– Как всё так вышло, Джерум? Беря в расчёт всё сказанное, почему? Почему здесь и сейчас?
– Вовремя ты задался этим вопросом. – посмотрел на брешь в потолке громадной пещеры. – Наши пути с Сулейманом разошлись давно. Я шёл к этому моменту с Адультаром.
– Сам бы не пошёл? Не кажется, что, сподвигнув на этот нелёгкий путь, тебя обвели вокруг пальца или же просто обвели?
– Нет, отнюдь. – не в обиду собеседника воспринял услышанное с насмешкой. – Каждый путь по-своему затруднён и запутан. Язык не повернётся назвать какой-то из простым.
– А как же политика?– поинтересовался Варатрасс. – Не могу уложить в голове, что сын именитого Короля Северного Фара, его первенец...
– Фариан. Обойдёмся без грубых и невежественных нареканий.
– В точку! – щёлкнул пальцами, но не улыбнулся.– Его светлейшая голова политической арены, стратег и тактик, потерял к ней страсть, а может...
Следопыт серьёзен. Эмоции, если те имеют место быть – запрятаны глубоко, подобно когтям с виду милой городской кошки. Лишь на первый взгляд он неосторожен и небрежен в словах. Варатрасс хитро прощупывает и изучает своего собеседника.
– А может, и не было никакой страсти к политике? – Таро вновь перебил героя. – Трудно ответить наверняка, не буду. Скажу лишь, что игры с судьбами пешек королей, так называемые „партии в шахматы нулевой категории“, уж чрезмерно въелись. Я потихоньку отошёл от дела, как бы ни хотелось этого признавать. Со взрослением взгляды меняются. Призма розового стеклара бьётся, начинаешь смотреть на всё более абстрактно, а старое, в безволии, уступает место чему-то новому, более подходящему тебе.
– Касаемо империй, королевств иль же прочих сборищ златом обитых... – норд откликнулся на рассуждения Джерума, продолжив мысль. – Хочешь сказать, что всё до дотошности однотипно? Или лишь самую малость?
– Малость.– задумчиво изъяснялся фар'Алион. – Каждой империи отведён срок, прежние крахи – жёсткий урок.
Ничего больше не сказав, Варатрасс устремил прищуренные глаза в щёлкающие и стреляющие кудри огней костра.
– Под светом Суур ничего не изменилось...
***
Алый Камень
Касание – ласка... След пал колкий удар... Полилась рекой дрожь по рукам...
– Что-то шепчет на ухо...
По воле своей,
Будоражит он сон,
Алый осколок Нальере...
А воля его,
Есть мира закон,
Он камня владельца творение...
От силы твоей,
Мне ослепит глаза,
Не спасает пелена в дрёме...
А свет тот,
Есть Суура поток,
Он вечная кровь и ранение...
По воле своей,
Всё пытаюсь взглянуть,
Но непроглядна Огромная в небе...
А воля моя,
Есть силы оплот,
Он утопает меня во безумстве...
От силы моей,
Мне не свернуть,
Не спасает псалом Мäлере...
А свет глаз моих,
Есть призма души,
Он режет лишь междуточие...
И открыл я глаза, взор направил туда... Направил на свет лучезарный. И понял тогда... Прозрел я сполна:
– То коварства ладья парадигмы!
Сумела она в миг сонный создать... Создать иллюзию симфонии Рая... Но непосильным оказалось мне встать – то предстало враждой моих мыслей... сумбуром воспоминаний.
– Сон был во сне... он – отклик мгновенья...
Осознал то не сразу, пытался пробиться... Многогранно манила ясность мерцанья звёзд...
***
– Палленальере, значит?..
– Он, родимый.
Привал окончен. Валирно'орда ударом ноги потушил тлеющие остатки углей. Наверху царила угрюмая ночь, и лишь одинокий тусклый свет зажжённых лучин был способен незначительно освещать путь. Герои пошли дальше во тьму, отставляя позади непроглядную тень от своих тел.
– Что с рукой-то? Когда успел?
– Давно. Раны прошлого и их вечный след.
– Лирийская ветрянка?
