот дом был чем-то запредельным! Нереальным! Чисто, светло, уютная мягкая мебель, и вместо выбеленной печи — огромный камин! Запах супа и топлёного молока придавал помещению особый домашний уют.
В то время как я с интересом разглядывала внутреннее убранство дома, Катя суетилась на кухне. Она весело и непринуждённо о чём-то щебетала, вываливая информацию: о себе, о доме, о хозяевах. Ничего особо интересного, но тишины на кухне не было от слова совсем. Возможно, именно поэтому возникло ощущение, будто мы не впервые встретились, а каждый день о чём-то секретничаем.
Екатерина работает на Фёдора Ивановича сколько себя помнит. Ещё будучи школьницей, подрабатывала разнорабочей: убирала за животными, кормила, поила, ухаживала за лошадьми. С каждым годом заданий становилось всё больше, а свободного времени — всё меньше, и в итоге она ко всем чертям забросила учёбу!
— Лучшая школа — это школа жизни! — подняв вверх указательный палец, сказала она.
Поначалу девушка жила с родителями в деревне неподалёку, а потом и вовсе перебралась к Фёдору Ивановичу и его семье. Её родители не возражали: по их меркам, перебраться из деревни на ферму — это как переехать в столицу. К слову сказать, в чём-то они и правы, особенно если взять во внимание, что родительский дом, с её слов, был ничуть не лучше бабушкиного.
Сама ферма была основана отцом Фёдора Ивановича. После пережитого в военное время голода ему хотелось иметь свой клочок земли, который сможет прокормить не только семью, но и соседей... родных, нуждающихся! Вот раньше были люди... Так вот, он страстно хотел поднять хозяйство и сделать из этого семейное дело, которое будет передаваться из поколения в поколение. Ну и... как обычно это бывает, навязчивая идея ни к чему хорошему не привела. Да, ферму он, конечно, основал, но упахался на ней так, что больше одного ребёночка здоровье не позволило заиметь. Так что Фёдор Иванович единственный наследник который «обязан приумножать хозяйство и передать его в дальнейшем своим детям».
Фермеру с потомством повезло больше. За более чем сорокалетний брак с Ольгой Маратовной им удалось настряпать аж пятерых! Но, к превеликому огорчению, наследники не горели желанием копаться в земле. Трое старших упорхнули в город, лишь изредка наведываясь на малую родину повидать родителей. Их комнаты давно покрылись толстым слоем пыли, но всё ещё преданно ждут хозяев, хотя их визиты, со слов Кати, с бешеной скоростью стремятся к нулю.
Младший сын служит в армии. Он подписал контракт и теперь разъезжает по горячим точкам.
— Ольга Маратовна, как на дворе чужаков видит, её аж трясти начинает! Руки туда-сюда ходуном ходят... Всё боится похоронку получить! — как-то по-старушечьи причитала Катя. — Ночами не спит, о нём думает. Воспитала мужика себе на беду!
Вся надежда на продолжение жизни фермы возложена на четвёртого ребёнка. Катя упомянула о нём лишь вскользь. Этого наследника, как и Фёдора Ивановича, сейчас не было на ферме.
Катя болтала и болтала без умолку. Краткого описания семьи фермера хватило на то, чтобы я успела насладиться свежесваренным, безумно вкусным, наваристым супом, жарким из свинины с картофельным пюре. Времени даже хватило на чай с булочкой. Еда была невероятно вкусной! Хоть фермер и присылал бабушке свою продукцию, она готовила только один продукт из коробки, не смешивая их: варёная картошка — и всё. На следующий день — тушёная капуста. А здесь тебе и куриный суп, и картофельное пюре с добавлением молока и сливочного масла, и жаркое, и компот из вишни. Я ела и не могла остановиться.
Тепло. Сыто. Тревога, преследовавшая меня постоянно, отпускала.
После обеда Катя радушно проводила меня в теперь уже нашу комнату.
— Будет с кем поболтать! — радостно предвкушала она, пропуская меня в тесную комнату, организованную в одной из деревянных пристроек к дому.
Милейшая девчушка в тот же миг освободила для меня полку в шкафу и тумбе. Поделилась средствами гигиены. Её вообще не смутило отсутствие у меня вещей.
Глава 3. Лентяи нам не нужны
Следующий день начался в четыре утра. Катя в потёмках шарахалась по комнате, создавая нестерпимый шум.
