Две тучи дронов быстро приближались к ордеру: перестроились для атаки, выстроились в несколько десятков колонн, продолжали движение вперед. Удивленный таким обстоятельством фрегат ПВО открыл огонь по скопившемуся врагу. Сконцентрировал удар из всех калибров на колоннах дронов. Те под огневым воздействием буквально горели, щедро осыпались вниз, не пытаясь уклониться. Рядом залпом главного орудия выстрелил артиллерийский фрегат. Из его пусковых шахт взмыли ракеты. Вдалеке полыхнула только что прибывшая на подмогу вражеская машина. Черная рыбоподобная туша накренилась и горела, маневрируя, пыталась уйти с линии огня чтобы спастись. В ее боку зияла огромная пробоина, из которой валил сизый густой дым. Повреждения были не совместимы с жизнью автомата: в чреве монстра огненным пузырем что-то взорвалось, корпус раздулся, разошелся по швам, разломился на части, все рухнуло на землю, проливая наземь огненный дождь.
Атакующий противник резко сменил позиции, корабли ушли вниз, рассредоточились, максимально использовали ПВО. Снаряды и ракеты артиллерийского фрегата не достигли цели.
Внезапно на поле брани буквально из ниоткуда появился ярко-красный объект: стремительный заостренный нос, маленькие стреловидные крылья, длинный узкий корпус. Падал с небес, мчался с невероятной скоростью по баллистической траектории. Красная крылатая ракета в мгновение ока молнией поразила сконцентрировавшийся на дронах фрегат ПВО. Яркая вспышка, расширяющийся сизый шар ударной волны, черное клубящееся огнем облако, разлетающиеся во все стороны ошметки. Мертвое судно горящими обломками понеслось вниз, несчастный экипаж погиб за доли секунд. Сконцентрировавшись на дронах, фрегат пропустил удар.
Тучи беспилотников, почувствовав свою безнаказанность, бросились в образовавшуюся брешь, на оставшийся без прикрытия авианесущий крейсер. Палуба крейсера вспучилась взрывами, его сотрясло.
Дроны-камикадзе не могли пробить броню, слегка плавили кумулятивными зарядами, но за ними шла следующая волна, более опасная. Каждый дрон у себя на борту имел умную мину, десантировал устройство и уходил на второй заход, превращаясь в камикадзе. Умная мина, попав на палубу, раскрывалась, из корпуса выдвигались шесть паучьих ножек. Устройство искало источники тепла, радиоизлучатели, артиллерийские турели и агрегаты, быстро семенило, выбирая цель, и взрывалось. Модули корабля гибли один за другим.
– Уничтожить наземную группировку! – выкрикнул вице-адмирал, теряя самообладание.
– Слишком рискованно. Если откроем люки, дроны нас достанут, – в ответ заявил капитан.
– Если не остановим «Танк», как только мы окажемся в пределах досягаемости его калибров, он нас сожжёт! Вы понимаете? Это «Танк»!
– ПВО нижних полусфер не повреждено! Переключить энергию на нижние турели! Приступайте! залп торпедой по готовности! – не обращая внимание на возражения, приказал командующий.
Нижние люки открылись. Дроны почувствовали, ринулись атаковать, нарвались на ожесточенное сопротивление. Взрывались, натыкаясь на снаряды. Корабль сотрясло, торпеда вышла из пускового контейнера, умчалась прочь. Второй раз выстрелить не удалось, дроны прорвались.
У днища авианесущего крейсера зажглась маленькая ослепительно яркая звезда, громадину высоко подбросило вверх, в апогее на мгновение все замерло. Затем посыпались вниз горящие внутренности, словно брюхо кашалота вспороли ножом. Но крейсер все еще держался, его двигатели работали. Выжившие, оправившись от шока, пришли в себя, боролись за жизнь своего могучего корабля. Авианосец накренился, теряя высоту, один за другим останавливались двигатели. Ракетный крейсер оценил обстановку, бросился защищать флагман, подставил свой борт под вражеский обстрел.
Артиллерийский фрегат вел огневую дуэль с нападающими превосходящими силами, с правого борта был объят огнем, в корпусе зияли четыре изрядные пробоины.
Далеко над землей поднялся огненный смерч, переросший в огромный черный гриб. Торпеда, выпущенная с авианосца, достигла цели. Боеголовка угодила в «Танк», пробила броню, взорвалась внутри, выворачивая наружу реактор. Ударной волной опрокинуло один из «Автоматронов». Его арсенал воспламенился, взрывом выжгло внутренности, остался лежать неподвижным, почерневшим, выгоревшим пустым панцирем. Третьему повезло, оторвало ногу, оплавило бок, он дымился, кое-как ковылял, покидая поле боя.
