– Как он тебе, кстати?
– Пока не знаю. – Мила выдохнула, выпуская изо рта облачко теплого пара. – Поживем – увидим. – Девушка достала из кармана брелок ключей и нажала на кнопку, раздался щелчок. Ардо тут же потянулась к ручке и открыла дверцу, но Федор остановил напарницу:
– Подожди.
– Что такое?
Мареев расстегнул куртку, полез во внутренний карман… достал оттуда темно-розовую книгу и протянул ее Миле.
– Что это? – Ардо изумленно посмотрела на книгу, принимая вещь, и тут же открыла. На первой странице было написано: «Мой дорогой дневник…».
– Только не говори, что ты его спер из комнаты жертвы?
– Ну а что мне оставалось делать? Светлана Алексеевна нам бы точно не отдала его. А тебе ведь нужно узнать больше об этой «красной шапочке». А личный дневник – именно то место, где хранят секреты все девушки.
– Это, вообще-то, незаконно. И когда успел спереть его? – Мила поглядела по сторонам, убеждаясь, что никого нет поблизости.
– Ага. Пожалуйста. Всегда рад помочь, – проговорил Федор, отворачиваясь от Милы и делая шаг в сторону своей машины.
– Спасибо, – негромко сказала девушка ему вслед.
Мила забралась в салон своего автомобиля, отложив дневник на переднее пассажирское сидение, завела двигатель и включила печку. Ей нужно немедленно достать теплые вещи, а то она точно простудится в своей кожаной куртке. Хотя руки были в перчатках, ладони все равно замерзли. Пока Мила сидела и разогревала машину, ее телефон зазвонил. На экране высветился номер криминалистического бюро.
– Слушаю, – она тут же ответила на звонок.
– Привет, Мил, это Рита Винокур, я по поводу того образца волоса, который мне направили судмедэксперты с тела вчерашней погибшей.
– Привет. Рит, слушаю. Есть что интересное?
– Смотря что для тебя интересно. Я провела исследования, и этот волосок относится к виду хищных млекопитающих из семейства псовых.
– То есть волк?
– Да.
– Я что-то похожее и ожидала услышать. Спасибо, Рит.
– Да не за что. Пока.
Мила сбросила вызов и потянулась к дневнику, открыла его. Он был толстый, некоторые листы вклеены из других тетрадей, а последняя запись была недельной давности. Посмотрев на табло автомобильной панели, которая показывала три часа дня, Мила снова отбросила дневник на соседнее кресло и поехала в сторону отделения. Записями жертвы она может заняться чуть позже, а вот доклад Громову нужно сделать незамедлительно.
Мила очень надеялась, что Евгения Валерьевича нет на месте и разговор отложится, но стоило ей толкнуть тяжелую железную дверь и войти в отделение полиции, как девушка словно наткнулась на невидимую стену. Громов стоял у окошка дежурного и подписывал какие-то документы. Он будто почувствовал ее появление и мигом поднял свой взгляд.
– Мила Васильевна, а вы вовремя. – Мужчина выпрямился и, подхватив журнал, протянул его дежурному, отдавая следом ручку, которой писал.
– Пройдемте ко мне в кабинет.
Ардо ничего не оставалось, как только согласно кивнуть.
Она шла следом за Громовым. Смотрела на широкую спину своего нового начальника, и отчего-то ее колени начинали дрожать. Давно девушка так не волновалась. Словно шла к директору на ковер, где ее будут отчитывать. Мила попыталась сосредоточиться только на спине Евгения Валерьевича. Сотруднице все больше казалось, что проходящие мимо коллеги посматривали на них с любопытством. Раньше никогда никто на нее не обращал внимания, и Мила прекрасно понимала, откуда взялись все эти косые взгляды.
Затормозив у кабинета начальника, Ардо посмотрела на белое дверное полотно, на котором висела табличка «Начальник отделения Громов Евгений Валерьевич». Смотря на эти буквы, она видела перед собой совсем другое имя. И недавнее прошлое удушливой волной сковало ее легкие.
Еще страшнее стало заходить в этот кабинет, словно то, что произошло полтора месяца назад, могло накинуться и сожрать. Мила все еще помнила, что творил Никонуров, будучи ее приемным отцом. «Меня воспитывал серийный убийца», – снова пронеслось у девушки в голове. Эта фраза очень часто всплывала в мозгу, отчего становилось не по себе. Стоило об этом подумать, как Мила начинала чувствовать себя ущербной и постоянно сомневалась: а на своем ли она месте? Правильно ли, что осталась работать в органах? Мила думала, что ее теперь уволят, но нет, оставили. Пока оставили.
