Евгения Георгиевна Перова "Нарисуй мне любовь"

– А если ты забеременеешь?

Инна, растерянно моргая, смотрела на Тамару – она об этом даже не подумала!

– А разве можно? С одного раза?

– Можно. Когда, говоришь, это было? Три недели назад? И потом ты сразу под душ пошла? Ну, может, и пронесет…

– А если не пронесет?! Ой…

– Знаешь, давай будем решать проблемы по мере их поступления, ладно? Сначала надо провериться. Сходи к гинекологу.

– Ты что, я не могу! Мама же в поликлинике работает, ей сразу донесут!

– Ладно. Тогда приезжай ко мне в больницу. Я договорюсь, тебя посмотрят. Позвони мне дня через три-четыре.

– Спасибо, спасибо тебе!

– Да не за что… сестренка. Так странно это произносить…

Дядя Лёва, похороны и внезапная влюбленность

Через три дня Инна медленно брела по Садовому кольцу, приближаясь к дому Шитиковых. Она была в полной растерянности: беременность подтвердилась, и Инна не знала, что делать. Тамара сказала, что в случае чего поможет с абортом, но советовала хорошо подумать и обязательно поговорить с мамой, а к Евгении Александровне было страшно и подступиться: отец был совсем плох. Зачем ее принесло в этот район Москвы, Инна и сама не знала.

«Наверно, надо сказать… ему, – уныло думала она, не в силах даже мысленно называть своего совратителя дядей Лёвой. – Или не надо? Но он же… отец как-никак…» Ноги тем временем сами привели ее к знакомому подъезду, потом к лифту и к двери квартиры. «Может, его и дома-то нет», – понадеялась Инна, но Лев Анатольевич сам открыл дверь. Все это время он почти не вспоминал о происшествии с племянницей – такая была у него счастливая особенность: не зацикливаться на неприятностях. До сих пор он всегда выходил сухим из воды, обойдется и сейчас. Вряд ли девчонка посмеет кому-нибудь рассказать! Поэтому, увидев «девчонку», он был неприятно удивлен, но не показал виду.

– О, Инночка! – приветливо сказал он. – Что привело тебя под сень, так сказать…

Под сень чего, он не знал – все-таки волновался, поэтому нес всякую чушь.

– Нам надо поговорить, – опустив голову, сказала Инна.

– Поговорить – милое дело. Проходи, проходи! Сейчас я чайку соображу…

Они прошли на кухню. Лев занялся чайником, а Инна мрачно на него смотрела, думая: «Почему он мне нравился раньше? Он же насквозь фальшивый! Все время играет. И трус – вон как испугался!»

– Я беременна! – решительно произнесла она. Лев окаменел у раковины – вода давно перелилась через край чайника, а он не замечал, лихорадочно соображая, что делать и какую линию поведения выбрать. Он завернул кран, включил газ, поставил чайник и, наконец, повернулся к Инне. Она не поверила своим глазам: у него было отчужденное и слегка насмешливое выражение лица:

– И почему ты решила сообщить эту замечательную новость именно мне? – надменно спросил он.

– Как – почему? – растерялась Инна. – Вы же…

– Я, конечно, твой дядя и несу определенную ответственность – так же, как и Люся, потому что все это время ты жила в нашем доме. Но ты вполне взрослая девушка и, мне казалось, осознаешь последствия своих поступков. Если ты вступила с кем-то в интимные отношения, не дожидаясь их официального оформления, то это твоя проблема. И твоего молодого человека. Или ты не знаешь, кто именно тебя осчастливил? Ничуть не удивлюсь. Нынешние нравы…

– Вы что говорите такое! – не выдержала Инна. – Как вы смеете! Это же вы! Вот тут, на этом месте!

Она красноречиво указала рукой на диванчик, где совершилось ее падение. Лев невольно взглянул на диван и поморщился:

– Ах, вот оно что! Ты решила таким образом обелить себя? Оклеветав порядочного человека, к тому же, твоего родственника? Да как у тебя только язык повернулся, дрянь ты эдакая!