– Брось, вообще не рядом. – отмахнул рукой, взбудоражив пламя. – Похвальны твои познания, подмечу, но это подростковая зараза.
– Я многопрофильный зельевар.
– Похвально-похвально.– повторил Таро. – Очень похвально.
– Но, несмотря на это, я всё равно прибываю в небольшом ступоре.
– Проклятие.
– Что? – неправильно понял герой.
Он держал меч близ гарды за лезвие, рукоятью по направлению движения, а факел, что поднят другой, в полусогнутой в локте, руке, ожидал участи чуть что быть выброшенным.
– Это проклятие, а не зараза. Оно не передаётся, если ты об этом.
Герои пошли дальше, удаляясь всё дальше и дальше во тьму. Впереди пещеры начали мелькать по наростающей яркие краски. Прорисовывался настоящий калейдоскоп цветов радуги.
– Р.-светы... – подметил Варатрасс. – Но обычно разно-светы не растут разными семействами и видами в одном месте, каждому присущ определённый ареал. Что-то тут нечисто...
– Или, возможно, ты не встречал подобного явления?
– Тебе виднее, господин алхимик? –среагировал на сказанное герой.– Или что?
– Нет. В любом случае здесь могут обитать и обитают те, кто не прочь воспользоваться столь манящей освещённостью.
– Я вовсе не боюсь, Джерум. Хах!– усмехнулся. – Я больше ничего не боюсь, как ты только можешь сомневаться в этом?
– Я знаю тебя отнюдь даже не второй день, парень. Не мне судить.
– Ну вот знай, что каша, которую я процедил в голове, пожрала любой страх. Для меня ничего не вызывает волнения или его проявления.
Сталактиты и сталагмиты просаживали заземельную глушь. А капли, падающие с потолочных каменистых образований различных размеров и форм, были единственным звуком, помимо болтающих героев.
– Дело случая.
– Я хладнокровен. Да и кого ты тут вожделеешь увидеть? Голодных дварфиров? У-у-у-у! – издав жуткий звук, прожестикулировал, а после прохохотал.– Свирепых глубинных троллей и всеядных, но в то же время и придирчивых в пище, арахнидов-челоедов Заземелья? Минотавров таахарских? Иль всех перечисленных включительно и поочерёдно?
– Ну, я полагаю, до таахарских тавров нам далеко, те обитают глубже.
– Глубже... – с насмешкой повторил Варатрасс.– Глубина, судя по той дыре, значительная. Вдобавок Корона Нордов – город, возведённый на низменности, на уровне моря.
Фар'Алион не ответил. Фариец сосредоточен и всецело погружён в окружающую обстановку. Постепенно они приблизились к свет дающим примечательным грибам. То действительно светы. Пройдя через сужение в конце карстовой пещеры, Варатрасс не поверил увиденному. Тактильность положенной руки ощутила холод.
– Шоровы кости...
– Что там? – желая разделить любопытство следопыта, ускорил темп Таро.
Увиденное поразило и его. Огромная пещера, настоящий подземный мир предстал под ними. Неподсчитанное множество всевозможных грибов и прочей подземной растительности освещали стены, потолок и протяженные тропы колоссального пространства под поверхностью.
– Нотарас. – проговорил Джерум. – Самая большая воронка и пустота под Водамином.
– Уверен?
– Без сомнения. Пласты Нотараса уходят во все концы материка, а где-то – даже за его пределы.– фар'Алион оглянул видимый потолок, что подобно звёздному небу, мерцал над головой. – Под тремаклийскими равнинами самая большая его часть – Сердце.
Не было видно и края, тусклое освещение уходило за горизонт и попадало в слепую зону глаза. Да и существует ли конец этой пещеры на самом деле?
– Совершенно вылетело из головы... Так вот оно какое, Сердце Заземелья...
Натёчные образования, что были на некоторых участках стен, покровительствовали образовавшимся на холодном, но мокром камне белых и бежевых кристаллов. Это подвид сколовой породы, что сродни перелётным птицам, загадочным образом мигрировал сначала из ледниковых пещер Дальнего севера и чертогов Драконьей Мерзлоты в карстовые дыры Тау'Элунора, а затем и сюда, в сердце континента. Кончики сколов близ героев напоминали вовеки застывшие большие, но кропотливые узоры снежинок.
