Дама имела несколько восточные черты лица, узкие раскосые глаза, полные ярко накрашенные губы и нос с маленькой горбинкой. Помимо браслетов, у неё на шее висела куча бус и амулетов. Вылитая цыганка!
Двадцать пар незнакомых глаз с интересом уставились на меня. Тут были мальчики и девочки, мои ровесники, ребята помладше и постарше.
Женщина хлопнула в ладоши и, пройдя быстро вокруг меня круг, снова хлопнула и громко сказала:
– Так! На раз-два-три-четыре-пять закрыть глаза! – приказала она аудитории.
Что за странный приказ? Все абсолютно ребята послушали её беспрекословно. Я обратила внимание, что стены тут серые, и на них ничего не висело. От этого комната приобретала некое сходство с тюремной камерой.
Дама снова хлопнула в ладоши два раза и громко проговорила:
– Раз-два-три-четыре-пять открыть глаза!
Меня озадачил тон, каким она это проговорила. Повелительный, жёсткий, властный и какой-то механический что ли. Или даже металлический. Я подумала, что тут разыгрывается театральное упражнение для разгогрева или что-то в этом роде.
Но когда двадцать парней и девчонок открыли глаза, меня поразило в них отсутствующее выражение как у слепцов, будто они смотрели рассеянно в никуда. Как Мирабелла, читающая книжку про демонов в холле с пианино
Возможно, они отыгрывают тут вхождение в роль! И ещё я пришла к выводу, что я слишком уж много думаю.
– Раз-два-три-четыре-пять – смейтесь над ней! – внезапно приказала дама, указав обоими указательными пальцами на меня, а взгляд её был целенаправленно устремлён на аудиторию.
И они все засмеялись. Это выглядело настолько дико и не укладывалось ни в какие рамки, что я даже не высказала никакой реакции. Я стояла и смотрела, как они смеются. Кто-то держался за живот, кто-то запрокидывал голову, кто-то сползал со стула.
– Мы тут репетируем комедию, и я должна показывать рожицы? – посмотрела я на цыганку, стоящую ко мне в профиль и метающую взоры на своих подопечных.
Все продолжали смеяться. Я не могла понять, искренен ли их смех, или это блестящая игра юных актёров. Дама медленно стала поворачивать голову на меня. Её взгляд чёрных огненных глаз столкнулся с моим непонимающим вопросительным взглядом. Ноздри её надулись. Она смотрела на меня так напыщенно, так… театрально!
Интересно, какую пьесу они тут репетируют? Наверняка сейчас проверяют мои способности, насколько я могу войти в роль и сыграться с ними со всеми. Это же театральный кружок! Вполне вероятно, что опытные педагоги предъявляют повышенные требования к новичкам, чтобы потом обучать их, вкладывая все силы.
Я улыбнулась смеющейся аудитории. И стала корчить рожицы. Как умела. Сама себе показала рожки. Изобразила уши как у слона. Оттянула нижние веки и показала язык. А потом показала толпе указательный палец. Потом второй – мизинец. Потом – поднятый вверх большой. И в итоге рассмеялась сама. Смех оказался настолько заразительным! Было в нём что-то шальное, неуправляемое. Смех витал в воздухе, и создавалось чувство попавшей в рот смешинки. Бывает, когда начинаешь смеяться, порой не остановишься, впадаешь в исступление, почти что истерику. Я рассмеялась так, что у меня выступили слёзы.
Не сразу меня вывело из оцепенения хлопанье в ладоши этой странной театральной руководительницы и её голос:
– Раз-два-три-четыре-пять, перестать смеяться!
Я увидела, что ребята приходят в себя. Их взгляд становился более осмысленным, будто они медленно возвращались из той роли, в которую их загнали.
Дама с внешностью и повадками цыганки доброжелательно улыбнулась мне:
– У тебя обалденный актёрский талант, милая! – дама схватила меня за плечи, в её глазах плясали огоньки неподдельного потрясения. – Как тебя зовут?
