Я тихо фыркнула. Моя реакция вызвала улыбку у Томаса.
– Смелости у молодежи хоть отбавляй… Вы переехали недавно, расскажи немного о жизни до переезда.
– Сколько помню себя, мы жили в Ривердейле.
Томас присвистнул и даже обернулся проверить, не шучу ли я.
– Ходила в обычную школу, – хмыкнув, продолжила рассказ. – С детства начала учиться игре на гитаре. Не знаю, чем именно меня привлек именно это музыкальный инструмент, – я поморщилась, – наверное, тем, что помогает снять напряжение. Ривердейл, понимаете? – И хихикнула.
Он оценил юмор, скромно улыбнувшись.
– Папа – трейдер в хедж-фонде, это инвестиционный фонд, где объединяют и вкладывают средства инвесторов с целью получить максимальную прибыль при минимальных рисках. Его работа начала приносить хорошую прибыль компании, инвесторы довольны, так что он получил очередную хорошую премию и собрав нас с мамой в охапку, перевез сюда… Маме больше не нужно ходить на ненавистную работу, и она занимается поисками себя. Идей – фонтан, когда есть минутка наконец- то остановить колесо Сансары[11]и выдохнуть.
– Очень интересно. Я рад за вашу семью. Папа у тебя молодец! Похвально.
– Расскажите немного о себе. Раз уж расспрашиваете про меня.
– Хм- м, это может выйти долгий рассказ, ты точно готова?
– У нас вся ночь впереди, что еще делать?
– Что ж, мне тридцать три, я профессор литературы и…
Дальше Томас рассказал, что он все свое детство провел в этом районе. Дом достался в наследство от родителей. Первым ушел отец: стресс на работе. Нестабильное экономическое положение рынка привели к остановке сердца. Иногда навещал бабушку с дедушкой в городе Лейк- Форест.
«Так, стоп. Что? Может, поэтому он тогда так отреагировал на имя Молли?»
– Там и познакомился с Дафной. Мама была профессором современных языков и литературы, – сразу переключился он, не желая погружаться в тему личных отношений, – она- то и привила с детства любовь к чтению. Смерть отца подкосила ее, – речь наполнилась легкой грустью.
Он поделился своим первым провальным опытом на сцене, когда принимал участие в постановке драматического кружка. Перепутав слова, Томас выставил себя на смех и стыдился приходить в школу. В итоге вызвали его родителей, и ему пришлось вернуться к учебе. Дразнили недолго. В скором времени быстро перескочили на других «умельцев выделиться».
– В юношестве я был не очень популярен у девушек. Знаешь, прыщавый, хилый, нескладный малый… Да еще и ботаник, – сделал он неожиданное признание.
Впереди замаячило круглосуточное кафе, и мы зашли в него погреться и выпить по кружке горячего шоколада.
Уже сидя за одним из столиков, под «Let It Snow» Фрэнка Синатры[12]Томас рассказывал про своего любимого поэта Джона Китса[13].
От боли сердце замереть готово,
И разум – на пороге забытья,
Как будто пью настой болиголова,
Как будто в Лету погружаюсь я;
Нет, я не завистью к тебе томим,
Но переполнен счастьем твой напев, —
И внемлю, легкокрылая Дриада,
Мелодиям твоим,
Теснящимся средь буковых дерев,
Среди теней полуночного сада…
– «Ода соловью» называется стихотворение, точнее – его часть.
Прикончив шоколад, мы заказали молочные коктейли с внушительными шапками сливок и щедро приправленные хрустящей шоколадной посыпкой.
Это мое лучшее Рождество. Под утро я, счастливая, прикорнула на его плече.
8
САША
Я снова за биноклем. Меня сжирало чувство ревности. Я хотела заорать! Надавать оплеух Дафне! Хотела, чтобы она исчезла!
От безысходности я упала на кровать и заплакала навзрыд, обняв подушку.
