– Даша, – повернулся я к ней, – Я твой друг; во всяком случая, я хотел бы им быть, но даже не брат, и ты мне не невеста. Я не могу указывать тебе, как и что делать.
– Но ты можешь дать совет.
– Я могу научить. Что я сегодня и сделал.
– Твой урок был слишком горьким.
– Не думаю, что рассказал тебе что-то, чего ты не знала до этого. Просто одно дело абстрактное знание, и совсем другое – перенести это абстрактное знание в реальную жизнь и по отношению к себе.
Даша помолчала, обдумывая мои слова, а потом вдруг покрутилась, расставив руки, рассмеялась (девчонка – она и есть девчонка!), и сказала:
– Нет, ну ты видел, КАК я шла! Оценил? А какие у них были лица!
– Ещё бы, – подтвердил я. – Сам чуть не умер.
– Надеюсь не от смеха? – с подозрением спросила Даша.
– От стрелы Купидона, – заверил я её.
– Но увернулся? – обвинительно ткнула она в меня палец.
– Повезло… на этот раз.
– Ах, повезло? – Даша возмущённо стукнула меня кулачком. – А скажи, Кирилл, я что, тебе совсем-совсем не нравлюсь? Ну как… ну в общем ты понял, – порозовела она.
– Даша, не говори ерунды. Разумеется, ты мне нравишься, и я сказал это уже столько раз, что уже боюсь показаться тебе навязчивым. Если ты не забыла, то вечером я вообще собираюсь знакомиться с твоей мамой.
– Сказал. Но я про другое «нравлюсь»
– А про «другое» мы поговорим позже. Потому, что я не хочу вносить двусмысленность в наши отношения.
– «Двусмысленность в наши отношения» – скривившись передразнила Даша. – Ты говоришь, как противные взрослые. Словно поставил меня в угол и отчитываешь, – Даша отвернулась
– Ну извини, – я помолчал, – Возможно, я слишком много читал, когда …болел. Я слишком долго болел, Даша. И слишком мало общался со сверстниками. Потому и разучился говорить просто. И у меня теперь слишком «книжная» речь "противного взрослого".
Даша подошла и взяла меня под руку
– Не обижайся. Я глупая. Я забыла.
– И не думал обижаться. Я понимаю…
– Ничего ты не понимаешь, Кирилл Ракитин. Ни-че-го!
Она вновь закружилась, запрокинув голову.
– Вот вроде и умный, а дурак дураком.
– Есть такое, – развёл я руками, – Мужчины, Даша, они в отношении женщин всегда были несколько туповатыми. Не знаю уж, почему.
– Так, хватит уворачиваться! Скажи прямо: я красивая?
– Ты великолепна, Дарья Щербакова! И я говорю это абсолютно честно, без стёба или подколки.
– И тебя не смущают ни моё торчащее ухо, ни мои глаза, ни моя конопатость, ни мои худые ноги?
– Меня нисколько не смущает ваше ухо, Дарья Михайловна. Ваши веснушки лишь добавляют Вам очарования, а Ваши глаза – чудесны, волшебны и таинственны, словно звёзды.
– А ноги?! Почему ты ничего не сказал про мои прекрасные ноги? – возмутилась Даша. – Ну-ка, быстро посмотрел и похвалил.
– Ну а что ноги-то? Ноги – это ведь просто ноги…
– Не юли, негодяй! Все пялились на мои ноги, а ты говоришь «это просто ноги»?
Я с сомнением посмотрел на Дашины ноги:
– Ну да, конечно, с чулочками ежли. Или вот колготки… потолщ…
Я не договорил, потому, что весьма чувствительно получил по голове. Пора было спасать ситуацию; похоже, я превысил лимит шуток про внешность. Женщины же…
– Даша! – сгрёб я её в охапку и подержал, полка она не перестала вырываться. – Я же тебе объяснял, что мужики – они туповаты, когда речь идёт о женщинах. Прости, если чего обидного сказал; я не хотел. Я просто хотел пошутить. Неудачно, – я развёл руками и сложил их молитвенно перед грудью. Ну прости. Нельзя нам ссориться. Прости. Не дуйся.