Лев Анатольевич, что называется, разыгрался и совершенно искренне пылал негодованием. Инна молча на него смотрела. Потом встала, подошла ко Льву Анатольевичу и со всего размаху ударила его по щеке:

– Будь ты проклят, подлец!

Лев ахнул и схватился за щеку. А Инна повернулась и вышла. Ее всю трясло от гнева. «Значит, так? – думала она. – Значит, ты так?!» Но дойдя до метро «Парк культуры», она остыла. «Никто мне не поверит, – думала она. – Особенно тетя Люся. Я только внесу раздор в семью. Может, и правда, сделать аборт? Тамара обещала помочь…» Она думала всю дорогу, но так ни до чего и не додумалась. А дома ей стало и вовсе ни до чего: Владимир Алексеевич умер.

Лев Анатольевич на похороны не поехал, отговорившись нездоровьем, так что Людмила Александровна прибыла вместе с сыном, который специально прилетел из части. Увидев Виктора, Инна испытала смешанные чувства: конечно, она была ему рада! И в то же время она настолько внутренне изменилась, что этой новой Инне возмужавший Виктор показался чужим. И разве можно теперь вернуться к тем доверительным отношениям, что были прежде? Виктор, увидев Инну, нежно ей улыбнулся, обнял за плечи и тихо спросил, склонившись с высоты своего роста к самому ее лицу:

– Как ты, Инночка?

Инна так же тихо ответила:

– Ничего, держусь. Отойдем.

Инна увела Виктора за угол – все толпились у морга, ожидая, когда подойдет время. Выслушав рассказ Инны о первой семье отца, Виктор нахмурился:

– Надо же… Кто бы мог подумать…

– Ты понимаешь, мне за маму обидно. Она всю себя ему отдала, меня забывала, так его любила. А он! Он всю жизнь эту тетку помнил. Меня ее именем назвал. Попрощаться… с ней… захотел…

Инна не выдержала и заплакала.

– Ох, горе, – сказал Виктор, обнимая Инну. – То-то я смотрю, что Евгения Александровна какая-то странная. А оно вон что. Ты держись, подружка. Ты теперь мамина опора.

– Да уж, опора! – всхлипнула Инна. – Толку от меня…

– А ты мне все рассказала? Как твои-то дела? Ты так давно мне не писала!

– Мои дела как сажа бела, – мрачно сказал Инна, но тут же опомнилась. – Да все у меня нормально, не думай.

– Мама сказала, у тебя какие-то неприятности с мальчиком. Никто тебя не обидел? Никому не надо морду набить? А то могу, пока я тут.

Инна вспыхнула и с тревогой уставилась на Виктора – да нет, ничего он не знает. Не может знать.

– Если надо будет, я тебе скажу, – пообещала она.

Проводить Владимира Алексеевича пришло много народу: друзья, ученики, соседи – его знало полгорода, и все уважали. Инна с тревогой посматривала на мать – та словно окаменела в своем горе. Гроб опустили в могилу, засыпали землей, положили цветы и венки, потом стали потихоньку расходиться: кто к автобусу, чтобы ехать на поминки, а кто пешком возвращался в город. Инна немного задержалась, потому что увидела в толпе Тамару, которая держалась в отдалении, стараясь не попадаться на глаза Евгении Александровне. Они отошли к соседней могиле и сели там на скамеечку.

– Ну как ты? – спросили обе одновременно и обе заплакали, обнявшись.

– Я пока не осознала, – призналась Тамара, вытирая слезы. – Так быстро все произошло…

– Да я тоже плохо понимаю, как теперь жить.

– Ты сказала своим?

– Нет, не до того было.

– Решила что-нибудь?

– Знаешь, оно как-то само решилось. Вот ты спросила, и я даже не задумалась: конечно, оставлю. Мне только неприятна мысль, что… Вдруг он будет похож на него? Но с другой стороны… Вот Виктор! Он совершенно на Шитиковых не похож.

– А кто это – Виктор?

– Сын тети Люси.

– А, высокий военный?

– Он очень хороший человек. Всегда был мне настоящим братом. Честный, Искренний.