В комнату забежали обеспокоенные родители и начали суетиться вокруг меня. Они уже не в первый раз наблюдали подобную картину.
С утра они мне заявили, что нашли для меня психолога. Я слабо сопротивлялась, но согласилась, понимая, что моя влюбленность в женатого взрослого мужчину – признак нездоровой психики.
Вечером первый прием. Не знала, чем себя занять до этого времени, и пошла прогуляться.
Я, как всегда, в наушниках. Неожиданно в меня прилетел ком снега, я повернулась, чтобы хорошенько ругнуться. Лицо Томаса озарила искренняя ребяческая улыбка, и он начал готовить еще один снежок. Следуя душевному порыву, я включилась в игру, и мы как сумасшедшие носились по кварталу, крича и хохоча. На нас недоуменно оглядывались соседи и перешептывались. Но сейчас мне было плевать.
Я выпустила всю злость, закидав его обильным количеством снега. Выдохлась и успокоилась.
Мы пошли в то самое кафе и заказали по безалкогольному глинтвейну.
– Это тебе, – глядя в глаза, протянул Томас маленькую коробочку в красной оберточной бумаге, – в честь Рождества.
Мои пальцы дрожали, когда я пыталась аккуратно вскрыть подарок. И спрятала раскрасневшееся лицо от смущения.
В упаковке меня ждала бархатная коробочка.
Я все же набралась смелости взглянуть на Томаса. Он все время наблюдал в ожидании реакции.
Я неторопливо открыла ее и тихо охнула. Серебряный кулон в виде снежинки покоился на мягкой подушечке.
– Ты ассоциируешься у меня с этой снежинкой. С зимой. Белоснежные волосы, голубые глаза. Маленькая девоч-к а- з и м а.
Я скромно поблагодарила, не до конца понимая, как относиться к такому знаку внимания.
– Давай помогу надеть? – прочистив горло, предложил мужчина.
Прохладные пальцы коснулись задней стороны шеи, я невольно вздрогнула. Маленькая подвеска приятно холодила кожу, и я дотронулась до нее, улыбка сама собой появилась на моем лице.
– Тебе очень идет, – восхитился Томас.
Мы неспешно потягивали пряные напитки. По радио объявили время.
Психолог!
Как бы мне этого ни хотелось, но я быстро допила горячительное и, попрощавшись, убежала.
Напротив меня сидел пухленький мужчина в очках с толстыми линзами. Он тяжело дышал. Мне было неловко, я не чувствовала никакого доверия к нему. Слова давались с трудом.
– Расскажите, мисс Роуз, что вас беспокоит? Что заставило обратиться ко мне?
– Родители.
Он коротко хохотнул, оценив мой сарказм.
– Такие уж они родители. Но ведь неспроста, верно?
– Ага.
– Нам не удастся построить с вами диалог, если вы немного не откроетесь мне. И уж тем более я не смогу вам помочь. – Он смерил меня внимательным взглядом.
– Хорошо, хорошо, – сквозь зубы процедила в ответ, закатив глаза. – Я влюблена в мужчину. Он наш сосед. И женат. Я не понимаю источника своих чувств и ничего с ними поделать не могу.
– Саша, какие у вас отношения с вашим отцом?
Этот вопрос застал меня врасплох.
– Хорошие, добрые, – ответила, немного поразмыслив. – Он меня никогда не обижает, не оскорбляет и не бьет. Я искренне его люблю, как и маму.
Психолог хмыкнул и что- то записал в своем блокноте.
– Давно у вас зародились чувства к этому мужчине? Как вы можете их описать? И как вы чувствуете себя?
– Как в первый раз увидела, он мне сразу понравился, знаете? – Я переплела пальцы и сжала их. – Я вижу в нем идеального мужчину, как мой папа. – Слезы навернулись на глаза, я промокнула их салфеткой. – Наблюдаю, как он ухаживает за Дафной, за сыном. Он добрый, надежный и сильный. Опора для женщины. А чувствую я безысходность и понимаю, что он никогда не станет моим.