– Мила Васильевна, мы так и будем стоять или вы пройдете в кабинет, и поговорим там? – Следователь вздрогнула от вкрадчивого голоса Громова. Она так глубоко нырнула в свои мысли, что совсем не заметила, как начальник отпер дверь кабинета и распахнул ее, приглашая сотрудницу войти.
Мила поспешно кивнула, но, переступив порог и сделав несколько шагов, остановилась. Кабинет изменился кардинально. Здесь был сделан ремонт, даже остался слегка уловимый запах краски. Серебристо-серые стены, белоснежный потолок и линолеум темно-коричневого цвета под рисунок дерева. Теперь вместо черного письменного стола, за которым много лет сидел Кирилл Геннадьевич, стоял массивный деревянный стол, а посередине – еще один, только у́же, вместе образуя букву Т. Стеклянные ящики, с хранящимися в них документами, заменили высокими стеллажами из темного дерева. Полки заполнили книги, папки с документацией. По левую руку от Милы стоял массивный шкаф такого же цвета, как и книжный стеллаж. В этот шкаф был встроен небольшой холодильник и несколько ящиков. На окнах вместо занавесок теперь висели вертикальные белоснежные жалюзи. А на стене за рабочим столом появилась карта мира.
– Мила Васильевна, вы присаживайтесь, не стойте.
Громов прошел мимо Милы, указывая сотруднице на стул. Девушка была немного растеряна такими изменениями. Теперь в этом кабинете ничто не напоминало о прежнем владельце.
– Поделитесь, что разузнали о жертве? – спросил Громов, присаживаясь за рабочий стол, складывая руки на столешнице и обращая всё свое внимание на подчиненную. Мила под пристальным взглядом начальника немного смутилась и все же заговорила, глядя на свои ладони.
– Бабушка Дианы ничего интересного нам не рассказала. Я посмотрела комнату девочки, но там нет того, что могло быть для нас интересным. Взяла номер ее лучшей подруги, с которой в день своей смерти Диана ходила в кино, может, та расскажет что-нибудь. И мне звонили из криминалистического отдела: волос, найденный в ране жертвы, принадлежит предположительно волку. Похоже, девушку и правда разодрало дикое животное.
– Но это не отменяет вопрос, как она оказалась в поле. Пока мы не найдем ответ, я не смогу закрыть дело. Так что, Мила Васильевна, вы уж потрудитесь довести все до конца.
Ардо согласно кивнула. Она была только за.
– И еще, мне нужен отчет каждый день. За несколько минут до конца рабочего дня вы докладываете мне о проделанной работе. Это вам понятно?
– Да.
– Прекрасно, а теперь можете идти. Жду вас завтра с докладом и новостями.
Глава 3
Часы показывали 22:24. И даже в это время, сидя на диване и скрестив ноги по-турецки, Мила работала. В одной руке она держала бокал Шардоне, а во второй – дневник жертвы, который сегодня днем Федор незаконно вынес из квартиры покойной. Ничего интересного в написанном пока что Мила не нашла. Ардо было одновременно любопытно читать, о чем писала девушка, и в то же время ее душил стыд из-за того, что она влезла в чью-то личную жизнь. И неважно, что этот кто-то уже глубоко мертв.
Ардо сделала глоток вина, не отводя взгляда от страниц, где был описан каждый прожитый день погибшей Дианы. Распорядок дня, расписание занятий в институте и много разговоров о ее лучшей подруге Лизе.
«Сегодня самый мой лучший день. Джордж пригласил меня на свидание…»
Мила резко насторожилась, прочитав эту строчку. До этого самого момента в книге не было никакого упоминания о Джордже. Вернувшись взглядом назад, Ардо прочитала абзац заново.
«Сегодня самый мой лучший день. Джордж пригласил меня на свидание, и я, конечно же, согласилась. Казалось, что он ко мне безразличен, но это не так. И теперь я не знаю, как об этом рассказать Лизе. Она ведь моя лучшая подруга, а еще она терпеть не может Джорджа. С того самого первого дня, как он вошел к нам в аудиторию, у Лизы с ним завязался конфликт. Подруга была единственной девушкой в нашей группе, кому не нравился Джордж. И я ее поддерживала, хотя тайком была влюблена в него. Боялась ей признаться в этом. Мне было страшно, как она отреагирует на правду. Но я не упущу шанса сходить на свидание, о котором так давно мечтала».