В этот момент настоящий брат Виктор как раз вышел из-за оградки:

– О, вот ты где! Меня за тобой послали, а то ехать пора.

Инна и Тамара встали.

– Познакомьтесь, – сказала Инна. – Это Виктор, а это Тамара, моя новая сестра.

– Очень приятно! – сказал Виктор, протягивая Тамаре руку. – Не в таких бы обстоятельствах нам знакомиться, но ничего не поделаешь.

– Можем увидеться и при других обстоятельствах, – улыбнулась Тамара.

Они замерли, глядя друг другу в глаза и не разнимая рук. Инна оторопела: что происходит? А что-то явно происходило, даже ей это было очевидно. Молодые люди словно забыли обо всем: не стало кладбища, шумящих над головой берез, не осталось никого и ничего – только они двое! И Инна – свидетельница чуда.

– Я позвоню тебе, хорошо? – спросил Виктор.

– Да. Инна даст телефон.

И Тамара, улыбнувшись Инне, ушла. Виктор смотрел ей вслед, потом взял Инну под руку:

– Не говори ничего. Пойдем, а то нас заждались.

– И телефон Тамары не говорить? – невинным голосом спросила Инна.

Виктор обернулся к ней:

– Скажи. Я запомню.

Инна продиктовала по памяти номера Тамары, домашний и служебный, а потом, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в щеку:

– Я рада за вас. Думала, так не бывает.

– Я тоже думал, что не бывает. Но вот… случилось.

Идя следом за Виктором по узенькой дорожке, Инна думала: «Надо же… Раз – и влюбились! Не видела бы, не поверила. Так может, и мне однажды повезет? И счастье еще будет?»

Через день Тамара позвонила Инне:

– Сестренка, я уезжаю с Витей!

– Вот так сразу? – изумилась Инна.

– А чего тянуть? Мама, конечно, в шоке, но мне наплевать. Знаешь, такое удивительное чувство: мы с ним как две половинки одного целого. Я словно знала Витю всю жизнь! Он такой надежный, добрый, нежный…

– Все с тобой понятно. Влюблена по уши. Ладно, совет вам да любовь! Меня только не забывайте.

– Ты что, никогда! Будем переписываться и созваниваться. Сейчас Витя с тобой поговорит, он рядом…

– Подожди! Ты ему не сказала про меня?

– Нет, нет!

– И не говори, ладно? Давай своего Витю!

Виктор заметно смущался, разговаривая с Инной. Она не выдержала и спросила:

– А как твои родители отреагировали?

– Я им не сказал. Поженимся, тогда поставлю перед фактом.

– Как-то ты не похож на почтительного сына, – рассмеялась Инна. Виктор помолчал и очень серьезно ответил:

– Они не достойны почтения.

– Почему? – Инна похолодела: а вдруг Виктор все-таки узнал ее тайну?

– Потому что они… В общем, я довольно давно понял, что это за люди. И никак не могу их уважать. Я очень беспокоился, как ты у них приживешься. Все было нормально?

– Да…

Повесив трубку, Инна долго стояла, рассеянно глядя в пространство и думая: «Почему он меня не предупредил заранее? А это помогло бы? Не знаю…»

Мамочка! Вадик и Гена

Прошло девять дней после смерти Владимира Алексеевича, потом сорок, а Инна так и не призналась маме, а та ничего вокруг себя не замечала, живя словно в тумане. Смерть горячо любимого мужа надломила ее душу, а мысль о том, что все эти годы ее любовь была безответной, не давала ей покоя.

– Ох, не нравится мне что-то наша Евгения, – как-то сказала, тяжко вздохнув, бабушка. – Очень уж она сокрушается, нельзя так – живьем себя в гроб загонять. У нее же дочь есть. Вот бы ты, Иннушка, замуж поскорее вышла и маму бы внуками осчастливила! Глядишь, она бы и ожила.

Бабушка покачала головой и с шумом втянула ароматный чай. Она добавляла туда листочки мяты – для успокоения сердца. Инна нервно сломала зажатую в пальцах сушку и, решившись, выпалила:

– Внук скоро будет. Или внучка. Не знаю пока.