Воздушные силы противника наблюдали потерю весомой поддержки, поспешили выйти из сражения.
Авианосец падал. Падение ускорялось, вице-адмирал восседал в кресле, его лицо и голова были в крови, люди вокруг лежали на полу, половина операторов не подавали признаков жизни. Рубка имела удручающий вид: правая переборка исчезла, ее вырвало взрывом, части приборных стенок словно и не существовало. Корабль оглох и ослеп, но все же продолжал жить.
– Прошу Вас, Александр, отдайте приказ на эвакуацию! Умоляю, все кончено! – подал голос капитан.
Он сидел в неестественной позе, его нога заломилась в открытом переломе, с брючины выше колена острым пиком торчала бедренная кость, из раны хлестала кровь.
– Надеюсь, Петр Васильевич, Ваша просьба продиктована шоковым состоянием, иначе я вынужден был бы Вас арестовать и предать трибуналу! – ответил командующий.
Он поднял руку, у него отсутствовала левая кисть, в правой держал шприц с обезболивающим. Поморщился, воткнул иглу, на мгновение страдальчески закрыл глаза.
– Дежурный! – рявкнул он, в ответ никто не ответил. – Дежурный!
– Дежурный офицер мертв, – доложил стоящий на ногах военнослужащий весь в крови, пытаясь наладить приборы связи и оптического наблюдения.
– Представьтесь! – приказал вице-адмирал.
– Младший помощник, лейтенант службы дальней радиолокации Рейнер! – отрапортовал парень.
– Хорошо Рейнер, повышаю Вас до майора, назначаю дежурным вахтенным офицером по мостику, – громко произнес командующий, глянул на капитана, тот поник, потерял сознание, голова запрокинулась назад.
– Дайте мне связь с «Задирой», черт побери! – приказал новоявленному дежурному.
– Слушаюсь! – отрапортовал тот, бросился к приборам.
Парень обладал знаниями, вытирая рукавом наплывающую со лба кровь, переключал тумблеры, переподключал провода в разъемах, соединял на скрутки.
– Доложить обстановку! – запросил командующий.
– Запрос отклонен, не хватает данных, – не отвлекаясь, смело ответил парень.
Вице-адмирал понимающе кивнул. С пола поднялось еще пару человек, шатаясь, сразу приступили к работе.
– «Малахит»! Говорит капитан «Задиры», жду указаний! – раздалось в громкоговорителе в рубке.
– Связь установлена! – доложил новый дежурный.
– Говорит «Малахит». Доложите обстановку! – приказал вице-адмирал.
– Александр Викторович, Вы теряете высоту! Утрачена целостность корпуса, визуально реакторы целы, снаружи пожара не наблюдаю, – отозвался капитан «Задиры».
Командующий облегченно вздохнул. Капитан крейсера продолжал:
– Состояние «Задиры» удовлетворительное! Артиллерийский фрегат пока еще горит, но в воздухе держится уверенно, докладывают, пожар скоро устранят. Противник отступил, жду указаний.
– Олег, стабилизируйте нас, возьмите на троса, идем домой, – произнес командующий, откинулся в кресле.
Люди в рубке помогали раненым, капитану вкололи обезболивающее, остановили кровотечение. Новый дежурный отдавал приказы, переназначал служащих. Место рулевых опять заняли операторы, авианосец немного выправился, замедлил потерю высоты.
К авианосцу с правого бока, наиболее пострадавшего, приблизился крейсер. Согласовал скорость падения, выстрелил тросами с термическими наконечниками по всей длине авианосца. Тросы мгновенно приварились к корпусу. Взревели винты, «Задира» пошел вверх, троса натянулись, выпрямили подопечного, буквально над землей устранив потерю высоты.
– Сделано! – отчитался капитан крейсера. – Идем домой!
Но вице-адмирал его не слышал, потерял сознание.
– Что ты тут делаешь? – спокойно спросила Таня, когда зашла в рубку и застала алхимика.
– Я?
Алекс обернулся, у него был вороватый вид. До этого он склонился над экраном компьютера, внимательно изучал навигационную карту.
– Нет, я! – произнесла Татьяна, требуя вразумительных объяснений.
«Жужака» третий день летел на автопилоте, в рубке дежурили не очень рьяно, позволяя себе отлучки.
– Ничего не делаю, просто смотрел, – ответил Алекс.