После этой записи прошло полторы недели, и за это время Диана не написала ни строчки, до появления следующей записи. Та была очень короткая и звучала так: «Ненавижу». А потом все. Ни единой буквы.
Мила допила остатки вина и снова вернулась к дневнику. Она не ожидала, что он так резко оборвется. Что-то случилось в жизни Дианы, из-за чего она перестала выливать свои мысли на бумагу.
Неожиданно по квартире пронесся звук телефонного звонка. Мила потянулась к журнальному столику, на котором лежал ее смартфон, и прочитала на дисплее «Дежурный». Она тут же ответила на вызов.
– Алло.
– Мила Васильевна, это дежурный беспокоит. Вас просят выехать на вызов.
– Что? Почему я? Сегодня не я дежурю.
– Громов сам лично сказал, чтобы вызвали из следователей именно вас.
«Громов сказал», – зло про себя подумала Мила, тяжело вздыхая. Она оторвала телефон от уха, глядя на время и злясь, что вообще ответила на звонок. Могла бы сослаться, что уснула и не услышала вызов. Могла, но не сделала.
– Мила Васильевна, вы меня слышите?
– Слышу. Диктуй адрес.
Запомнив, куда ехать, она уже собралась поинтересоваться, что там случилось, но дежурный быстро сбросил вызов.
– Прекрасно, – недовольно пробубнила Мила, поднимаясь с дивана. – Просто прекрасно.
Поставив пустой бокал в мойку, Ардо только сейчас поняла, что за руль ей садиться противопоказано. Она за вечер выпила два бокала вина. Пришлось вызывать такси.
…Идя в сторону ресторана, находившегося в центре столицы, Мила хвалила себя за то, что не поленилась и, придя после работы, первым делом перебрала шкаф с зимними вещами и достала с дальней полки теплую куртку. Но ледяной ветер все равно умудрялся забираться под одежду и вызывать озноб.
Поздоровавшись с полицейским, который стоял у сигнальной ленты, Мила открыла дверь и вошла внутрь. В нос тут же ударил приятный сладкий аромат с нотками кислинки и каких-то ягод, которым был пропитан воздух. Стянув с головы капюшон, следователь остановилась возле стола администратора. В зале ресторана царила полнейшая тишина. Ни одной живой души.
– Эй, есть кто? – громко спросила следователь, но никто не ответил.
Мила прошла в большой обеденный зал. Ресторан на первый взгляд казался дорогим. Мраморные полы, лепнина на стенах, римские колонны, а посередине зала свисала хрустальная люстра. Прямо под ней расположился шикарный белый рояль на небольшом круглом возвышении.
Двухстворчатые двери, что находились в углу зала, распахнулись, и оттуда вышел молодой полицейский. Мила его сразу же узнала. Тот парень, что вчера первый приехал на вызов к убитой девушке у дороги.
– Мила Васильевна, вы уже приехали. Здравствуйте, – парень ей радостно улыбнулся.
– Доброй ночи. Что случилось?
– Идемте. Сейчас сами все увидите.
Полицейский повернулся и вновь распахнул двери, дожидаясь Ардо. Из обеденного зала вслед за сотрудником девушка ступила в недлинный коридор с пятью дверьми. Проходя мимо первой, Мила заглянула в круглое стеклянное окошко, рассматривая массивные плиты и развешанную по стенам посуду. Кухня. Вторая дверь была без окна, но с табличкой «Вход только для персонала». А третья оказалась распахнутой настежь, и оттуда доносились негромкие голоса людей.
– Нам туда, – сказал полицейский, указывая на дверной проем.
Войдя в подсобку, Мила остановилась. В ее поле зрения сразу попала девушка, лежащая на полу. На незнакомке был темно-синий костюм официантки с бейджиком, на котором значилось имя «Кристина». Девушка лежала на спине с распахнутыми глазами, смотря в потолок. Руки ее располагались по швам. Мила опустила взгляд на ногу убитой с одетой черной туфлей на невысоком каблуке, а вот на второй ноге… ступни не было. Погибшая лежала в луже собственной крови, и та растеклась ровным кругом, образуя зловещий ореол вокруг тела хозяйки.
Ардо изумленно моргнула. Еще раз осмотрела тело и круг крови, который как-то уж слишком ровно растекался.