Даша освободилась и вздохнув, сказала:
– Я не дуюсь. Но… понимаешь… Я ведь так оделась сегодня ДЛЯ ТЕБЯ. Не для ТЕХ. Вот это платье – это подарок от бабушки. И я ни разу его никуда не надевала, если не считать домашнего праздника. Ни разу не вышла в нём из дома. Я хотела поразить тебя, показать тебе, какая я красивая, и чтобы все тебе завидовали.
Я на секунду обнял Дашу за плечи.
– Но ведь всё именно так и получилось. Ты и в самом деле меня поразила, и все мужики вокруг на самом деле мне завидовали. Так всё и было. Разве нет?
– А тебе что, было трудно сказать мне всё это раньше?
– Нет, вовсе нет. И я очень ценю; нет, правда ценю, что ты сделала. Но давай и я тебе кое-что скажу; вот ты сказала про ухо, веснушки и глаза.
– И НОГИ!
– И ноги. Но дело в том, что я не оцениваю, даже чисто внешне, человека так сказать «по частям». Ну согласись, звучит глупо: она красива, потому что у неё красивые ноздри. Или он уродлив, потому что у него ужасный большой палец на ноге.
Даша хихикнула, а я облегчённо вздохнул
– Я вижу человека целиком. И тут же я вижу его манеру двигаться, говорить, слышу его голос, если угодно, чувствую его запах. И так целиком этот образ и оцениваю на предмет красоты. Хотя, как говорится, красота в глазах смотрящего. Для любой матери её ребёнок самый красивый. А для любого жениха…хм, ну почти для любого… самая красивая именно его невеста.
Ты видела пожилых некрасивых людей, которые ходят, держась за руки? Потому, что они самые красивые друг для друга. И это я ещё не говорю, что у разных народов разные взгляды на красоту в принципе. НЕ каждому китайцу понравится негритянка, которая у себя дома будет считаться первой красавицей, и наоборот. Подозреваю, что и тебе будет не так легко оценить красоту бурятского юноши, первого красавчика в своей деревне.
Даша фыркала уже вовсю.
– Но всё это, Даша, лишь «первый слой»
А дальше идёт суть человека; его характер, взгляды, поступки. И никакие красивые ноги не перевесят подлости, а красивые уши – мелочности и тупости.
А ноги у тебя красивые. Это правда.
Даша остановилась, внезапно встала на носочки и чмокнула меня в щёку.
И грозно сказала:
– Молчи! Не говори ничего!
Так я и молчал.
Глава 13
Мама Даши, Анастасия Марковна, невысокая стройная женщина, с усталым лицом и приятным голосом, встретила нас чаем и пирогами. Что было весьма кстати, т. к. мы уже изрядно были голодными, а пара мороженных для наших молодых организмов было просто ничто.
День сегодня был длинным. Я уже, если честно, устал, и мне совершенно не хотелось заводить длинную волынку. Но решить вопрос с поездкой в положительном ключе было необходимо.
Анастасия Марковна тоже не стала ходить вокруг да около.
– Ты ведь хотел мне что-то сказать? – сразу перешла она к делу, как только мы допили по второй чашке и съели по третьему куску пирога.
Ну что же, такой подход меня устраивал
– Спасибо, Анастасия Марковна! Пирог был очень вкусным и очень актуальным.
Но я хотел просить Вас, – я посмотрел ей прямо в глаза, – отпустить Дашу на море. Я в курсе некоторых обстоятельств вашей семьи; Даша рассказала мне, – я заметил неудовольствие и даже тревогу (!) на лице мамы Даши, и поспешил добавить, – далеко не всё, разумеется, но в общих чертах. И я предложил свою помощь в решении, э-э-э… некоторых аспектов возникших проблем. Даша согласилась с моими доводами, но без Вас, разумеется, вопрос не решается.
– А могу я тоже послушать твои «доводы», с еле заметным сарказмом спросила мама Даши.
– Разумеется. В общем-то всё, на мой взгляд, настолько очевидно, что вряд ли даже нуждается в каких-то пояснениях.
Во-первых, это здоровье. Море, солнце, свежие фрукты, физический посильный труд – какие тут сомнения?
Анастасия Марковна кивнула.
– Во-вторых, мы с Дашей приходим в эту школу, теперь уже можно говорить «нашу школу», в статусе «новеньких». И не просто «новеньких», а новеньких – одиночек. У которых нет никого из знакомых в новой школе.