– Клот Итчи, – представилась я.
– Ты будешь с нами, Клот! Скоро! Совсем скоро ты войдёшь в нашу великолепную труппу Синей Луны! – торжественно провозгласила дама.
– Синей Луны? Что это? – задала я вопрос.
Но дама, казалось, меня не услышала. Она продолжала страстно говорить:
– Ты большая умница! Прирождённая артистка! Ребята, знакомьтесь, это Клот Итчи! – громко объявила она. – Добро пожаловать к нам! – тепло и мило улыбнулась мне дама. И протянула руку: – Меня зовут Теслиция Хануа, я Учитель Театра Синей Луны!
Так вот кто такая Тес или Т. Хануа, как значилось на той бумажке! Я пожала руку преподавательнице. Ладонь её оказалась очень горячей и при этом влажной.
– Ребята, поприветствуйте Клот! Покажите ей тут всё, и помните – она своя! – произнеся эту странную фразу, Теслиция куда-то вышла.
– Привет, Клот! – поздоровалось сразу несколько ребят.
Кто-то из них тоже встал и пошёл, наверное, по своим делам. В кабинете с серыми стенами осталось около десяти человек. Кто-то разделился по группкам и стал что-то переписывать друг у друга из тетрадок. Двое «занялись» мной – парень и девушка.
– Мы тут для каждого новенького такое проводим, – сказал один из ребят. – Театр Синей Луны – далеко не для всех. Чтобы тут остаться заниматься, мы должны понять, что ты свой. Кстати, меня зовут Нел.
– Очень приятно, Нел.
– Я из сто сорок пятой школы. А в Укосмо переехал недавно с родителями, – охотно поведал Нел.
Ему, наверно, лет 15.
– Ты нас смогла рассмешить по-настоящему! Не каждый так может, – улыбнулась одна из девушек лет тринадцати и протянула руку: – Мари.
– Что это у вас за группа? – спросила я.
– Группа Посвящённых Первой Четверти, – ответил Нел. – Тебе только что объявили, что ты почётно вошла в группу Посвящённых Новолуния. Учителя готовы взять тебя в Синюю Луну.
Нел пристально смотрел на меня. Был он белобрысым, коротко стриженным, голубоглазым.
– Это названия ваших спектаклей, в которых вы играете?
– Нет. Это название наших степеней, – поправила Мари.
– И в зависимости от чего они присваиваются?
– Как увидят Учителя твою готовность постичь Синюю Луну, – ответила неопределённо Мари.
– Так что же такое Синяя Луна? – попыталась я в который раз добиться ответа.
Нел и Мари медленно переглянулись. И Нел сказал, слегка улыбаясь:
– Вообще-то, это пока тайна. Ты только в группе Новолуния ещё пока, и не сразу всё можно знать. А то не интересно будет тебе в Театре Синей Луны.
– Здесь, безусловно, очень интересно, – подметила я. – Что можете показать? Костюмы? Декорации? Сцены? Что вы тут проходите? Может, покажете тетради? – осторожно попросила я, не рассчитывая, впрочем, на согласие.
Мари спустя большую паузу удостоила меня ответом:
– Я могу тебя проводить, показать, где у нас какие классы.
Тон её говорил явно, что я слишком много хочу знать. Даже Нел нахмурился. Что ж, в чужой театр, как говориться, со своим сценарием не ходят.
Мы вышли из серой комнаты, прошли мимо помещения с диваном в главный холл, я заметила, что Маты там уже не было. Мари провела меня в дверь напротив главного входа, на этом её опека окончилась:
– Там слева есть коридор, справа наши кабинеты. Есть Рукоделие, есть Рисование, Библиотека, Компьютерный класс, Музыка, Комната отдыха. Ну и Костюмерная тоже.