— Вставай, засоня! Утреннюю дойку проспишь! — сказала она, тряся меня за здоровую ногу.
— Дойку?! — спросонья выпалила я, пытаясь продрать глаза.
«Какую, к чёрту, дойку?! Да и умею ли я это делать?» Не возбуждала меня идея вставать в четыре утра и идти кого-то доить. Да и вообще, с чего вдруг? Беседы с хозяином вчера так и не состоялось. На каких правах я здесь?
Накинув перед выходом косынку на голову, Катя звонко сообщила, что будет ждать меня в коровнике, и наконец-то ушла, прикрыв за собой дверь. «Жди», — подумала я и тотчас погрузилась в крепкий сон.
В начале десятого Екатерина пришла будить меня вновь.
— Вставай, Алёна! Ты чего?! Дядя Фёдор приехал! — с радостью домашнего пуделя уведомила она.
Ну тут уж деваться было некуда. Наспех я привела себя в порядок, насколько могла, и пошла в гостиную.
Фёдор Иванович только-только приехал. Он сидел за кухонным столом в грязнючем «обмундировании» рыбака и источал такой аромат... Амбре немытого мужчины вперемежку с запахом рыбы сшибало с ног! От приятного запаха «дома» не осталось и следа! Спасибо, Фёдор Иванович! Взбодрили получше изысканного кофе!
На момент моего появления фермер успел ознакомиться с письмом бабушки. А я уже успела вновь пожалеть, что не прочла его в автобусе! Как говорила бабушка: «дурёха!». Ольга Маратовна хлопотала на кухне, накрывая на стол. Она суетливо выставляла на стол тарелки, вилки, ложки... И всё бы ничего, но, заметив меня краем глаза, её лицо вновь исказила гримаса пренебрежения.
— Доброе утро! — поздоровалась я, приближаясь к столу.
Хозяйка лишь холодно кивнула.
«Да что я делаю не так? Отчего эта дама меня невзлюбила?»
— Ну, привет, Алёна, — поздоровался Фёдор Иванович и, кряхтя, развернулся ко мне. — Катя сказала, что не смогла разбудить тебя утром! Будем надеяться, дорога вымотала тебя.
— Я не помню, чтобы меня кто-то будил, — не задумываясь, соврала я.
Вот тебе и милая девчушка. Сдала меня при первой же возможности! А мне… Что мне надо было делать? «Фёдор Иваныч, я забыла и на Катю, и на коров, и на ферму вашу, и на всё вокруг»? Так надо было сказать? А потом? Плестись обратно к бабушке? Э-э-э, нет! Дудки!
— Если хочешь остаться на ферме, нужно будет работать. Лентяям тут не место. Твоя бабушка написала, что тебе нужно время взять себя в руки и поправить здоровье. Это прекрасно! Мой отец, царствие ему небесное, всегда говорил: «труд лечит»!
— Все за стол! — рявкнула Ольга Маратовна, словно хотела до кого-то докричаться вне стен дома.
Подогнув указательный палец, который всё ещё был поднят вверх после высказывания поучительной идеи о пользе труда, Фёдор Иванович развернулся на стуле и, закатав рукава, приступил к трапезе.
— Расскажи нам, Алёна, что ты умеешь делать? — спросил наконец хозяин.
— Я? Я могу делать всё! Только покажите, как, — на этой фразе я машинально посмотрела на Ольгу Маратовну. Она уткнулась в свою тарелку и мерзко улыбнулась уголком рта. Очень хотелось спросить, чему она так ухмыляется?! Но остаться на ферме хотелось больше, поэтому я «прикусила язык».
— Ну смотри. На сегодня вам с Катей нужно побелить деревья. Работа несложная, с ней справится даже новичок. Если что-то не получается — обращайся, не стесняйся. Да что там может не получиться?
— Фёдор Иванович, могу ли я рассчитывать на зарплату? — вымолвила я, не отрывая взгляда от тарелки. Мне отчего-то было стыдно за этот вопрос.
Фермер перестал жевать и, очевидно, обдумывал ответ:
— Давай так. Катя поучит тебя неделю-другую. А после мы посмотрим на твоё поведение и решим вопрос с оплатой. Ведь зарплата — это плата за работу. А за что же платить, если работа ещё не начата?
Аккурат в это мгновение Маратовна издала надменный смешок, из-за которого тотчас подавилась.