Честно говоря, это и было причиной того, что я перешёл в эту школу. И у меня были на то свои причины, как и у Даши, как я догадываюсь. Но дети, подростки в особенности, они, знаете ли, особой деликатностью в этом плане не отличаются. Так что «входящие конфликты» практически неизбежны. А тут и поддаться нельзя; иначе придётся два года, фигурально выражаясь, извините, «под партой» провести, но и непрерывную войнушку вести нет желания. Это и на учёбе скажется, ну и вообще на жизни.
По мере того, как я говорил, лицо Дашиной мамы принимало всё более изумлённый вид. Она явно не рассчитывала на такие речи от 14-летнего мальчишки. Но мне уже надоело притворяться, и я решил, что буду таким, какой я есть; нравится это кому-то или нет.
Анастасия Марковна посмотрела на дочь, и Даша поспешила пояснить:
– Не обращай внимания. Кирилл часто говорит как взрослый. Он долго болел и мало общался со сверстниками
Анастасия Марковна кивнула, принимая пояснение, и показала, что готова слушать дальше.
– В лагере же мы обретём если и не друзей, то по крайней мере несколько десятков знакомых из старших классов. Что нам сильно облегчит жизнь и вхождение в новый коллектив. По сути, изменит наш статус.
В третьих; когда выпадет такая возможность ещё – побывать на море летом? Следующее лето слишком далеко, да и что измениться через год по сравнению с этим годом? А там и вовсе выпуск, студенчество, всевозможные практики…
Так какие препятствия? Если они есть, то я готов в меру сил помочь их преодолеть.
Мама Даши долго молчала, глядя на меня. А затем медленно сказала:
– Дарья поведала мне о твоём предложении насчёт денег, но ты же понимаешь, как это выглядит с нашей стороны?
– О, ещё как понимаю! Дарья Михайловна изволили выразиться крайне определённо, гордо заявив: «МЫ НЕ НИЩИЕ!».
Мне пришлось долго извиняться.
Даша вспыхнула, но промолчала
– Анастасия Марковна, не знаю, говорила ли Вам Дарья, но эти деньги – это деньги – мои собственные, заработанные лично мной, а не полученные от родителей или ещё кого-то. Возможность потратить заработанные собственным трудом деньги по своему усмотрению, в том числе и на подарок понравившейся ему девушке – это часть самоуважения для любого мужчины. Это его мотивация и его самооценка. Отказываясь по каким-то причинам от подарка, женщины, по сути, обесценивают сам труд мужчины, и лишают его права на принятие мужских решений.
Я помолчал и добавил:
– И это очень обидно. Тем более, когда подарок делается без каких-либо задних мыслей и от чистого сердца. Пусть даже под влиянием момента, но от всей души.
На этот раз Анастасия Марковна молчала ещё дольше, с ещё большим удивлением глядя на меня. Поймав её взгляд, Даша лишь пожала плечами, как бы говоря: «так я же предупреждала»
Наконец мама Даши сказала:
– Ты сказал всё верно, – и усмехнулась, – Меня впечатлило. Но сумма, – развела она руками, – сумма как-то не очень тянет на «просто подарок», говоря по правде, малознакомой девушке. Тебе не кажется?
– Вовсе нет. Но хорошо, давайте просто посчитаем.
Анастасия Марковна пожала плечами
– Скажите, может ли мужчина, некий абстрактный мужчина, пригласить понравившуюся ему девушку в кино?
Анастасия Марковна кивнула – может.
– Билет – это 50 копеек. А на двоих – целый рупь!
– Идём дальше. А может ли этот абстрактный мужчина купить девушке цветы? Это же нормально? Нет вопросов?
Но букет будет стоить уже два- три рубля.
А если этот мужчина пригласит девушку в кафе и угостит кофе с пирожным? Это ведь не какая-то чрезвычайная трата?
Мама Даши уже поняла, куда я веду, и досадливо поджала губы, в отличии от Даши, которая вовсю веселилась.
– Теперь представим, что этот абстрактный влюблённый кавалер пригласит свою девушку на концерт.
Это ведь нормально, пригласить девушку на концерт, купить ей букет цветов, угостить её в кафе и отвести на такси домой?
Билеты в театр обойдутся в пятёрку, столько же будет стоить такси…
– Всё, всё, остановись пожалуйста. Я поняла уже. Ты прав. – Анастасия Марковна помолчала, – И ты ведь не успокоишься? Я правильно понимаю?