– Озеро... – пробормотал Валирно'орда.
Он посмотрел вдаль, перебежками перевёл взор с грибов на кристально чистую, подсвеченную со дна, воду. Натечное убранство, что есть истинное искусство природы, и красоты белоснежного, местами гладкого, местами резкого в переходе, мрамора приковывали глаза. Вопрос, откуда снежные эльфы брали оный, отпал невольно. Варатрасс пошёл первым, начал спускаться по тропе вниз, чей подступ подобен выполненным ступеням.
– Чем глубже мы спускаемся, ступаем к Сердцу, тем больше я сомневаюсь в возможности подняться. Ты уверен, что амбассадор Адультар ожидает нас где-то поблизости?
– Разумеется, нет. Но он поспособствует.
Внизу было светло. Достаточно светло, хоть в некоторых местах тускло или же и вовсе непроглядно. Но это не помешало героям затушить и оставить тлеющие лучины наполовину обугленных факелов. Без жизненно необходимого света они не останутся, тут есть и древесная растительность. Герои шествовали в коварную неизвестность.
***
Ступая в коварную тьму,
Волшебным гонимые светом,
Герои невольно упустили черту...
Лишь лучик надежды,
Осветил им тропу,
Мотивы доподле невидимы...
Но нагнетают туманы забвения
Хоть те не мешают идти в пустоту,
Приливает волна опасения...
***
Прошло близ получаса. Всё сильнее и сильнее ощущался тяжёлый рокот ходящих поршней и шум неустанно движущихся шестерней. Дальше, на заброшенной и в древности мощёной мраморными камнями дороге, стоял аванпост. Кеварийский кирпич утратил привычный окрас, потерял львиную долю выгравированных узоров. Металл жёлто-бронзового цвета не претерпел существенных изменений за оставшиеся в прошлом века. Он им не под силу. Источаемый кеварскими лампами свет аналогичным образом добрался до сегодняшнего дня.
– Кеварийский оплот...– скептически прищурил глаз Варатрасс. – Оплот покинутый, боги не знают, сколько лет назад. Никогда не видел подобного так близко, да и не думал, что когда-либо увижу.
Фар'Алион осмотрелся. Вокруг пристанища сгинувших царила темень: мерцание светов и иной флоры не даровали желанной видимости, а блеск едва заметных потолочных жемчужин и лучезарных кристаллов казались несущественными. Царила и пировала с ней в убогости тишина. Идти придётся через это покинутое место.
– Будь начеку, Варатрасс. Всё они отличны друг от друга, отчего невозможно предугадать ответную реакцию наперёд.
– Резонно.
Валирно'орда кивнул. Пусть он и был наслышан, но настроен скептически, невзирая на то, что начитан о сгинувшей расе. Герои всё ближе к кеварийскому аванпосту. Две пятиокелъровые башни без крыши и настежь открытая златом блестящая калитка, коя лживо приветствовала их, в ожидании подзывали их.
– Он ведёт к их городу.– добавил Таро. – Это пограничный аванпост, застава.
Немые лица обременённых кеварским металлом статуй близ входа – мертвы и, как и невысокая, но крепкая в основании стена, нетронуты. Это нагнетало.
«Как всё могло сохраниться в подобном виде? – задавался вопросом Варатрасс.– Заземелье, будь оно проклято, отнюдь не безжизненное, да и навряд ли кто-то озадачил себя сдуванием осевшей пыли.»
Приблизившись к порогу аванпоста, Валирно'орда ощутил этот привкус... В миг таинственный, покинутое место взвеяло кровью? Иль безумное наваждение подступает к нему вновь?
– Вздор...
– М-м-м?
Повернув за порог, он убедился в верности интуиции. В самом углу, у закрытой двери в округлую башню, в застывшей позе был труп. Тяжёлая резная броня под тяжестью лет запечатлела прикрывающие лицо руки.
– Мёртвый. С поверхности. – уточнил Варатрасс.
Но, скрупулёзно приглядевшись, он нашёл лишь очередной безответный и наводящий вопрос. Подоспев, Джерум также увидел под бронёй мрамору подобный камень.