– О, а вот и наш следователь пожаловал, – только сейчас Мила заметила судмедэксперта Николая Константиновича, сидевшего на стуле в отдалении и что-то записывающего на бумаге.
– Что с ней случилось? – спросила Мила, возвращая свой взгляд к девушке. Она никак не могла понять, как кровь так ровно растеклась. Если только тот, кто убивал, специально это сделал.
– Девушку убили. – Это уже произнес Громов, показавшийся из-за длинного стеллажа, где стояли картонные коробки, будто специально спрятался. Мужчина, остановившись, облокотился на одну из полок, словно устал и ему необходима опора.
– Серьезно? А я-то думаю, зачем это меня позвали, – язвительно ответила Мила и тут же прикусила язык под пристальным взглядом начальника. Видимо, вино еще не полностью выветрилось.
– А я смотрю, у вас настроение не очень. Оторвали от важных дел?
Мила проигнорировала саркастичный вопрос Евгения Валерьевича и задала свой.
– Причина смерти? – отвернувшись от Громова, следователь посмотрела на судмедэксперта. Тот оторвался от своих записей, поднимая голову.
– Причина проста. Девушка истекла кровью. Ты посмотри, какая лужища. Давно я такого не видел, – цокнул мужчина языком.
– А где ее… – Мила недоговорила.
При виде ноги без ступни ее немного замутило. И она отвернулась, пытаясь больше не разглядывать этот ужас. Но запах крови заполнил подсобку, не позволяя забыть, зачем они тут все собрались. А может, причиной тошнотворного комка в горле стали два бокала вина, выпитые на голодный желудок? Откуда же ей было знать, что именно сегодня ее вызовут на работу.
– Забрал с собой убийца. По крайней мере, в здании ее нет, – снова ответил Громов, и Мила кивнула, давая понять, что услышала его, сделала шаг в сторону открытой двери, отодвигаясь от трупа.
– Кто нашел тело? – задала она очередной вопрос.
– Охранник. Жертва работала официанткой в этом ресторане и на полставки подрабатывала уборщицей. По словам охранника, после закрытия девушка часто задерживалась на работе, уходила самая последняя. А сегодня, когда она пошла переодеваться, ее долго не было. Охранник решил посмотреть, все ли в порядке, и нашел тело.
– Кроме охранника, больше никого не было?
– Нет.
– А камеры видеонаблюдения. Их уже смотрели?
– Да, и здесь очень странная штука с этими камерами. В момент убийства все камеры в здании работали. Эта камера, – Громов указал на небольшую круглую коробочку со стеклянным верхом. Она висела в углу под потолком и мигала красными точками. – Тоже работала. Она засняла тот момент, как убитая вошла в подсобку, и на шесть секунд изображение резко пропало, а когда вновь появилось, то на полу уже лежало тело в крови.
Пару секунд Мила обдумывала слова Громова, представляя в подробных ярких картинках, как это было.
– То есть. Убийство произошло за шесть секунд, и в те же секунды девушка умерла от потери крови, – уточнила Мила, переведя на начальника недоуменный взгляд. Умом она понимала, что это просто невозможно. Она не была медиком, но предполагала, что за шесть секунд нельзя умереть от потери крови. – Подождите, известна единственная причина смерти – это потеря крови, и больше ничего? Ни колотых ран, ни удушения, никаких пулевых отверстий, только отрезанная нога?
– Да. – Спокойно отозвался судмедэксперт. Он уже закончил писать и надевал одноразовые перчатки. – Но это на первый взгляд. Точную причину смерти я тебе скажу только после вскрытия. Возможно, ее чем-то отравили, хотя признаков отравления я пока не вижу.
– А что с камерами в коридоре? Они засняли убийцу?
– Его не было, – и снова голос Громова, не перестававший удивлять ее своими ответами.
– Как это, не было?
– Очень просто. В подсобку никто не заходил до убийства и не выходил после.
– Такого просто не может быть, – возразила Ардо, а Евгений Валерьевич только пожал плечами. – Значит, здесь второй выход, через который вошел убийца.
Громов хмыкнул.
– Мила Васильевна, вы думаете, что одна такая умная? Всё здание уже проверено, нет никаких скрытых выходов и входов тоже.
Мила заметила, как губы Громова разошлись в ехидной улыбке, и девушка сглотнула ком в горле.
– Связались с хозяином ресторана? – очередной вопрос от Ардо.
– Он перед тобой.