И Мари быстро и тихо исчезла. Я прошла дальше, оказалась в небольшом коридоре. Вся левая его стена увешана различными рисунками. Несколько ребят здесь стояли, рассматривали рисунки, тихо что-то обсуждали. Творческая, рабочая обстановка. Справа несколько дверей, ведущих в небольшие по площади помещения. В одной из комнат девушки вышивали, в другой ребята рисовали, где-то просто сидели и общались. На меня практически никто не обращал внимания, лишь удалось познакомиться ещё с двумя ребятами – Тедом и Бенедетто. Мальчики сказали, что занимаются тут три недели, им тут всё нравится, и что тут можно пообщаться с нормальными людьми, интересующимися творчеством, а не с такими долбаками, как в школе и на улице. Расслабляющая спокойная атмосфера. Ребят я насчитала в общей сложности около сорока. Может, где-то ещё были кабинеты – я всё помещение не смогла обойти за раз, и поэтому не получилось составить впечатление о его размерах.
На одной из дверей значилось – «Библиотека». Я подёргала ручку, но дверь оказалась закрытой.
– Сюда не ходят. Только начиная от степени Полнолуния, – услышала я.
Мари, оказывается, наблюдала за мной.
– Тебя ищет твоя подружка, – сообщила юная надзирательница.
– Как? Кэт?
– Да, она в комнате отдыха, там, – пояснила девушка, показывая.
Я отправилась туда. Кэт была не одна, а в компании аж целых трёх мальчиков. Впрочем, двое из них увлечены друг с другом собиранием конструктора из пластмассовых деталей, а сама Кэт общалась с курчавым симпатичным пареньком, и разговор у них шёл о театре.
– О, а вот и моя подруга! Клот! – весело подскочила ко мне Кэт. – Мне тут нравится, я остаюсь! Я встретила даму, которая меня сюда пригласила, и она сказала, что я понравилась! Меня даже за группой закрепили. За группой первой чего-то там…
– Первой Четверти, – подсказал новый товарищ Кэт.
– Знакомься, это Ален, – представила Кэт. – Мы в одной группе. И будем заниматься у учительницы госпожи Хануа! Это и есть та дама!
– Знаю, мы тоже познакомились, и меня тоже приняли. Кэт, я думаю, что мне, к сожалению, пора. Дела дома у меня были запланированы, – я намерено и решительно собралась домой. У меня была потребность всё обмозговать.
– О, жалко. А я ещё посижу! Хочешь с нами? Печенье хочешь? – предложила мне Кэт упаковку. – Мы тут все приносим, а вкусняшками госпожа Хануа угощает, она сама печёт!
Комната Отдыха представляла собой уютно обставленную кухоньку с холодильником, двумя электрическими чайниками. На стене висело несколько полок, где лежали печенья, конфеты, пастила, баранки, пряники. Я обратила внимание, что на кухне, как и во всём остальном помещении, аккуратно убрано.
– Нет, не хочется. Рада знакомству! Пойду.
– Клот, придёшь сюда завтра? – спросила Кэт.
Я чуть подумала и кивнула:
– Приду.
Не знаю, стоило ли искать Мату или Теслицию и сообщать, что я сегодня ухожу и что приду завтра. Ребята тут предоставлены сами себе. Дружелюбная доброжелательная атмосфера общения на здоровые интеллектуальные темы. У меня сложилось много разных мнений насчёт этого Театра Синей Луны.
Творческий клуб талантливых подростков? Или всех собрали, чтобы потом пропагандировать какие-то идеи? Или это уже перебор с опасениями, а на самом деле тут просто особенная методика преподавания театрального искусства. А может, не стоит делать скоропалительных выводов? Походить в этот кружок, посмотреть. Благо, время позволяет. Можно два-три, ну пять дней максимум походить, чтобы понять, что тут такое. Зато опыт приобрету. А если мне понравиться, то буду ходить после школы.