Я невольно прикоснулась к снежинке под яремной впадиной и усомнилась в произнесенных только что словах.
Психолог обратил внимание на мое движение и остановил на мне долгий изучающий взгляд.
– Саша, вот что я могу сказать на данном этапе сеанса. Во- первых, прослеживается неуверенность в себе, но мы над этим поработаем. А во- вторых, в вас пробудился дух соперничества с его женой. Саша, вам раньше нравились мужчины старше вас?
Я помотала головой в знак отрицания.
– Как вы относитесь к своим одногодкам? Может, нравился кто- то из сокурсников?
– У меня был бойфренд в старшей школе. Но по ее окончании наши пути разошлись.
Он снова что- то записал.
– Что ж, мисс Роуз. Наше время подходит к концу. Скажу тезисно. Позволяйте себе проживать свои чувства и эмоции. Наблюдайте за собой. И задавайтесь вопросами: что вам дает влюбленность в этого мужчину? что вы из- за нее теряете?
Я пристально посмотрела на него.
– Да- да, именно теряете. Потому что от этого мужчины вы не получите полноценные ухаживания, которые заслуживаете, любовь, ведь она отдана другой женщине… Попробуйте просто понаблюдать за собой и начните вести дневник, он поможет структурировать ваши мысли.
– Да, спасибо.
– Тогда до встречи в следующую субботу, Саша Роуз.
Я вылетела из его кабинета, на ходу натягивая куртку. Я не знала, что мне делать с полученной информацией.
Родители встретили у входа в здание. Их лица выдавали беспокойство. Мама первым делом обняла, а папа присоединился, обхватив обеих. Я заплакала. Но они не понимали источника моих страданий, просто сжали чуть сильнее.
– Моя маленькая девочка, – сквозь слезы шептала мама, – расскажи нам, что тебя так тревожит? Мы попробуем с папой тебе помочь, слышишь меня? – И заглянула в глаза.
Я улыбнулась: в этом мраке моих мыслей есть два светлых и прекрасных человека, на которых я могу положиться. Это искренний повод для радости.
Я высвободилась и вытерла слезы.
– Я люблю вас, – глядя на родителей, произнесла негромко.
– Мы тебя тоже любим, родная! – Мама улыбнулась. – Поехали закажем твою любимую пиццу. Что скажешь?
Я в последний раз шмыгнула носом и, намотав шарф на шею, вприпрыжку поторопилась к машине.
9
САША
Я несколько дней не следила за четой из дома напротив. Мне даже стало спокойней.
Сегодня я собралась понаблюдать за Джеффри Янгом. Скоро праздничные выходые подойдут к концу, мне нужно узнать больше об этом типе.
Спрятала приметные волосы под шапочку и надела солнцезащитные очки. С собой фотоаппарат и блокнот для записей.
Родители уже встали, гремят на кухне. Пиликнула кофеварка, оповещая о готовности напитка бодрости.
– Мам, пап, не теряйте! – крикнула я из коридора, обуваясь.
– Солнышко, будь на связи и долго не гуляй, – ответила мама.
– Помни про время. Если задержишься, просто предупреди, чтобы мы не волновались, – дополнил отец, что- то жуя.
– Хорошо! Люблю! – И выскочила из дома.
Морозный воздух ворвался в легкие. Глаза защипало от белизны улиц, я зажмурилась. Нельзя было терять время. И побежала на остановку.
Первый день слежки дал очень мало. Подтвердилась информация, что он действительно детектив.
– Мой будущий коллега… – усмехнулась я шепотом.
Появилось больше вопросов. И главный из них все так же оставался на повестке дня. Что их связывало с Дафной?
Работа, ланч, расследование, спортзал, дом. Я следовала за ним невидимой тенью. Мне захотелось попасть в его квартиру. Но статья за проникновение со взломом в частную собственность меня останавливала.
Домой возвращалась вымотанная. Я прислонилась лбом к стеклу автобуса.