Вид у него был вороватый. Таня глянула на экран, в который пялился алхимик.
– Просто зашёл спросить, а здесь никого нет, – продолжил. – Смотрю экран, навигация светится. Не удержался, заглянул. Интересно, куда мы летим?
– Понятно, – ответила Татьяна, пожала плечами.
Никакой секретной информации экран навигации не содержал, там отображался маршрут автопилота до ближайшей точки, маленькой низкоуровневой рыбацкой деревушки. В деревне Боско должен будет кое с кем встретиться, получить добавочную информацию о «Бот-марине». Рыбаки в поисках косяков рыб далеко залетают, отдельные личности порой выгодно торгуют информацией о том, что видели необычного подчас своей рыбалки.
– А чего хотел-то? – спросила Таня.
– Что? – переспросил Алекс, взгляд у него был рассеянный, блуждающий.
– Говорю, чего приходил-то?
– Да просто, хотел спросить, можно ли мне немного покуховарить? А то ваша еда что-то не очень.
Алекс замолчал, Таня удивленно вскинула брови.
– То есть, ты хочешь сказать, что добровольно хочешь готовить?
Была не на шутку удивлена. В команде этот вопрос решали принудительным двухнедельным дежурством по кухне. Сейчас там хозяйничал Боско, готовил, как у него получалось. Все страдали.
– Да, я люблю готовить и у меня получается, у нас даже отдельный предмет был «приготовление яств и увеселительных настоек», – ответил Алекс.
Таня прошла мимо него, уселась в кресло, закинула ноги на панель возле штурвала. Парень провел ее глазами.
– Прям в точку, вот этого нам и не хватало! – заявила, улыбаясь, но ее глаза оставались серьезными.
– Ну ладно, попробую вас удивить еще и настойками, – пообещал и спросил Таню. – Так я пойду, скажу Боско, что я буду поваром?
Развернулся чтобы уйти, сделал пару шагов на выход.
– «Пьяный Сокол», – бросила Таня через плечо, не оборачиваясь.
Алекс остановился, замер.
– Что? – спросил он.
– Я говорю, кафе называется «Пьяный Сокол», а не «Сытый». Тебя там не было, друг мой, – Таня обернулась на кресле, сверля парня внимательным подозрительным взглядом.
– Почему не сказала Боско, что сомневаешься? – спросил Алекс после некоторой паузы, смотря Тане в глаза.
«Жужаку» слегка тряхнуло, снаружи сгустились сумерки, сквозь верхний слой облаков в ожерелье из первых звезд выглянула луна. В рубке в негромком монотонном гуле уютно разноцветно светились и подмигивали огоньки приборов.
– Не знаю, – Таня пожала плечами, встала, подошла к Алексу, заглянула ему в глаза. – Просто не разобралась еще. Знаешь, выбросить тебя за борт, если что, всегда успеется.
Замолчала, недобро улыбнулась.
– Нам алхимик очень нужен, тем более тот, что умеет делать настойки и готовить, – уклончиво ответила, намекая на то, что еще не решила, как поступить. – А куда мы держим путь и почему туда направляемся, ты узнаешь первым, так как в этом спектакле, мой друг, ты уселся в первый ряд.
Таня развернулась, вновь погрузилась в кресло, махнула рукой, давая понять, что разговор окончен.
– Иди к Боско, он несказанно будет рад, – добавила.
Алхимик взялся за ручку двери.
– Алекс! – воскликнула Таня, не оборачиваясь, и сконцентрировалась на приборах.
Тот замер, обернулся ожидая продолжения.
– С этого раза заходишь в рубку только со мной. Еще раз увижу тебя здесь одного, полетишь за борт. Тебе понятно? – произнесла Татьяна, обернувшись к нему.
– Понятно, – ответил Алекс, нажал на ручку двери, вышел на палубу, направился на кухню.
Таня озадаченно хмыкнула, вернулась к работе.
Передача….
Подготовка….
Установка канала….
Запрос данных, модуляция-демодуляция…
Состояние, связь с «Артемида»!!??
Ожидание…
Если нет ответа… Действие?
Повторный запрос…
Повторный запрос…
Повторный запрос…
Прерывание…
Если нет ответа… Действие?
Подключение основной мощности.
Ядро разума активно, перенаправление энергии…
«Артемида», запрос на коммуникацию… Ответьте…
«Темный в темноте» «Артемиде»… Повторяю, требуется коммуникация, нахожусь в смятении. Логические цепи не читаемы. Запрос совместных действий…
Нет ответа…
Нет ответа…
Нет ответа…
Соединение…