Много странностей. Общая обстановка, атмосфера. То, как мы с Кэт туда попали. Кстати, я так и не успела спросить, как экзаменовали Кэт. Театр Синей Луны – что это? А отрешённый взгляд нескольких десятков пар глаз? И хлопки в ладоши и «раз-два-три— четыре-пять» этой цыганки? А девочка по имени Мирабелла? И что там за дверь в туалете? И ещё почему такое, казалось бы, невинное место, как библиотека, закрыто? Почему так мало преподавателей, и почему они пускают ребят на самотёк? По какому принципу отбирались ребята? Теслиция выходила на улицу и раздавала листовки понравившимся подросткам? Почему луна синяя? Необычный это кружок, ох, необычный. Чувствую, предстоит мне ещё поломать голову.
Глава 4. Труппы лунных фаз
На следующий день я снова пошла в Театральный Кружок, встретившись с Кэт. Приятельница была в полном восхищении:
– Вчера я там сидела до вечера! Мне так понравилось!
– И чем же ты занималась? – спросила я.
– Просто общалась. Мы обсуждали сценарий пьесы, которую там скоро будем ставить, – похвалилась Кэт.
– Что за пьеса? – спросила я.
Мы как раз во время этой беседы шли по дороге к Сэкон. Кэт накануне призналась, что все её мысли заняты только этим Детским Театральным Кружком. Столько впечатлений сразу не каждый смог бы выдержать.
– О, она по сценарию очень малоизвестного спектакля, – ответила уклончиво Кэт.
– Кэт, а тебя подвергали там испытанию, прежде чем зачислить в так называемую Группу Первой Четверти? – задала я вопрос, который хотела задать вчера.
– Испытанию? – задумалась Кэт. – Ну… не уверена, просто со мной долго общалась Мата, потом Теслиция. И они сказали, что я подхожу. Это вполне нормальная процедура, если учесть, что в этом Театре далеко не простые люди занимаются.
– О чём они тебя спрашивали?
Ответ Кэт меня несколько обескуражил:
– Ой, а я уже не помню.
– Но ведь это было вчера! – напомнила я.
– Клот, разве это так важно? Главное – нас приняли как своих! – беспечно заявила Кэт.
Когда мы подошли к 67-му дому, нас также встретил мрачный подсобный подъезд и крутая ниспадающая лестница. А за заветной металлической дверью – свет и уют. Я отметила, что замок на двери самый заурядный – в случае чего можно легко вскрыть.
Маты Сонко не было. Зато за её столом сидела моя вчерашняя знакомая, Мари. Она улыбнулась нам, поздоровалась и обратилась к Кэт:
– Тебя уже ждут в костюмерной!
– Да, Клот, я побежала к своим! Пока, желаю приятно повеселиться! – довольная Кэт умчалась через прямую дверь.
– Что тут намечается за постановка? – спросила я у Мари.
– Это у группы Маты, – пояснила она. – Тебя закрепили за Теслицией.
– Кто закрепил? – не поняла я.
– У нас три группы. Группа Новолуния, за неё отвечает Теслиция, Группа Первой Четверти – это группа Маты, и Группа Полнолуния – за неё отвечает Айзек Никома.
– А есть группа Третьей Четверти? – поинтересовалась я.
Мари долго и пристально посмотрела на меня и произнесла тихо:
– Есть. Это группа Учителей. Тебе лучше поскорее присоединиться к своей группе, стать с ней единой. Потому что тот, кого ни к кому не присоединили, может назначаться Зрителем.
– Зрителем? Если б я хоть чуть-чуть понимала, что это значит, – призналась я, не решившись задавать вопрос. Ведь чем больше я задаю вопросов, тем больше их возникает.
Я направилась в левую дверь, где располагалась комната с роялем. Там я рассчитывала застать Мирабеллу и поговорить с ней. Но девушки там не было. Из туалета вышли вчерашние знакомые пареньки, Тед и Бенедетто, они поздоровались со мной. Атмосфера здесь отличалась размеренностью, неспешностью, никто никуда не торопился, не нервничал и получал удовольствие от такого «отдыха», совмещённого с творчеством. Лица Теда и Бенедетто сегодня мне показались вообще осоловелыми.
